Цитаты в теме «движение», стр. 32
Я понимал, что влюбленность — это такое чувство, которое должно все время расти, все время двигаться, что для своего движения оно должно получать толчки подобно детскому обручу, который, как только теряет силу движения и приостанавливается, так тотчас и падает. Я понимал, что счастливы те влюбленные, которые, в силу враждебных им людей или неудачливых событий, лишаются возможности часто и подолгу встречаться. Я завидовал им, ибо понимал, что влюбленность их растет за счет тех препятствий, которые возникают между ними.
Солнце – оно вроде вина. Ты замечала, как легко становится на душе, когда после целой недели пасмурной погоды выглянет солнышко? Оно тогда действует особенно. Чувствуешь себя так, словно сделал глоток виски, — по всему телу тепло разливается. Или когда наплаваешься ты замечала, как чудесно, выйдя из воды, полежать на солнышке? А всё потому, что выпиваешь рюмочку солнечного коктейля. Но представь себе, что ты провалялась на песке часа два, — ты уже не будешь чувствовать себя так хорошо. Движения станут вялыми, и одеваться будешь еле-еле, и домой доберёшься с трудом, словно из тебя ушла вся жизнь. Почему? А это вроде похмелья. Ты опилась солнцем, как виски, и приходится расплачиваться. А потому лучше жить в таком климате, где бывают туманы.
Из пепла и праха, из пыли и золы восстанут, будто золотистые саламандры, старые годы, зелёные годы, розы усладят воздух, седые волосы станут чёрными, исчезнут морщины и складки, все и вся повернёт вспять и станет семенем, от смерти ринется к своему истоку, солнца будут всходить на западе и погружаться в зарево востока, луны будут убывать с другого конца, все и вся уподобится цыплёнку, прячущемуся в яйцо, кроликам, ныряющим в шляпу фокусника, все и вся познает новую смерть, смерть семени, зелёную смерть, возвращения в пору, предшествующую зачатию. И это будет сделано одним лишь движением руки
Постоянство веселья и грязи
Вода в реке журчит, прохладна,
И тень от гор ложится в поле,
И гаснет в небе свет. И птицы
Уже летают в сновидениях.
А дворник с черными усами
Стоит всю ночь под воротами,
И чешет грязными руками
Под грязной шапкой свой затылок.
И в окнах слышен крик веселый,
И топот ног, и звон бутылок.
Проходит день, потом неделя,
Потом года проходят мимо,
И люди стройными рядами
В своих могилах исчезают.
А дворник с черными усами
Стоит года под воротами,
И чешет грязными руками
Под грязной шапкой свой затылок.
И в окнах слышен крик веселый,
И топот ног, и звон бутылок.
Луна и солнце побледнели,
Созвездия форму изменили.
Движенье сделалось тягучим,
И время стало, как песок.
А дворник с черными усами
Стоит опять под воротами
И чешет грязными руками
Под грязной шапкой
Свой затылок.
И в окнах слышен крик веселый,
И топот ног, и звон бутылок.
Мальчишки,смотрите,вчерашние девочки,подросточки-бантики,белые маечки-идут,повзрослевшие,похудевшие Ого,вы как-будто взволнованы, мальчики?Ведь были-галчата,дурнушки,веснушчаты,косички-метёлки А нынче-то,нынче-то!Как многоступенчато косы закручены!И снегом в горах-ослепительно личико.Рождается женщина. И без старания,одним поворотом, движением,поступьюмужскому,всесильному,мстит за страдания,которые выстрадать выпадет после ей.О,будут ещё её губы искусаны,и будут ещё её руки заломленыза этот короткий полёт безыскусственный,за то, что сейчас золотится соломинкой.За всё ей платить тяжело и возвышенно,за всё,что сейчас так нетронуто светится,в тот час, когда шлёпнется спелою вишенкойдитя в материнский подол человечества.Так будь же мужчиной, и в пору черёмухи,когда ничего ещё толком не начато,мальчишка,смирись,поступай в подчиненные,побегай,побегай у девочки в мальчиках!
Резким движением сорван с улыбки скотч —
О мораторий на слёзы пока не снят.
Скалится в спину слепая дворняга Ночь —
Все остальные дворовые сучки спят.
Плавится битум, и слишком заметен
След красной помады на крашеном в кровь стекле.
Что тебе проще усвоить — простое «нет»,
Или затянутый трёп о добре и зле?
Что тебе ближе? Не бойся, смотри в глаза,
Я не кусаюсь сегодня. Не в этот раз.
Хочешь все точки над «i»? Ну, смелей, я за.
Время пошло. Выбор есть: «никогда», «сейчас».
Только учти — я не дам отыграть назад.
Страшно? Бесспорно. Смышлёный. Зачёт.
Я ведь могу как угодно — хоть под, хоть над
Я о морали. А ты, извини, о чём?
Хочется драйва — сними себе пару шлюх.
Хочешь меня? Мне хватает своих проблем.
Или забудь это, или одно из двух.
Я без подсказок решаю когда и с кем.
К чёртовой матери то, что ты тоже сам.
Ты — покупатель. Смирись — не твоя цена.
Ты не влюблён. Но тебе, как и всем самцам,
хочется крови на крыльях. Иди ты на.
Смотрю на тебя и не верю,
Как может природа создать,
В такой ослепительной мере
Такой красоты благодать.
Как можно из атомов почвы
И легких молекул небес
Слепить этот профиль неточный
И стан, отрицающий вес,
И речи, как скрипка с органом,
На фоне шумящих лесов,
И ум, ироничный и странный,
Подвижный, как стрелка весов,
И руки, плывущие грустно,
По правилам северных птиц,
И губы, твердящие устно,
Пробелы мудреных страниц.
Как жаль, что любые портреты
В движении, сидя и в рост,
Не смогут скопировать это,
Оттенки и глаз, и волос,
А голос из света и влаги,
И музыки прежних времен,
Значками на нотной бумаге
Не может быть запечатлен.
Чисты, совершенны движенья,
Как съемка замедленных крыл.
Я думаю, эти решения
Господь не один находил.
Алена сероглазая,
Ты сказку мне, Аленушка
Рассказывай, рассказывай.
Одним движением ресниц
Расскажет мне Алена
Про стаи перелетных птиц
Под небом побеленным.
Над озером рябины
Качаются, качаются,
А песни для любимых
Поются — не кончаются
Со лба откинув прядь волос
Без слов поет Алена
Про запах сена, про покос
И полдень опаленный.
А в меди медленной руки
Я вижу изумленно
Течение плавное реки
В тени берез и кленов.
Аленушка, Аленушка,
Алена сероглазая,
Ты сказку мне, Аленушка,
Рассказывай, рассказывай,
О тридесятых странах,
Что все в родной сторонке,
Всю жизнь я слушать стану
Тебя, моя Аленка.
Милая, слышишь, я руки вздымаю —
Слышишь: шуршит даже и это подслушают, знаю:
В ночь одиночества кто-то не спит.
Милая, слышишь движенье страницы:
Это полеты нарушенных дум
Милая, слышишь, как никнут ресницы:
Мнится, и это — волнующий шум.
Шорох неясный, и робкий, и краткий
В сдавленной дали рождает волну,
В шелк тишины закрепит отпечатки,
Небо и землю ласкает в плену.
Вздох мой колышет звезду голубую,
Облаком легким всклубя;
Все ароматы в себя я в колдую,
Ангелов лунных я в небе волную;
Только одну я не чую — тебя.
Ни дыхания, ни порыва, ни отголоска ни движения, все пусто и одичало.
Только осень лежит на сердце моем наброском, обнажаясь в моменты молчания и печали. Ничего не меняется: город, дома, статичность, солнце лижет углы им, лимонным течет по боку Я бы вычел себя из реальности. Взял и вычел. Я бы вынес себя за пределы или за скобки. Я бы стал невозможным, незримым, потусторонним, проходил сквозь людей, никогда не пытаясь быть им ни любовью, ни верой, ни знаком — пером вороньим, листопадом, маршрутом, звеном из цепи событий. Я устал, но усталость эта иного толка, чем физический спад, чем душевный поток терзаний одиночества Нет, я полон людьми настолько, что я вижу их лица с завязанными глазами.
И мой мир по частям разобран легко и просто, и мой опыт искать себя снова — неоднократен. Я молчу, возвращаюсь в дом, достаю набросок и рисую, чтоб выделить части и вновь собрать.
Он смотрит с балкона, как
Местность взошла к восходу,
Как море у края свернулось
Листом бумаги,
Папирусом, запечатлевшим
Земных и водных
Она выбредает из душа в
Любимой майке
И сонно проходит по следу его
Касаний босыми ногами к холодной
Дороге пола.
На тонкой изящной шее под волосами
Храня поцелуй, она утреннее
Шепчет «hola»,
Становится рядом и смотрит в
Его ключицу,
Читает его по движению
Каждой жилки
И знает, что будет. И знает:
Когда случится
Все то, что им шепчет папирус,
Им надо жить, как
Двум кастам, идущим единой
Дорогой веры,
Совпавшим друг с другом, как
Соль и прибрежный камень.
Она в небосвод заплетает лучи
И перья — он видит их белыми легкими облаками
Когда все случится, мир
Вымолчит им минуту,
Как фреш апельсиновый,
Солнце в стаканы впрыснет.
За целую смерть до их смерти,
Вот этим утром,
Он молча стоит на балконе.
Он хочет быть с ней.
И солнечный диск вверху — поравнялся с нами;
И тени ложатся четче, играя цветом.
Вот было движение, путь ускользал, но замер,
Подвластный тому, кто пришел к своему ответу.
Так чувствуешь лето, истину, гладишь завязь, —
Макаешь ладони в солнце, растишь упрямо
Мы здесь, мой хороший. Мы больше не исчезаем.
И пряди травы источают душисто-пряный,
Настоянный аромат. Все, что было нужно,
Всегда обретается, если его не ищешь.
Вот солнечный диск, вот мы, вот — наш мир снаружи.
Остальное наступит, когда мы его напишем.
Слова...
Одни хранят в себе радость, покой и полет души, другие — боль, тишину и одиночество.
Подобно музыке они летят гонимые ветром, оставляя свой след в сердце.
Слова...
Кажется, ими можно выразить все чувства, охватывающие тебя в тот или иной момент.
Но если задуматься, то это совсем не так.
Иногда хватает одного только взгляда, улыбки или движения, чтобы человек увидел и почувствовал твой внутренний мир.
Слова...
Они похожи на осеннюю листву. Срываясь с губ-ветвей, они кружат в своем молчаливом полете, ложась ярким ковром на землю. И когда идешь по этому ковру, то в шуршании листвы под ногами можно услышать те слова, которые были когда-то сказаны. Слова, которые хранит сердце.
Завязавши под мышки передник,
Перетянешь уродливо грудь,
Будет бить тебя муж-привередник
И свекровь в три погибели гнуть.
От работы и черной и трудной
Отцветешь, не успевши расцвесть,
Погрузишься ты в сон непробудный,
Будешь нянчить, работать и есть.
И в лице твоем, полном движенья,
Полном жизни, — появится вдруг
Выражение тупого терпенья
И бессмысленный, вечный испуг.
И схоронят в сырую могилу,
Как пройдешь ты тяжелый свой путь,
Бесполезно угасшую силу
И ничем не согретую грудь.
Я буду болью Сладкой болью под ребром,
Под всеми ребрами, под кожей Тонкой кожей
Сегодня ангелы, мой мальчик, серебром
Стреляют в тех, кто вдруг решил, что может
Жить без любви. А меткие, стервцы
Почувствуй Душу, сердце, вены, слезы
Любовь Мудрец придумал, а глупцы
Ее клянут в своих стихах и прозе
Ты все поймешь. Научишься сейчас
Я боль твоя — зубная, головная
Топи меня в вине, в десятках глаз,
Объятий, ничего не принимая
Я не иссякну. Нет. Я лишь сильней
Вопьюсь в твое больное межреберье
Ты исцелиться с помощью «теней»
Не пробуй. Чушь полнейшая. Поверь мне.
Ищи меня. Единственную. Ту
По запахам, глазам, движеньям, платьям
Найдешь, и я всю боль твою сотру,
оставив счастья миг в твоих объятьях.
Прекрасное чёрное чудище
Прекрасное чёрное чудище
Баюкало детку свою:
- Поспи, моё солнышко, чуть ещё,
Я песню тебе напою.
Пока не осыпался росами
Полуночных красок триптих,
Ты дремлешь с немыми вопросами,
А я отвечаю на них.
О тайнах больших и загадочных
В пещерах за горным хребтом,
О том, как рождаются бабочки
И как улетают потом.
О маленьких гномах и золоте,
О каменных троллях в глуши,
О том, как на севере холодно,
О безднах, где нет ни души.
О море, где парусник плавает,
О небе, где птица парит.
О том, как движеньями плавными
Погасит рассвет фонари.
Пока ещё месяц не выстоял
Свой час в поднебесном краю,
Я шёрстку послушно-волнистую
Тихонько поглажу твою.
И, может, когда-нибудь в будущем,
Услышав последний ответ,
Ты вырастешь в чёрное чудище,
Прекрасней которого нет.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Движение» — 729 шт.
