Цитаты в теме «чужой», стр. 48
Мы теряем, теряем, теряем Нет. Мы находим. Залатав дыры души острой иглой прощения, собрав из мозаики судьбы самого себя, заново, назло, почти такого же, каким был, ты возвращаешься ты приходишь к другу, устало сбрасываешь с плечей дождливый плащ прошлого и находишь в знакомых глазах уже чужого тебе человека. Иногда находить сложнее, чем терять. Находить в глазах любви — равнодушие. Находить в доверии — конечность. Находить в стихах — ложь, а в себе — отчаянье. Знаешь Обними меня. Просто так. Обними и узнаешь, что тело умеет петь, рассказывая больше, чем слова.
Ты узнаешь, что тепло сердца — не метафора, а тихая данность, струящаяся по рукам.
Что родство по духу чувствуется намного острее, чем навыки страсти. Обними меня, и пусть вокруг поднимается ветер и бесконечно падают звезды, пусть рождаются новые миры и сгорают древние боги, пусть Но между нашими телами, спрятанное молчаливыми обьятиями, останется то, что одним своим существованием оправдывает все.
Слишком много знакомых и просто хороших людей,
Новых лиц хоровод завлекает, танцует, кружится
Слишком мало действительно лучших и верных друзей,
На которых возможно везде и во всём положиться.
С другом можно молчать, он всегда понимает без слов,
И не видеться долго — неделями, даже годами,
Ведь ни время, ни острые шпили чужих городов
Никогда не разрушат связные мосты между Вами.
Друга можно простить. И пускай он стократно не прав,
Улыбнувшись в ответ, никому мы не сделаем хуже.
Очень важно в какой-то момент удержать за рукав
Тех, кто дорог нам, истинно близок, приятен и нужен.
Дружбу надо ценить, но не только в периоды гроз
Вспоминая о ней, когда счастье струится слезами,
Мы всего лишь оплатим любовью вступительный взнос
В то богатство, что скромно в народе зовётся друзьями.
Я, кажется, стала похожа на лютую зиму,
Опять засыпаю диван, словно снегом, поп-корном
Я чувствую то, что словами невыразимо!
И то, что с моим же понятием «истины» спорно
Я, кажется, стала похожа на белую вьюгу,
Я выгляжу хрупкой и даже болезненно бледной!
К нему у меня что-то больше, чем чувствуют к другу,
Лишь с ним я бываю смешной и немножечко вредной.
И я на февраль этот грубый вдруг стала похожа.
Бросаю слова, как снежки, уходящему в спину,
И я ощущаю, что нет в этом мире дороже
Такого родного, такого чужого мужчины
Я, кажется, стала похожа на лютую зиму:
Душа изо льда и почти белоснежная кожа,
Мне жить на земле без тепла просто невыносимо!
Зима же привыкла и хочется верить, я тоже.
Мы любим сестру, и жену, и отца,
Но в муках мы Мать вспоминаем»
Скупую слезу утирая с лица,
Стою и согласно киваю.
Во время чумы и во время войны,
Во тьме непроглядной кромешной
Мы Мать вспоминаем, ведь мы же — сыны!
И дочери тоже, конечно
В глубоком метро, на борту корабля
В холодных космических далях
Когда пропадает из виду Земля!
Мы тоже про Мать вспоминаем.
В беде и в победе, в огне и в воде,
И в Африке, и в Антарктиде,
В Тагиле, и в Пизе, и в Караганде
Мы Мать вспоминаем всегда и везде!
Надеюсь отцы не в обиде?
На воле, на зоне, в труде и в бою бомжи, буржуи
Мы Мать вспоминаем родную свою!
Но чаще, конечно, — чужую.
Чужая боль мне задевает душу,
В гитарных струнах жалобно звеня,
И рвется сердце из груди наружу,
Как будто слово в слово - про меня.
Обычная бесхитростная песня,
Где любят и боятся потерять...
И эта грань болезненно и тесно
Вновь начинает воссоединять...
И вкрадчивый, и мелодичный голос
Пульсирует синхронно в голове,
Где, мне казалось, все перемололось
И растворилось в сером веществе.
И наполняет странной светлой грустью,
Слезами, выливаясь через край,
Туда, где так привычно было пусто,
И где вдруг расцветает снова май.
Обычная бесхитростная песня
И музыкой сплетенные слова,
Что лечат одиночества болезни,
Как будто слово в слово - про меня...
Вещи которые сбивают с толку: когда человек, заведомо нелюбящий, занимаясь сексом, прикасается с такой нежностью, что кожа твоя превращается в свет. Невыносимо осознавать, что он, «делая любовь», ничего к тебе не чувствует. Нелюбящий может быть страстным или умелым, но вот этой бессердечной нежности — не нужно, потому что после наступает такая степень растерянности, которая надолго оставляет тело печальным и безблагодатным; занятие сексом с тем, кого разлюбила или давно не видела: потом рискуешь проплакать всю ночь, прижимая к лицу майку с абсолютно чужим, а прежде родным, запахом — горюя от того, что так люто, бешено равнодушна.
Воспитала ли я из тебя слугу?
Мне хотелось не этого. Виновата.
Так случилось, что я без тебя могу,
А скрывать безразличие сложновато.
Так случилось, что мысли мои легки,
Даже сердце не екает и не стонет.
А твое разрывается на куски,
Как собачье, когда ее в спину гонят.
Так случилось, что чувствую пустоту,
А когда-то же было глаза горели.
Откровенность двуличию предпочту.
Не чужие же люди мы, в самом деле.
Я, конечно, навек у тебя в долгу
Без тебя я не стала бы той, кем стала.
Ты не можешь а я без тебя могу!
Разве этого, чтобы расстаться мало?
А теперь послушай. Я тебе говорю.
У нее будет комната — та, что окном на юг.
Будет письменный стол, в бокале холодный брют.
Будет пара любимых брюк.
Будет платье в шкафу — брюссельские кружева,
В этом платье по телу пальцами вышивать
В этом платье она чужая, она жена.
А без платья она жива.
У нее будут дети и кошки, стихи и сон,
у нее будет море с утра и на коже соль,
Каждый шаг ее будет спокоен и так весом,
Словно стоит еще двухсот.
У нее будет теплый дом, а за домом лес,
будет женщина-рысь, что ночами с ладони ест
У нее не будет тебя, понимаешь, Бес?
А пока только ты и есть.
— Слушайте, а вот почему можно изменить только жене или мужу? Почему нельзя изменить, к примеру, детям?
— То есть?
— Ну, представь, тебя видели выходящим из Макдональдса с чужим ребенком, а?
— Или нашел у тебя ребенок в кармане чек от конструктора «Лего». А ты ему «Лего» не покупал
— Или купил незнакомому ребенку на улице.. мороженое. Ничего серьезного, душевный порыв. А твои дети это заметили.
— Да, и твой ребенок тебя спрашивает еще так: «Так, папка! Ты его знаешь, а? »
— А ты такой: «Да нет, просто купил мороженное, честно "
— «Да? И в который это раз ты ему просто купил мороженое, а? »
— «Да что тут такого? Пошел нахер, мальчик! Я ж тебе говорю, я я первый раз его вижу, посмотри на него! Пошел нахер, мальчик!!! »
— «Еще лучше! Первый раз видит человека, и сразу ему мороженое! Я между прочим мороженого годами не вижу! »
— Да И все; и на утро — шкафы пустые, игрушек нет и записка: «Прощай. Из детского сада нас заберет мама! Буу »
Дорогой, подойди к телефону.
Женский голос, наверно, она.
Жаль, что ей неизвестны законы —
Не звонить, если дома жена.
Ты растерян, мой милый, расстроен,
Прячешь в дым выражение глаз.
Что нас в этой истории трое,
Поняла я, поверь, не сейчас.
Но не надейся, дорогой,
Что я отдам тебя другой.
Я двадцать раз с тобой прощусь
И двадцать раз к тебе вернусь.
Я двадцать раз тебе навру,
Что завтра вещи соберу,
И двадцать раз, и двадцать раз
Все будет снова, как сейчас.
Мы друг другу с тобой не чужие,
Сколько их, вместе прожитых дней!
Не молчи, дорогой, расскажи мне,
Я хочу знать всю правду о ней.
Сколько лет, как зовут, кто такая
И что значит она для тебя.
Буду слушать я, слезы глотая,
Ненавидя и всё же любя.
Но — наверное, это один из законов насмешницы-природы! — чем меньше восторгов у тебя вызывает всё человечество в целом, тем больше шансов у какого-нибудь незнакомца задеть таинственную, тонкую, болезненно звенящую струнку в твоём сердце. Достаточно пустяка: неожиданно отчаянной улыбки, поворота головы, при котором лицо случайного собеседника вдруг на мгновение становится лицом ангела, теплой ладошки, доверчиво вцепившейся в темноте в твою собственную руку, золотистой искорки веселого безумия, всколыхнувшей тёмное болото тусклых глаз — и ты вдруг понимаешь, что готов на всё, лишь бы вдохнуть свою, настоящую жизнь в это удивительное, чужое существо, а потом развернуть его лицом к небу и спросить, задыхаясь от благоговения перед свершившимся чудом: «ну вот, теперь ты видишь?»
Я молод — мне двадцать лет, но все, что я видел в жизни, — это отчаяние, смерть, страх и сплетение нелепейшего бездумного прозябания с безмерными муками. Я вижу, что кто-то натравливает один народ на другой, и люди убивают друг друга, в безумном ослеплении покоряясь чужой воле, не ведая, что творят, не зная за собой вины. Я вижу, что лучшие умы человечества изобретают оружие, чтобы продлить этот кошмар, и находят слова, чтобы еще более утонченно оправдать его. И вместе со мной это видят все люди моего возраста, у нас и у них, во всем мире, это переживает все наше поколение. Что скажут наши отцы, если мы когда-нибудь поднимемся из могил и предстанем перед ними и потребуем отчета? Чего им ждать от нас, если мы доживем до того дня, когда не будет войны? Долгие годы мы занимались тем, что убивали. Это было нашим призванием, первым призванием в нашей жизни. Все, что мы знаем о жизни, — это смерть. Что же будет потом? И что станет с нами?
Не за спасибо человек помогает человеку, а просто потому, что проникается сочувствием, проявляет участие к судьбе другого человека. Это так естественно. Если ты сегодня еще не можешь никому помочь, ты хотя бы умей в душе своей вырастить и сберечь благодарность к тем, кто тебе помогает. Это не для того вовсе, чтобы вернуть человеку свой моральный долг: «Ты – мне, я – тебе», это грустное производит впечатление. Я полагаю, что благородный человек захочет помочь другому, когда сможет, ибо благодарность делает его чувствительным к чужим заботам и бедам.
Труднее всего – делать. Это значит – ошибаться. Это значит – уставать. Изыскивать средства. Собирать силы. Пахать, как вол. Надрываться, как проклятый. Стремиться к завершению. Пробивать. Строить. Создавать. Нет, не работать. Делать. Это значит – обзаводиться врагами. Привлекать советчиков. На любое дело советчики летят, как сами знаете кто сами знаете куда. Спорить. Доказывать. Нести. Выслушивать дурацкие шуточки. Узнавать, что если бы делали они, то сделали бы лучше. Давиться этим сволочным «бы». Бредить ночами чужим, злым, коровьим; «А м-мы-ы б-бы-ы » Спать вполглаза. Рвать жилы. Делать, короче. Ну, вот – сделал. Вытер мокрый лоб. Выдохнул: «Хорошо! И хорошо весьма » Думаете, вам за это поставят памятник? Клизму вам поставят
Любите жизнь, она дана нам Богом
Мы-избраны, нас не должны забыть
Кто знает, что за тем, чужим порогом,
Что значит это — быть или не быть?!
Прекрасен мир а мы его частицы
Мы-капельки росы на розовом листе
А, может, это всё нам только снится,
Но, лучше-наяву, а не во сне
Себя любите знаю, это сложно,
Для многих " Я " стоит всегда в конце,
Но, можно попытаться осторожно
Сказать себе: я — лучший на Земле.
Любите жизнь и будьте милосердны
К тем, кто слабее вас, кто обделён
Не надо прилагать много усердий,
Поверьте, всё зачтётся вам Потом
Я к Вам на страничку случайно попал
Быть может, искал кого-то в сети
А, может быть, просто стихи я читал
И вдруг с фотографии глянули Вы
Тепло излучая, смеялись глазами
Душа в них светилась, открытая всем
Мы были чужими но рядышком с Вами
Вдруг стало уютно спокойно совсем
Наверно, Судьба мне сама Вас послала
Вы в жизнь мою солнышком тёплым вошли
А, может, в сети Вас тогда я искал
И Вам я писал с любовью стихи
Мы стали друзьями теперь, каждый вечер
Я жду Ваших писем ищу милый взгляд
Теперь, каждый вечер, я жду нашей встречи
И чувствую сердцем что мне, кто-то рад
Прости, что непростительно
груба, упряма, зла,
но соль была просыпана,
просыпана была.
Она лежала, белая,
странней цветка в грязи,
а я не знала, бедная,
чем это нам грозит.
Наветами опутанный,
сидел ты за столом,-
опутанный, окутанный
чужим далеким злом.
Чему ты верил, глупенький,
поспешный суд верша?
Душа моя обуглена,
ободрана душа.
Ободрана, оболгана
сверчок едва живой!-
оболгана, обогнана
лживою молвой.
Еще смотрю просительно,
еще не все — дотла,-
но соль была просыпана,
просыпана была!
Осталась снежной горкою.
Навеки? До весны?
Слезы мои горькие,
мои пустые сны!
Золою боль присыпана.
Зола, как соль, бела
Но —
соль
была просыпана,
просыпана была
Он не будет просить остаться, я знаю точно,
Он посмотрит лишь раз и просто уйдет из зала.
Я всегда говорила, что наша любовь бессрочна,
Я всегда говорила, да только сейчас не сказала.
Он не будет держать за руки или за двери,
Он лишь скажет: «Прощай» — холодное и пустое.
Я всегда говорила, что только в него и верю,
А сейчас почему-то запнулась на этом слове.
Он не будет меня жалеть, ну и я конечно
Соберу чемоданы быстро и будь, что будет.
Я всегда говорила, что эта любовь навечно,
А теперь только эхо: «Мы просто чужие люди».
Рваное в клочья небо,
Дикая память душит.
Я доверяла слепо
И открывала душу.
Сердце опять заноет
Будто бы на погоду,
Счастье мое земное
Ты предпочел свободу.
Пятый раз в день напиться
Выплакать откровения,
Всюду чужие лица,
Лишние столкновения.
Мне без тебя до жути
Хочется удавиться,
А на моем маршруте
Снова чужие лица.
Снова попытки бегства
В сдавленный пятый угол,
Но от себя не деться
И не находит гугл
Места на карте сайте,
Где я тебя забуду,
Памяти гигабайты
Все-таки верят чуду,
Верят, что ты вернешься
Просто однажды утром,
Робко звонка коснешься,
Чтобы совпасть маршрутом
С линиями моими
Счастье мое земное
Знаешь, а твое имя
Мне до сих пор — родное.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Чужой» — 3 100 шт.
