Цитаты в теме «человек», стр. 339
Когда человек окутан воздухом благодати, когда он попадает в атмосферу реального чуда, человек удивляется. «Неужели это я? — спрашивает себя человек. — Неужели всё это происходит со мной?»
И когда человеку совесть напоминает о прежних ошибках и беззакониях, падениях и безобразиях, он говорит себе: «Неужели это был я? Неужели это произошло со мной?»
Выходит, что на пиках нравственных состояний, в благодати и в падениях, человек не узнаёт себя, изумляется тому, что с ним происходит.
Где же тогда сам человек и что он такое, если ни в благодати, ни в безблагодатности не чувствует он себя естественно? Истинно, мы — витязь на распутье; более потенция, чем факт; всё ещё возможность, а не реальность.
Было время, я хотел выучить сто языков. И на каждом из них хотел рассказать людям евангельскую историю. «Пусть миллионы поверят в Иисуса Христа», — думал я и твердил наизусть турецкие фразы, французские глаголы и персидские пословицы.
А однажды случилось увидеть в торговом центре просящего милостыню корейца (а может, вьетнамца, кто их разберет). Он не знал языка и не мог рассказать, как здесь оказался. Ему нужны были не деньги, а еда. Это читалось в его глазах.
Я взял его за руку и повел к одному из фаст-фудов. Купил суп, хлеб, второе и сок. Ничего не сказал, но подумал: «Ради Тебя, Господи».
Это было пару лет назад. Языки я так и не выучил, а то была моя лучшая проповедь.
— При условии, что миром правит разумный гигантский бобёр, какой продукт питания исключается из употребления?
— А Может быть, бутерброды из бобров?
— Леонард, соберись, у нас серьезная игра.
— Ну, сейчас придумаю. Бобры едят кору деревьев, а люди употребляют в пищу только один вид коры — корицу, так что мой ответ — корица.
— Неверно. Очевидный ответ — датская ватрушка с сыром.
— Почему?
— В мире, управляемом гигантским бобром, человечество строит много плотин, чтобы угодить своему правителю. Низко лежащий Копенгаген затоплен. Жертвы измеряются тысячами. Убитым горем датчанам уже не до выпечки! (обращаясь к Шелдону) Разве это не очевидно?!
Эта осень должна непременно прийти,
Нам не раз с ней придется встречаться;
Где бы ни были вы, хоть в начале пути,
Научитесь сначала прощаться.
Не застанут тогда вас врасплох холода,
И дожди затяжные — не мука,
Если кто-то вам скажет, что иногда
Потерять могут люди друг друга.
Как бы вам ни хотелось по небу летать
И крылами любимой касаться,
Прежде чем в этой жизни любовь отыскать,
Научитесь сначала прощаться.
Даже если вы знаете — все навсегда! -
Пригодится и эта наука,
Чтоб не сделала больно вам как никогда
Осень вашего счастья — разлука.
Нет, не надо бояться любить и мечтать —
Этой жизни не надо бояться,
Но затем, чтобы вам научиться прощать,
Научитесь сначала прощаться.
Ну и в итоге, стоило ли?.. Господи Боже Как непоправимо прошла моя жизнь. Я навеки остался в последнем дне лета, меня забыли на улице, и никто не откроет мне дверь. Поверьте, свою долю горя я получил с лихвой. Большинство людей строят планы, а жизнь просто проходит мимо. За свой век я разбросал частички моего сердца по всему свету, а того, что осталось, еле хватает, чтобы жить. Но я стараюсь улыбаться. Я знаю, что мои желание намного превосходили мои возможности. Меня больше не ждут ни белые лошади, ни красивые женщины.
Взгляните на нас: бежим, суетимся, опаздываем — не жизнь, а непрерывная гонка, стремление добиться близких отношений. Одни обретают их мгновенно, буквально с первого взгляда, и это судьба, волшебство — можно лишь позавидовать. Такие люди живут в сказке — там, где туда-сюда носится экспресс. Но обычно бывает не так, у нас, у всех остальных — все менее романтично, куда сложней, запутанней: сплошные опоздания, упущенные возможности и неспособность высказать то, что нужно, и тогда, когда нужно. Время от времени в нашей непредсказуемой жизни происходит нечто, что побуждает нас лететь вперед, и, если честно, мне начинает казаться, что, может быть, наша жизнь не такая уж бессмысленная
Господин Кацусигэ сказал: «Боится ли смерти человек из Хидзэна, или нет,— неважно. Меня беспокоит то, что люди пренебрежительно относятся к приказанию соблюдать правила поведения и этикета. Я боюсь, что весь клан, наши родственники и старейшины,
люди вдумчивые и серьезные, посчитают, что приказ придерживаться правил этикета — это всего лишь формальность. Раньше были люди, которые хорошо разбирались в подобных вещах, и, если кто-то отходил от установленных правил, они могли вспомнить, как следует правильно поступать, и все становилось на свои места. Я отдал этот приказ, потому что сейчас люди склонны с пренебрежением относиться к такого рода вещам».
Рассказывают, что Окубо Доко как-то заметил:
«Все говорят, что больше не появятся мастера искусств, поскольку мир приходит к своему концу. Это то, чего я не могу понять. Растения, такие как пионы, азалии и камелии, смогут рождать прекрасные цветы, независимо от того, наступит конец света или нет. Если бы люди немного задумались над этим фактом, то им все стало бы ясно. И если бы люди оглянулись вокруг, они бы поняли, что и сейчас в различных искусствах есть свои мастера. Но люди все больше убеждают себя в мысли о том, что мир пришел к своему концу, и даже не стараются приложить хоть какие-то усилия. Это прискорбно. Времена тут ни при чем».
Кто там в дверях скребётся, еле-еле?..
Открыл, и натурально обалдел:
- Вы Новый год? Что с вами, заболели?
- Отнюдь, скорее просто постарел.
Ну хорошо, прошу за стол садиться.
Нальём по «полной», чтоб избыть печаль,
Опохмелившись, заново родиться –
Визит повторный будем отмечать.
Прекрасен мир! С надеждой дерзновенной
Мечты свои отпустим на простор.
Счастливые, надеюсь, перемены
Нас ждут, непрухе вечной в перекор.
Вот Старый Новый год желает счастья,
И обещает – будет всё путём.
Для этого нет никаких препятствий,
Помимо тех, что сами создаём.
В конце тоннеля – свет… Удачи, люди!
Чтоб всё, что загадали вы, сбылось!
Пусть чудаки надеются на чудо,
А я, к примеру, только - «на авось».
С улыбкою пойду по первопутку,
Легко найду земной свой парадиз…
Да так, ведь, не бывает, жизнь – не шутка.
Но шутка – это тоже наша жизнь.
Признаком хорошего афоризма является не только его краткость, но также и то, что он является питательной средой для глубоких размышлений, что, в конечном итоге, делает афоризм объектом тщательного анализа с последующим его комментированием. Все святые писания — Бхават-Гита, Библия, Коран — являются источниками афоризмов и не теряют своей актуальности и поныне, так как они отвечают всем требованиям хорошего афоризма: тематическая актуальность, легкость и привлекательность формы изложения и, конечно, наличие морали, то есть, то что может быть поучительным для человека.
Кто-то думает, что счастливые люди — это те, кто добились. Чем дольше живу, тем больше понимаю, что все наоборот. «Добился» — это когда взобрался на вершину, видную отовсюду. Водрузил знамя, получил медаль, премию, прославился, обронзовел в памятник. Чушь. Меня интересуют те, кто добился чего-то внутри себя. У меня сейчас больше десятка друзей, которые все — удивительно счастливые люди. Так счастливы, что ищут — с кем бы поделиться, разбрасывают счастье пригоршнями и охапками. Они — мои учителя. Хотя я как раз вроде бы чего-то «добился». А они ухитряются транслировать это счастье независимо от того, каковы их формальные достижения, сколько у них денег, есть ли у них трудности. Они сильнее мира. Они не зависят от мира, а помогают ему.
Вот откуда мои резкость и запальчивость. Мой сволочной характер существовал всегда, теперь он стал ещё хуже. Из своего затворничества я выхожу лишь по делам. Совершив набег на внешний мир, я снова уединяюсь в своей крепости и поднимаю мосты над окружающими её рвами. Чтобы тебя любили, надо всегда улыбаться, перед всеми расшаркиваться, добиваться всеобщей благосклонности, носить в портупее своё, пусть лживое и фальшивое, сердце. Улыбаться важнее, чем быть самим собой. Но пресмыкаться – не в моём характере. Потому что тогда человек утрачивает свою личность. Она становится подделкой, превращаясь в прыгающее через обруч по чужому свистку, существо. Утверждая, что являюсь звездой, я имею ввиду следующее: мне нравится быть первым, я не скрываю этого. Но я стремлюсь к этому не из мелкого тщеславия. Я хочу, чтобы меня считали звездой в знак признания моих трудов, упорства и заслуг.
Шесть правил, которые помогли не одному десятку людей выйти из невроза, — результат 30 лет практики. Это не значит, что я думал над ними 30 лет. Скорее, однажды они сами стихийно выстроились, как таблица Менделеева в голове Менделеева, когда он проснулся. Правила на первый взгляд простые:
1. Делать только то, что хочется.
2. Не делать того, чего делать не хочется.
3. Сразу говорить о том, что не нравится.
4. Не отвечать, когда не спрашивают.
5. Отвечать только на вопрос.
6. Выясняя отношения, говорить только о себе.
Никакое духовное родство не спасет семью с сексуальной дисгармонией. Потому что секс — важнее всего в отношениях. Секс — основа основ, и он тоже в голове, там же, где и общие интересы.
И, конечно, замечательно, если вам нравятся они и те же фильмы Феллини, но ведь по большему счету после хорошего секса не важно, что она там смотрит — «Дом 2» или сериал «Верни мою любовь» на канале «Россия-1». А вот после неудачного, тем более неоднократно неудачного, и Феллини не поможет. Потому что, если у людей все хорошо в сексе, значит, в каких-то главных, глубинных, базовых вещах они абсолютно солидарны. И это самый важный уровень, на котором надо совпасть паре.
Хочется бездомную собаку
Рядом посадить, сказать: "Смотри:
Ты привыкла к улице, однако,
Что за сердце у тебя внутри!"
И назвать не псом, а Человеком,
Самым-самым верным и родным...
Подарить коробку для ночлега,
В гости приходить по выходным...
Сколько раз тебя толкали, били,
Сколько зимних дней пережила?
Почему же дальше всех любила?
Если бы могла сказать в словах...
Если бы сейчас заговорила
Ты бы не ругалась на людей.
Только бы за всё благодарила...
За кусочки мяса, смех детей...
Люди есть прекрасные, однако
Сколько бы веков не падал снег...
Иногда бездомная собака
Самый лучший в мире человек.
Мы можем посмотреть на свои руки, ноги и живот Тем не менее есть некоторые части тела, которые мы никогда не видели сами, например, наше лицо, имеющее столь важное значение, что трудно поверить, что мы никогда не сможем взглянуть на него собственными глазами
Чтобы визуально познакомиться с этими частями, скрытыми от нашего взора, мы нуждаемся в зеркале.
Таким же образом в нашем характере, образе жизни присутствуют аспекты, недоступные нашему восприятию. Чтобы их увидеть, нам тоже нужно зеркало И единственное зеркало, в которое мы можем заглянуть, — это другой человек. Взгляд другого открывает нам то, что не могут увидеть наши глаза.
Как и в реальности, подчиняющейся законам физики, точность отражения зависит от качества зеркала и расстояния, с которого мы смотрим. Чем более незамутнённым будет зеркало, тем более детальным и правдивым будет образ. Чем ближе мы подойдём к зеркалу, чтобы взглянуть на своё отражение, тем отчётливее мы себя разглядим.
Самое лучшее, самое точное из зеркал — взаимоотношения в паре. Только благодаря им мы можем разглядеть вблизи свои худшие и лучшие стороны.
В три часа ночи я сидел в чужой квартире и слушал немецкие марши эпохи Адольфа Гитлера. Мой приятель Генрих, «черный следопыт», фетишист и наркоман, отмечал день рождения своего пса по кличке Тротил. Это был старый пудель: ленивый, глупый, беспрерывно пердящий. Генрих любил его всем сердцем.
Я пришёл сюда с пустыми руками, потому что не любил дарить подарки, и сразу сел пить. Генрих надел парадный эсэсовский китель и посадил пса к себе на колени. Я подумал, что собачьим вшам должен прийтись по вкусу отменный материал, из которого много лет назад пошили форму неизвестному мне наци. Стол был накрыт на кухне. Генрих купил много водки и кроме меня пригласил свою подругу по имени Марлен. Я завидовал Генриху. Я хотел его убить. А её изнасиловать. Не то чтобы всерьез, но все же
Мы сидели, надирались, слушали загробные голоса немецкого хора и славили старую псину. Генрих все время рвался выйти на балкон и устроить в честь Тротила праздничный салют из своего «Парабеллума», но я его сдерживал. Ехать в кутузку из-за этой блохастой твари мне совсем не улыбалось. В конце концов, он, малость, успокоился и положил пистолет в карман кителя.
Марлен сидела на подоконнике и молча, глушила пиво.
Я сходил в туалет, умылся, потом вернулся назад. Марлен и Генрих сидели на подоконнике, уже вдвоем, и что-то негромко обсуждали. Может, планировали устроить групповуху? Я был не против.
— Послушай, — сказал Генрих. – Мы хотим устроить одну вещь.
— Да, — сказала Марлен. – Одну интересную вещь.
— Отлично, — ответил я и стал нагло разглядывать её титьки.
— Хотим устроить сеанс, — сказал Генрих.
— Да, сеанс, — сказала Марлен.
— Что ж, — сказал я. – Можете на меня положиться.
— Сеанс магии, — сказал Генрих.
— Очень древней магии, — сказала Марлен.
— Я готов, — сказал я. – Что это будет?
— Мы хотим вызвать сюда дух Адольфа, — сказал Генрих.
— Хотим с ним пообщаться, — сказала Марлен.
— Еб твою мать, — сказал я.
Они выпили не так уж много и выглядели вполне серьезно. Я им верил. Я не боялся. Я лишь был разочарован, что мне, видимо, так и не удастся задвинуть этой красавице.
— Что скажешь? – спросил Генрих. – Хотел бы в этом поучаствовать?
Я плеснул себе, выпил и кивнул.
— Как это сделать?
— Этим займется Маша, — сказал Генрих. – Она умеет.
— Ты умеешь? – спросил я.
— Я умею, — сказала Марлен.
Я сел на стул, закурил.
— Нам нужна будет твоя помощь, — сказал Генрих. – Иначе ничего не получится.
— Что я должен делать?
— Нам нужен проводник, — сказала Марлен. – Понимаешь? Нужно тело, где будет находиться дух. Иначе мы не сможем разговаривать с ним. Это не займет много времени. Ты ничего и не заметишь.
— Так, — сказал я. – А что будет со мной, пока Адольф находится в моем теле?
— Ты временно займешь его место там, — сказал Генрих.
Марлен метнула на него безумный взгляд, и этого взгляда мне оказалось достаточно.
— Хер вам на воротник, ребятки, — ответил я. – Даже не подумаю в этом участвовать.
— Испугался? – спросил Генрих.
— А ты? Почему бы тебе не поработать телом?
— Он слишком пьян, — вмешалась Марлен.
— В таком случае, я тем более вам не подойду, — сказал я.
Они молчали. Я молчал. Только хор нацистов нарушал тишину.
— Ладно, — сказал Генрих. – Я придумал. Эй, Тротил, иди-ка сюда.
Пёс дремал под стулом. На голос хозяина он не среагировал. Генрих сам подошёл и взял его на руки.
— Малыш, тебя ждет великая миссия.
Марлен слезла с подоконника и подошла к ним.
— Тебя ждет кое-что невероятное, — сказала она собаке. – Лучший подарок на день рождения. Каждый пёс мечтает о таком.
— Уж это точно, — сказал я, довольный, что они от меня отстали.
— Всё будет хорошо, — сказал Генрих.
— Ты ничего не заметишь, — сказала Марлен.
Она убрала со стола посуду, и Генрих посадил туда собаку.
— Долго ждать? – спросил я.
— Неизвестно, — ответила Марлен. – Может быть, вообще ничего не получится. Мне нужны свечи.
Генрих принес свечи, зажег их и погасил свет. Тротил лежал в центре стола, положив голову на лапы. Вокруг него плавно покачивались тусклые огоньки. Марлен потрепала пса по ушам.
В три часа ночи. На двенадцатом этаже панельного дома. На окраине города. Мы решили поболтать с Адольфом Гитлером.
Эта девушка хорошо знала своё дело. Не прошло и получаса, а несчастный, глупый пудель вдруг задрожал и открыл глаза. Я почувствовал, как по спине побежал холод, потом стало холодно ногам и рукам. Марлен читала заклинания, Генрих сидел с открытым ртом и пялился на собаку. Потом пёс забился в конвульсиях и завыл. Генрих решил его погладить и тут же отдернул руку от лязгнувших челюстей. Несколько свечей одновременно погасли. Больше ничего не происходило.
— Получилось? – спросил шепотом Генрих.
— Не знаю, — ответила Марлен.
Мы, молча, уставились на собаку. Тротил стоял на всех лапах, вытянув спину, не двигаясь.
— Сынок, — позвал его Генрих.
Тротил повернул к нему голову.
— Это ты? Или не ты?
Марлен решила взять быка за рога.
— Адольф, мы вызвали тебя, чтобы
— Поговорить, — сказал Генрих.
Интересно, о чем? – подумал я.
— Поговорить, — сказала Марлен. – Адольф, это ты вы?
Тротил повернулся к ней, опустился на передние лапы, отклячив зад, показал клыки, но вместо того, чтобы гавкнуть, истошно заорал:
— Ты что со мной сотворила, тупая еврейская ***а?!
— Еб вашу мать! – заорал я и выбежал из кухни.
Следом за мной сдернул Генрих. В прихожей он врезался мне в спину, и мы повалились на пол, заставленный башмаками и тапками. У меня онемел затылок, а руки ходили ходуном. Генрих бился на мне, как полудохлая рыбина. Из кухни орал мужской голос:
— ***а! ***а! Тупая ты ***а! Как ты посмела?!
— Сука, что делать? – спросил я.
— ***ь, не знаю, — ответил Генрих.
От страха мы оба протрезвели. Оба обделались. Оба превратились в беспомощные тряпки.
— Куда вы убежали, полудурки? – крикнула Марлен. – Идите сюда, козлы.
Мы вернулись. Мокрые и трясущиеся. Тротил катался по полу и вопил. Сплошной мат и проклятья. Это длилось бесконечно.
— Это Гитлер? – спросил я. – Гитлер?
— Похоже, — ответила Марлен.
— Спроси у него что-нибудь, — сказал я.
— Что?
— Не знаю.
В этот момент кто-то забарабанил в стену и заорал:
— Если вы, ***и, там не заткнетесь, я вызову милицию!
— Сам заткнись, *** тупой! – проорал в ответ Генрих.
Мы посмотрели на пса. Он лежал на животе и смотрел на нас глазами умирающего ребенка.
— Вот и пообщались, — сказал я. – Что теперь?
— Надо возвращать вся назад, — сказал Генрих. – Марлен.
— Что?
— Слышала?
— Да. Сажай его на стол.
— Кто? Я?
— А кто?
— ***ь, как бы он мне руку не отхватил.
Я снял кофту и набросил на пса, потом схватил за бока и посадил на стол. Он не сопротивлялся. От его взгляда хотелось удавиться.
Генрих по-новой зажег свечи.
— Садитесь, — сказала Марлен.
Мы сели. Она затянула свои заклинания. Тротил плакал. Меня потряхивало. Но у нас так ничего и не получилось. Давно наступило утро. Свечи сгорели, а псина, с глазами человека так никуда и не исчезла.
Жертвуй постоянно, без остатка учись и люби жертвовать, мучайся со светлой улыбкой удовольствия на лице и ты приблизишься к Богу, ты станешь человеком – Богом. Так завещает мое пророчество свое огненное слово. Забудь себя, ради обездоленных — забудь себя, когда тысячи и тысячи видят черную боль и деспотичную нужду. Во время веселого смеха не забывай, что есть горько плачущие. Люби обездоленных, служи им, пусть боль обездоленных будет твоей болью, твой Бог – будет Богом всех обездоленных. Так завещает мое пророчество свое свободное слово. Будь гордым. Чтобы тянуть свое существование — не пресмыкайся, не унижайся и не обманывай. Лгать — означает бранить правду, отречься – означает перестать быть человеком. Будь свободным. Между сознательным рабом и преступником нет разницы. Преклони голову только перед идеалом, будь свободным пленником только своего идеала. Будь безусловным. И никаких уступок. Уступки – это преступление. Уступать – означает быть слабым, понести позорное поражение. Так завещает мое пророчество свое библейское слово, и душа моя возвышенно раскрывает свои крылья для пленников огненных заветов.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Человек» — 10 000 шт.
