Веник Каменский, цитаты

Про горбы


Поверь - свои у каждого горбы, и каждый - Риголетто, Квазимодо.
Не думай - не исправят и гробы упрямую горбатую породу.
Для дур и дураков смешная блажь, что вылечат могила и тюряга.
А лучший лекарь - скальпель-карандаш и чистый бинт - молчащая бумага.
Последняя попытка для калек - пиши и распрямляйся, Квазимодо.
...Бывает, что бумага - человек.
Из стройного ты делаешь урода.
Нескладную полынную судьбу, больные одичавшие закаты
Ты выбросил - он тащит на горбу.
Мы из любимых делаем горбатых.
Тебе легко: горячий страшный бред несет другой. А ты идешь пустая.
Но если нет горба - и крыльев нет.
Из ничего они не вырастают.
Не отдавать? Не вынести - болит. Не горб - гора гранитом давит спину,
Не только оторваться от земли - лицо мешает к небу запрокинуть.
Мой друг, открой окно. Ты видишь сам - нам тесно на земле и в этом теле.
Проклятый горб...ну что же - пополам?
Дай руку.
Поделили.
Полетели.
Память. И не только

Ты хочешь - до дна, в основание, в корень,
Дойти, прирасти, прорасти и растаять:
Насквозь, до молекул. А что я такое?
Я - память, и только. Уставшая память.

Я помню игру и невзрослые игры,
В которых училась молчать не по-детски,
Шиповника пряного твердые иглы,
Мечту и неверность зеркальных Венеций,

Последний патрон в опустевшей обойме,
И легкость запретов, и тяжесть скрижалей.
Пишу на земле, облаках и обоях -
Читай и срывай, пустоту обнажая,

Вбирай, чтоб до крошки, до капли - не жалко,
Я буду с тобой, и в тебе, и тобою...
Нет.
Все же не выйдет.
Останется ржавый
Последний патрон в опустевшей обойме.

Есть в памяти вещи - не дашь и любимым,
И вроде пустяк - никому не расскажешь,
Актриса без речи, без роли, без грима
Молчит и упорствует в яростной блажи:

Мое - позвоночник, упругая хорда,
Секрет - никогда не дойдешь до предела...
Возможно, что это - нелепая гордость.
Возможно, я просто тебя пожалела.