Цитаты в теме «бог», стр. 270
Боже, как скучен и грязен ноябрь
Голые сучья, как ноги вороньи.
Серый туман, путь закрыв фонарям,
Сырость промозглую в душу уронит.
Жадного солнца скупые лучи
Днем ненадолго подкинут иллюзий,
Будто они — к переменам ключи
Или начало весенних прелюдий.
Мутный закат, как реальности перст.
Время несется к зиме и морозам,
Нам на тепло не оставив надежд.
Так что мечтать о весне — несерьезно.
В мыслях обиды былые всплывут,
Дождь на щеках сеть дорожек оставит
Слушай, ноябрь, ты замешкался тут!
Ведь с декабрём уживешься едва ли.
Оставлю Вам свои стихи,
Не стану закрывать страницы.
Слова мои нежны, тихи
Но не по нраву Вам синицы.
Ловите в небе журавля,
А я устала быть ручною.
Надеялась, как видно, зря,
Что вечно будете со мною.
Когда охота утомит,
Захочется душе покоя,
Обид закончится лимит
Мои стихи Вас успокоят
Быть может, вспомните тогда
Слов незатейливых усладу.
Вам, жаждущему, — как вода,
Пусть будут в летний зной — прохладой
Согреют Вас в лихой мороз,
И в одиночестве напомнят,
Что я любила Вас всерьёз
Как прежде, дом теплом наполнят.
И, не пытаясь все вернуть,
(Любви, наверно, срок отмерян),
Я Ваш благословляю путь.
Идите с Богом! Прочь сомненья!
Нельзя заставить вновь любить.
И Вы ни в чем не виноваты.
В моих стихах мы будем жить,
еще не зная боль утраты.
До тех пор, пока в силу законов общества и его нравов над человеком будет тяготеть проклятие, которое в эпоху расцвета цивилизации создаёт для него ад на земле и отягчает его судьбу, зависящую от бога, пагубными усилиями людей; до тех пор, пока не будут разрешены три основные проблемы нашего века: угнетение мужчины, принадлежащего к классу пролетариата, падение женщины по причине голода, увядание ребёнка вследствие мрака невежества; до тех пор, пока в некоторых слоях общества будет существовать застой; иными словами и беря шире — до тех пор, пока на земле не перестанут царить нужда и невежество, — книги, подобные этой, будут, пожалуй, небесполезны.
Каждую ночь она засыпает одна. И лежа в кровати, обняв тонкой рукой подушку, она смотрит в окно, за которым падают листья на мокрый асфальт. Они падают бесшумно, но она слышит каждый удар листа о землю. Может быть, это удары её собственного сердца. И листопад превращается в странные, страшные часы, отчитывающее её время, её дыхание, и тьма за окном всё плотнее, и мир всё меньше, он становится крошечным, сжимаясь до размеров зрачка, он становится тесным, душным, а её сердце в нём — огромным, разрывая пространство, достигая мечтами самых дальних миров, оно стучит всё быстрее, всё более жадно глотает чужое тепло, всё отчаяннее ищет кого-то на тонущих в свете фонарей улицах городов, на тёмных тропинках забытых богом лесов, в гулкой пустоте степей и на томных влажных пляжах А вокруг всё быстрее падают листья, падают стены, падают звёзды, падает небо
Люди в большинстве своем религиозны. Ведь не так важно, испытываешь ли ты благоговейный трепет перед ликом иконы или плюешь в нее, полубезумно смеясь и бросая вызов небу, ты веришь. Отчаянно веришь в бога. Можно исступленно молится, можно переворачивать распятие и всем телом бросаться в сатанизм, в любом случае это лишь разные формы веры. Но веры непререкаемой. Атеизм начинается в равнодушии. В тот момент, когда в иконе ты начинаешь видеть довольно узкую форму живописи, в церквях и храмах — архитектурное наследие определенных времен, отражение менталитета верующих людей. Когда ты не говоришь: «мне плохо в церквушках», «меня трясет и тошнит от библии», «крестик на шее пытается меня удушить», а когда тебе все равно, когда библия — это книга, внесшая огромный вклад в историю, когда крест — атрибутика и больше ничего, а священники — просто люди, выбравшие для себя именно эту профессию, не хуже и не лучше других людей.
Мы из тех, кто теплому дому предпочел перекрестья путей. Мы привычно называем кроватью верхнюю полку купе, мы курим на корточках в холодных тамбурах, мы молимся богу путешествий и играем на гитаре проводницам, жрицам храма поездов. И точно зная, что человека в дороге убаюкивает стук колес, мы его уже не слышим. Для нас не существует мира за окном, лишь отблески дня и пятна ночи, наши шаги стали плавными, мы не теряем равновесия когда под ногами выгибается мир, мы не стремимся к конечной цели, потому что ее нет Есть дорога и чай в стакане, есть полустанки и случайные попутчики судьбы, есть дикая бродячая душа, не знающая потерь, но чувствующая, как проросли в нее шпалы. Для нас легко слово «прощай» и тяжела любовь. И так привычна тяжесть на плечах, то ли рюкзака, то ли неба, и так безумно пахнет травой, ветром и звездами, и так естественно сделать новый шаг, и так странно замереть на месте. В нас не живет покой, друг мой, он осыпается хлебными крошками в крики голодных птиц.
Я хочу увидеть море. Я хочу дышать до головокружения этим воздухом, густым от мерно вздрагивающей водной глади, от криков птиц, пронзительных, как последнее откровение Бога. Я хочу лежать на мокром прибрежном песке, без одежды, без прошлого, без будущего и курить в сырое небо, улыбаясь невероятной свободе каждого движения ветра, удивительной рыбой струящегося по коже. Я хочу собирать разноцветные камни и стирать с лица брызги воды, не открывая глаз, не будя души, почти не существуя, почти став частью окружающего, движущегося, меняющегося, влажного, солёного, такого чуждого и такого понятного. Я хочу потеряться в ласке волн, я хочу забыть себя самого и просто — плыть. Туда, где жизнь окрашивается мягким светом заходящего солнца. Я хочу сидеть на самой кромке воды, на этой дрожащей грани между фантазией и реальностью, нежностью и жестокостью, человеком и.. морем.
Я научилась просто, мудро жить,
Смотреть на небо и молиться Богу,
И долго перед вечером бродить,
Чтоб утомить ненужную тревогу.
Когда шуршат в овраге лопухи
И никнет гроздь рябины желто-красной,
Слагаю я веселые стихи
О жизни тленной, тленной и прекрасной.
Я возвращаюсь. Лижет мне ладонь
Пушистый кот, мурлыкает умиленей,
И яркий загорается огонь
На башенке озерной лесопильни.
Лишь изредка прорезывает тишь
Крик аиста, слетевшего на крышу.
И если в дверь мою ты постучишь,
Мне кажется, я даже не услышу.
Дитя мое, это очень плохо для женщины — познать самое страшное, потому что тогда она перестает вообще чего бы то ни было бояться. А это скверно, когда у женщины нет страха в душе. < > да, да, пятьдесят лет минуло с тех пор, но с той минуты я уже никогда не боялась никого и ничего, потому что самое страшное, что могло случиться со мной, уже случилось. И то, что я больше никогда не знала страха, принесло мне в жизни много бед. Бог предназначил женщине быть скромным, боязливым существом, а если женщина ничего не боится, в этом есть что-то противное природе Нужно сохранить в себе способность чего-то бояться, Скарлетт так же, как способность любить
— Эльвира, я понимаю, что я чудовищно виноват, но выслушай меня, пожалуйста.
— Нет, Зимовский, сегодня ты меня выслушаешь. Раньше я считала, что ты ушлый и наглый. Там, где выгодно, там и пасёшься, ради бабок, ради секса.
— Эльвира
— Заткнись, пожалуйста. И вчера я поняла, что ты просто гниль. Ты высокомерный законченный циник, для которого все просто так, шелуха. И я была дурой, Боже мой, какая же я была дура. Но ты знаешь, Зимовский, я рада, я рада, потому что теперь на Земле по крайней мере есть хоть одна женщина, которая никогда, никогда больше не скажет тебе «ДА»!
В душе невыносимая хандра,
И горечь расставанья жжет и душит,
Мне в голос, что есть мочи, заорать,
Так хочется чтоб заложило уши
В душе невыносимая печаль,
Опять ошиблась Боже, сколько можно?
Я знаю, можно все с нуля начать,
Но ставлю статус — у меня *все сложно*
В душе невыносимая болезнь,
И называют все ее любовью,
А мне бы пережить и уцелеть,
Смирится с его жалким пустословием
И вырвать из души любовь навек,
Которая дышать и жить мешает,
Воскликнуть: — Я свободный человек!
Никто мне душу не уничтожает.
Расправлю крылья, отпущу обиды,
Чтоб стало на душе моей легко,
Зачем терзаться, Бог итак все видит,
Не загоняй обиды глубоко
От них болезни, нервные расстройства,
И самоунижение А зачем?
Ты сам обидеть человека бойся,
Не нужно осуждающих речей
Дана нам память, чтобы помнить радость,
Счастливые моменты вспоминать,
Давай забудем злость мы всю и гадость,
И перестанем слезы лить, страдать
Желаю всем я легкости душевной,
И мыслей позитивных много вам,
Вы доброту дарите людям щедро,
И пусть минуют вас обидные слова.
Где ты был? Когда я всей душою,
Влюблена в тебя была ждала,
Не пришел ко мне, не успокоил,
Взгляд холодный, словно зеркала
На меня глядят глаза чужие,
С фотографии любимый образ мой,
В одиночестве, в часы ночные,
Ты такой был близкий и родной
Но молчанием мне больно ранил,
Сердце раскололось пополам,
Я в любви устрою бой без правил,
Не заплачу! Честь мне и хвала
Где ты был? Когда тебя звала я,
— Приезжай! Останься навсегда!
Ты ошибся вовсе я не злая,
Истеричка? Боже, ерунда
А быть может сам ты виноватый?
Обещания не выполнял,
Привкус в горле яда едковатый,
Редкой масти черствый экземпляр
Натянулась тонкою струною,
Не оглядываясь навсегда ушла,
Где ты был? Когда я всей душою,
Влюблена в тебя была ждала.
Давай поговорим,
Я жду звонка, любимый,
Тобой дышу одним,
Порой так уязвима
Характер сильный мой,
Но как в любви слаба я,
Когда пронзаешь тьмой,
И к Богу я с мольбами
О, Боже, помоги!
Дай мне любви взаимной,
Давай поговорим
Так плохо быть наивной?
Ты вразуми его,
Чтобы не бил обманом,
Я верю в волшебство,
И в бурные романы
Путь к счастью озарим,
Любовь не исцелима,
Давай поговорим,
Единственный, любимый
Давай любовь друг к другу,
Навечно сохраним,
Скажи мне нежно в трубку:
— Давай поговорим.
Я в прошлом выбирала ложный,
Путь к счастью, пережив невзгоды,
Со мной вначале будет сложно,
Привыкла я к своей свободе
Я в прошлом часто ошибалась,
Порою до разрыва сердца,
Не буду я давить на жалость,
Своей судьбе пусть сыпет перца
Я в прошлом от любви страдала,
От безысходности тоскливой,
Не тех мужчин я выбирала,
Пусть день закончится дождливый
Мне совестно просить у Бога,
Имею, что другим не снилось,
Я в прошлом испытала много,
Но жизнь ценить я научилась
И пусть живу я очень скромно,
А много денег — черту в милость,
Лишь за детей молюсь здоровых,
Чтоб жизнь успешно их сложилась.
Мама моя ты мой самый родной
человек,
Кроме тебя никому не нужна я на
свете,
Ангел-хранитель мой, нежно
мерцающий свет,
Самый родной, дорогой человек на
планете
Мама прости непослушную,
дерзкую дочь,
Если порой я в штыки принимаю
заботу,
Только одна ты мне можешь советом
помочь,
Счастья, здоровья прошу для тебя я
у Бога
Мама поверь у меня все сейчас
хорошо,
Не огорчайся, я справлюсь с
проблемами смело,
Сколько любви в материнском
сердечке большом,
Помню как ты колыбельную в
детстве мне пела
Мама живи без тебя будет так
тяжело,
Без слов поддержки, заботы и
благословенья,
Рядом с тобой мне легко, беззаботно,
светло,
Нежно стихи я тебе посвящу с
восхищеньем
Мне кажется я ангел, но в изгнании,
Меня зачем-то выгнали из рая,
Отправили на землю в наказание,
Насколько я успешно роль сыграю
Предстала в человеческом обличии,
Прочувствовать, как мир людской устроен,
Все чаще я встречаю безразличие,
Все чаще нету на душе покоя
И трудным подвергаюсь испытаниям,
Судьба не оставляет даже шанса,
Обречена на долгие скитания,
Обречена петь грустные романсы
В пути все чаще я встречаю недругов,
Они, с ехидной злостью, насмехаются,
И ранят больно душу мою нежную,
Но мало, кто из злобных догадается
Что обижать не нужно добрых ангелов,
У Бога мы, как дети, под защитою,
Мы в грешном мире лишь для созерцания,
Познать людскую сущность, ядовитую.
Не бывает чужих детей,
Наслаждаюсь я детским смехом,
Ничего в жизни нет родней,
Подлецам и свои помеха
И не в тягость они совсем,
Настоящим мужчинам в жизни,
Если любит их маму всей,
Своей доброй душой, лучистой
Он захочет попасть в мирок,
Где живут детки с милой мамой,
Много он исходил дорог,
Только здесь он желанный самый
Счастье он обретет свое,
Наслаждаясь любовью светлой,
И поймет, как душа поёт,
Когда мама уйдет в декретный
Ничего в жизни нет родней,
Ангелочков родных, любимых,
Не бывает чужих детей,
Мимо счастья проходят мимо
Только те, кто не осознал,
Ценностей настоящих в жизни,
Видно Бог их не даровал,
Добродушной душой, лучистой.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Бог» — 6 427 шт.
