Ингольв здесь, и Снэульв здесь – в числе викингов, разоривших её город, убивших, может быть, Тормода и превративших в рабыню её саму. Снэульв – один из них. У Загляды не укладывалось это в голове, она не могла причислить к врагам человека, который стал её судьбой, которого она вспоминала с такой любовью. Но память же подсказывала то, с чем нельзя было спорить. Снэульву нужен был вожак, с которым он сможет быстро разбогатеть. А кого грабить, им всё равно. Любовь, ставшая самой большой радостью в жизни Загляды, была убита, как ножом в сердце, одним ударом. Снэульв всё равно что умер для неё – уж лучше бы он умер, лучше бы ей плакать над его могилой и продолжать любить его в своём сердце!
— Ветер с Варяжского моря (Елизавета Дворецкая), 61 цитата
ПОХОЖИЕ ЦИТАТЫ
ПОХОЖИЕ ЦИТАТЫ
Любовь, она не цветок, её не пересадишь из одного горшка в другой. И не вырвешь с корнем, чтобы потом взять да выкинуть, а другую на её место посадить. Не приживается отчего-то. Хотя Всё проходит.
Сколько бы не было у человека друзей, он все равно будет одинок, если рядом с ним нет того, кого он любит.
Ценность и достоинство человека заключены в его сердце и в его воле; именно здесь — основа его подлинной чести.
Оттого что человек умер, его нельзя перестать любить, чёрт побери, особенно если он был лучше всех живых, понимаешь?
Не ищи любви в других к себе, а ищи её в себе, не только к ближним, но и к врагам.
Она могла довести своими выходками до бешенства, но в этом и была её своеобразная прелесть.
У её ног лежат 10 мужчин, а ей нужен одиннадцатый, который стоит и смотрит в другую сторону.
Смысл жизни — в самой жизни, в её неповторимости и уникальности для каждого из нас.
В настоящей любви точки не бывает. Можно разойтись, разругаться, разочароваться – возможно абсолютно все. Но какие бы причины ни были, настоящая любовь все равно продолжает жить в сердце. Она отделяется от разума, живет вне происходящего. Ты ничего не можешь поделать с этой любовью и просто сохраняешь ее в себе.
Любовь чахнет под принуждением; самая её сущность — свобода; она несовместима с повиновением, с ревностью или страхом; она там наиболее чиста, совершенна и безгранична, где её приверженцы живут в доверии, в равенстве и отсутствии условности.