Цитаты в теме «боль», стр. 117
Мой Город непогод предназначен для быстрой жизни. В нем борешься, завоевываешь, получаешь и спешишь, даже если спешить пока некуда. Там нет времени болеть: если грипп — то на ногах; если разболелась голова — то сразу таблетку. В Городе непогод невозможно представить, что боль пройдет сама, — ее надо побыстрее ликвидировать, она — враг, потому что через час заканчивается рабочий день или потому что пятница, а провести выходные дома, болея, значит лишить себя глотка свободы вплоть до следующей пятницы.
Смотри, куда идешь, а то придешь, куда смотришь
У одного Старца был очень восторженный послушник, который превозносил своего духовного Отца, как Святого, пред всеми посетителями. Однажды Старец сильно ушиб ногу о камень и глубоко при этом вздохнул от боли.
Послушник сильно разочаровался в Старце, решив, что он не имеет ни Святости, ни бесстрастия, и покинул его.
Старец только покачал головой: «Бедняга! Если бы только он знал, что Бог давно уже открыл мне, что этот послушник не имеет верности и уйдет, когда я ушибу ногу.
Жило-было железо и начало оно ржаветь. Точит его ржавчина и точит — хоть помирай. И так захотелось железу избавиться от ржавчины, что начало оно просить Бога: «Боже, спаси меня от ржавчины!»А рядом с железом лежал напильник. Услышал он как железо умоляет Бога спасти его от ржавчины, и предложил железу свою помощь. — «Ну, уж только не ты! — воскликнуло железо. — Ты такой грубый и жестокий! Бог пошлет мне кого-нибудь другого, какую-нибудь мягкую пасту или бархатную тряпочку!»В это время проходил мимо рабочий, увидел, что по железу пошла ржавчина, взял в руки напильник и начал им очищать ржавчину с железа. — «Только не напильником, только не напильником!» — застонало железо. А рабочий услышал, как железо заскрипело, и говорит: «Вот, как раз подходящий напильник для этой ржавчины, ничем другим ее и не возьмешь!» Сказал старый монах: «Очищение сердца — это всегда отречение от самого себя с великой болью».
Маркиз де Сад утверждал, что человек может познать свою суть, лишь дойдя до последней черты. Для этого нам требуется все наше мужество — и только так мы учимся чему-то.
Когда начальник унижает своего подчиненного или муж — жену, то это либо всего лишь трусость, либо попытка отомстить жизни. Эти люди не осмеливаются заглянуть вглубь своей души и потому никогда не узнают, откуда проистекает желание выпустить на волю дикого хищного зверя, и не поймут, что секс, боль, любовь ставят человека на грань человеческого.
И лишь тот, кто побывал на этой грани, знает жизнь. Все прочее — просто времяпрепровождение, повторение одной и той же задачи. Не подойдя к краю, не заглянув в бездну, человек состарится и умрет, так и не узнав, что делал он в этом мире.
Не привыкай [к боли], с нею слишком легко ужиться, а это – опасное зелье. Оно таится в нашем повседневье, в скрытом страдании, в наших отречениях, после которых мы виним любовь в том, что наши мечты не сбылись. Боль, являя свой истинный лик, пугает и прельщает, являясь под личиной жертвенности и самоотречения. Самоотречения или трусости. Что бы ни твердил человек, как бы на словах ни отвергал боль, он всегда отыщет средство и способ обрести ее, влюбиться в нее, сделать так, чтобы она стала частью его жизни.
Убегает лентой вдаль дорога,
Расставания не минуем час,
Что ж, родной, простимся у порога –
Видимся с тобой в последний раз.
Сдерживая слёзы, улыбаюсь я,
Уходя, не оглянись, прошу.
«Милый мой, что же тебе я сделала?!»
Боли крик в душе сдержу.
Дни пройдут, годами меряны,
Сменят снег привычные дожди,
По дороге, звёздами усеянной,
Вслед тебе летит моё «Прости».
Ты назад, я знаю, не воротишься,
За собой меня не позовёшь,
Судьбы наши – голубь с вороном –
Разошлись Во всех суставах дрожь.
Потеряли радость, всё убого –
Просто будущее против нас.
Что ж, давай простимся у порога.
Видимся уже в последний раз.
Суицид
По венам лезвием проклятие богов
На части рвет истерзанную душу.
Пульсируя, толчками утекает кровь,
А мысль одна: «Я не боюсь, не струшу»
За каплей капля Просто как уходит жизнь
Совсем легко, практически без боли.
Но голос (может, ангел?)
Шепчет: «Ты держись!
Тебе так рано думать о покое!
Давно гнездилось в твоем сердце воронье,
Для лет своих ты многое увидел.
Пойми, когда ты в землю будешь погребен,
То не в раю, в аду найдешь обитель.
Страданьем, не забвением станет скорбь родных,
Твоя могила — их несчастья храмом.
Ты хочешь этого?» И голос вдруг затих
Открыв глаза, в палате вижу маму
Может, многие со мной не согласятся,
Но мне кажется, что суицид — это, все
Таки, эгоизм и слабость.
Пытаясь найти успокоение
Для себя, оставляют
Пожизненную боль в
В сердцах самых близких людей.
Как важно сделать шаг
Как важно сделать шаг из лодочки печали,
Из душных погребов прогорклой суеты,
И выбив дверь на свет, слегка пожать плечами,
Заглядывая вдаль, сжигая все мосты
К бессонницам и снам, к не вымытой посуде,
К неубранной судьбе, застеленной зимой,
К тревогам и счетам, к потерям и простудам,
И к фразе «все равно», владеющей душой.
Как важно сделать шаг. Как важно и как просто
Поднять глаза наверх и сплюнуть оземь пыль,
Забившуюся в рот бессмысленным вопросом,
Со вкусом сигарет, бензина и толпы.
Как сложно сделать шаг, банальный шаг на волю.
Найти его внутри, попробовать понять
Себя как эпилог ко всей прожитой боли,
И снова полюбить, и снова устоять.
Но хочется дышать и просто быть счастливым,
Но хочется навек покинуть этот мрак,
И ты стоишь один, предчувствуя бессильно,
Как сложно и легко, как важно сделать шаг.
Человек рисует лица,
Птиц и небо из дождя,
Человеку вновь не спится
У открытого окна.
Человек читает книги,
Пишет глупые стихи,
Любит алую клубнику
И шуршание ольхи,
Любит женщину земную,
Жадно пишет на холстах
Злую, злую, колдовскую
Красоту в ее чертах.
Человек пьет горький кофе,
Курит нервно, невпопад,
Собирает в руки осень,
Ловит взглядом звездопад.
Человека просто ранить
Равнодушием в словах,
Пеленой ненужной брани
И усмешкой на губах.
Человек стоит у края,
А в груди его — рассвет.
Шаг от боли, шаг до рая.
Человека больше нет.
Дай мне тему, дай мне пищу,
Дай мне счастье или боль,
Чтобы спелось, чтобы вышло,
Чтобы отыгралась роль
Жизни, смерти, бездны, пика,
Расставания и любви,
Дай икону с горьким ликом
Или сердце разорви.
Дай попробовать губами
Чем горит твоя душа,
Что скрывает по крыльями,
Обнажаясь не спеша.
Дай почувствовать подкожно
Злую соль открытых ран,
Чтобы было невозможно,
Чтобы мысли — как капкан.
Чтобы билось, вызревало,
Криком рвало тишину,
Слишком много, слишком мало,
Чтобы выло на луну.
Чтобы слово, даже слово
Плавилось, текло огнем.
Чтобы не было другого,
Чтобы я и мир — вдвоем.
Мне грустно на тебя смотреть
Какая боль, какая жалость
Знать только ивовая медь
Нам в сентябре с тобой осталась
Чужие губ разнесли
Твоё тепло и трепеттела,
Как будто дождик моросит
С души, немного омертвелой,
Но нет, я не боюсь его
Иная радость мне открылась
И не осталось ничего
Как только жёлтый тлен, да сырость
Ведь и себя я не сберёг
Для чистой жизни, для улыбок
Так мало пройдено дорог
Так много, сделано ошибок
Смешная жизнь, смешной расклад
Так было и так будет после
Как кладбище усеян сад
В берёз изглоданные кости
Вот также отцветём и мы
И отшумим как гости сада
Коль нет цветов среди зимы,
Так и грустить о них не надо.
Синий май. Заревая теплынь.
Не прозвякнет кольцо у калитки.
Липким запахом веет полынь.
Спит черемуха в белой накидке.
В деревянные крылья окна
Вместе с рамами в тонкие шторы
Вяжет взбалмошная луна
На полу кружевные узоры.
Наша горница хоть и мала,
Но чиста. Я с собой на досуге
В этот вечер вся жизнь мне мила,
Как приятная память о друге.
Сад полышет, как пенный пожар,
И луна, напрягая все силы,
Хочет так, чтобы каждый дрожал
От щемящего слова «милый».
Только я в эту цветь, в эту гладь,
Под тальянку веселого мая,
Ничего не могу пожелать,
Все, как есть, без конца принимая.
Принимаю — приди и явись,
Все явись, в чем есть боль и отрада
Мир тебе, отшумевшая жизнь.
Мир тебе, голубая прохлада.
Спрятаться от себя невозможно. Бежать куда-либо бессмысленно. Всё равно боль вернёт обратно. Вернёт туда, где начинаются следы безнадёжности. Время примиряет с собой. Встаёт перед тобой зеркалом, заживляя в отражении шрамы сердца. Смотришь на себя и, сквозь паутину отчаяния, понимаешь, что хочешь идти дальше. Жить, верить, снова ждать. Улыбаться кудрявым облакам, объедаться вишнёвым мороженым, чувствовать щекотку пузырьков в носу от выпитой газировки, целовать мерцающие под луной губы. Ни одна боль не способна отвернуть человека от жизни. К любой запертой двери найдутся ключи, которыми её можно отпереть Не раз убегала из Москвы. Её не преследовали, не изгоняли. Она сама уносилась в неизвестность, смывая слезами обратный путь. Возвращалась. Спустя время. Дороги назад уже были заново отстроены поутихшими эмоциями.
Да, мужики твердят, что они очень рады, что им не надо рожать, проходить через всю эту боль, истекать кровью Но на самом деле все проще. Как говорится, кишка тонка. Не дозрели еще. Мужики просто физически не способны на этот немыслимый подвиг. Физическая сила, способность к абстрактному и логическому мышлению, половой член – все преимущества, которые вроде как есть у мужчин, это лишь видимость. Половым членом даже гвоздя не забьешь. Женщины – более развитые существа. Никакого равенства полов нет и не может быть. Когда мужчины начнут рожать, вот тогда можно будет говорить о равенстве.
а боль не сразусначала суета,сначала разумнайдет уловки,станет ворожить,раскинет, что необходимо житьпо средствам,то бишь трезвой полумеройстравив полунадежду с полуверойтеррором пола вытравить любовь,но разум попадет не в глаз, а в бровь,поскольку пола вовсе не имеети лик судьбы впотьмах не лицезреета боль потом сначала сизый мрак,в котором друг не други враг не враг,а только птиц назойливых порханье,короткое предсмертное дыханьев наркозе ядовитых сигарет,начало сна сначала просто бред,а боль потом не боль, а пустота,бездонная, слепая нет, не та,что из пространстваисторгает прану,а та, последняя,что обжигает рануулыбками,вращением колес,сиянием алмазных полуслез,крестами,гороскопами,стихами,отсутствием стеклав оконной раме
Людские души — души разные,
Не перечислить их, не счесть.
Есть злые, добрые
И праздные и грозовые души есть.
Иная в силе не нуждается,
Ее дыханием коснись —
И в ней чистейший звук рождается,
Распространяясь вдаль и ввысь.
Другая хмуро-неотзывчива,
Другая каменно-глуха для света звезд,
Для пенья птичьего, для музыки
И для стиха.Она почти недосягаема,
Пока не вторгнутся в нее любви
Тревога и отчаянье, сердечной боли острие.
Смятенная и беззащитная, она очнется,
И тогда сама по-птичьи закричит, она и засияет как звезда.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Боль» — 3 036 шт.
