Цитаты

Цитаты в теме «дело», стр. 139

Мускусно-алый

Возвращение в страну жарких глаз...
В открытом блокноте пока ничего,
Кроме предчувствий, подступающих к горлу...
И входит нежность в откровенном декольте,
Касается запретного плода танцовщИца...
Нежных ступней движения легче, чем воздух...
Слетаются бабочки букв.
Святое распитие строки...
Поцелуй в руку Господина.
Сон под моими ладонями.
Я целую каждый день в губы поэзию и её,
Обжигая пальцы о их нежнописание,
В той безупречности обоих,
Направляясь в огонь торжества вторжения.

Поить твой южный ветер...
Проникать в откровения твоего танца,
Вдыхать тебя, мой единственный рай,
Украсить красным шелком твои запястья,
Каллиграфией страсти обнажая желание на тебе губами...
Ты - нечто большее, чем вся моя любовь.

Уже целованный ей, сможешь ли ты без неё?!
Я выпил строки из уст твоих.
Тает в соблазне хозяина твоя теснота...
Твоя рука и темнота...и...
Танец, цветущий хрупким движением твоих желаний,
Сплетающий нас воедино в обнаженном звучании.
Ты движешься медленно, ища в моих глазах отблески себя...
Там, где обретая мощи остриё,
На моей груди ты выжигаешь свой поцелуй.

Как жарко звучит почерк на исповеди настоящих «ДА»...
До срыва в просьбы, до сухости гортани...
У твоего дыхания почерк моих стихов...

Как мы с тобой немилосердно безоружны...
Обнажаясь и падая в мускусно-алый восток.
Если жена твоя, стала вдруг сукой,
Значит мужик — ты еще тот кобель,
Лаять устав, в один день станет стервою,
И выклюет мозг твой гнилой.

Если жена твоя, стала вдруг жабой,
Значит, как жлоб — экономишь на ней,
И носит жена свою старую шкуру,
Крутясь, словно белка прислугой твоей.

Если жена твоя стала змеею,
Значит ты сам хладнокровный тот гад,
Который расчетливо, меняя окраски
Вполз в душу её, разорив райский сад.

Если жена твоя, стала вдруг колкой,
Колючей и замкнутой, пыхтит словно ёж,
Значит изранил её душу ты тонкую,
Покрыв шипами иммунитета на ложь.

Если жену называешь ты курицей,
Значит ты сам тот петух,
Которому яйца снесет — не задумываясь,
Коль скажешь об этом ей вслух.

Если жену свою, назвал ты коровою,
А женщину телкой или глупой овцой,
То ты не мужик, а бычье хомовитое,
И баран, у которого грязный язык.

Ведь брал ты её своей зайкой пушистою,
И что изменилось теперь?
Вдруг стала она для тебя неудобною,
Ищи ты причины в себе, а не в ней.

Назови жену свою — Солнышком ясным,
И согреет душевным теплом,
Назови Любимой, Желанной, Единственной
И почувствуй всю нежность её и любовь.
Последний, кто может действительно оценить фильм, снятый на основе какой-то книги, — это, вероятно, сам автор книги. Когда я 28 лет назад впервые увидел фильм «На Западном фронте без перемен», он вызвал у меня смешанные чувства. Я восхищался постановкой батальных сцен, но исполнители ролей казались мне чужими, я никак не мог идентифицировать их с людьми, оставшимися в моих воспоминаниях. Они были другими: у них были другие лица, и они по-другому себя вели.
Нынче происходит нечто противоположное. Странная колдовская сила втиснула впечатление от фильма между моими воспоминаниями и персонажами книги. Фильм перемешал актеров-исполнителей и людей, сохранившихся в моей памяти, причем воспоминания часто занимают лишь второе место. Когда я теперь думаю о персонажах книги, то перед глазами возникают в первую очередь лица исполнителей ролей в фильме, и только если я глубже покопаюсь в моей помутневшей памяти, возникнут люди той поры, какими они были на самом деле. Фильм живее. Зрение может быть очень обманчивым.