Цитаты в теме «город», стр. 59
Люди семенят, пытаясь не опоздать на работу, многие на ходу лопочут по мобильникам, постепенно втягивая свои невыспавшиеся мозги в утреннюю суету города. (Мобильные телефоны выполняют в настоящее время, ко всему прочему, еще и функцию дополнительного будильника. Если первый будит тебя на работу, то второй сообщает тебе, что она уже началась.) Иногда мое воображение дорисовывает чуть сгорбленным фигуркам тюки на спинах, превращая их в крепостных рабов, ежедневно несущих своим хозяевам оброки в виде собственного здоровья, чувств и эмоций. Самое глупое и самое ужасное в этом то, что все это они делают по своей собственной воле, в отсутствие каких-либо кабальных крепостных грамот.
Рим
Волчица с пастью кровавой
На белом, белом столбе,
Тебе, увенчанной славой,
По праву привет тебе.
С тобой младенцы, два брата,
К сосцам стремятся припасть.
Они не люди, волчата,
У них звериная масть.
Не правда ль, ты их любила,
Как маленьких, встарь, когда,
Рыча от бранного пыла,
Сжигали они города?
Когда же в царство покоя
Они умчались, как вздох,
Ты, долго и страшно воя,
Могилу рыла для трёх.
Волчица, твой город тот же
У той же быстрой реки.
Что мрамор высоких лоджий,
Колонн его завитки,
И лик Мадонн вдохновенный,
И храм святого Петра,
Покуда здесь неизменно
Зияет твоя нора,
Покуда жёсткие травы
Растут из дряхлых камней
И смотрит месяц кровавый
Железных римских ночей!
И город цезарей дивных,
Святых и великих пап,
Он крепок следом призывных,
Косматых звериных лап.
В оный день, когда над миром новым
Бог склонял лицо свое, тогда
Солнце останавливали словом,
Словом разрушали города.
И орел не взмахивал крыльями,
Звезды жались в ужасе к луне,
Если, точно розовое пламя,
Слово проплывало в вышине.
А для низкой жизни были числа,
Как домашний, подъяремный скот,
Потому что все оттенки смысла
Умное число передает.
Патриарх седой, себе под руку
Покоривший и добро и зло,
Не решаясь обратиться к звуку,
Тростью на песке чертил число.
Но забыли мы, что осиянно
Только слово средь земных тревог,
И в Евангелии от Иоанна
Сказано, что Слово это — Бог..
Мы ему поставили пределом
Скудные пределы естества.
И, как пчелы в улье опустелом,
Дурно пахнут мертвые слова.
Казалось бы – сегодня пришло время воспользоваться случаем, приготовиться к прыжку, сделать что-то другое (я не говорю новое, потому что все новое лежит в зоне «сом», а именно другое). И ничего не происходит. Одни ходят со с понурыми лицами, другие – с этой вечной претензией на лице, какая бывает у вчерашних провинциалов, третьи просто забывают лица дома, выходя на улицу. Кругом потрясающая импотенция, глаза, состоящие из одних белков, и холодные руки. И только челюсти – «жвалкжвалк». Во всем городе. В каждой гребаной подворотне. В каждой сраной квартире. Весь город превратился в одного толстожопого телезрителя, приросшего к каменному дивану и сипящему вечным похмельем: «А сёня чё по ящику? »
Как легко решить, что ты слаб,
Чтобы мир изменить.
Опустить над крепостью флаг
И ворота открыть
Пусть толпа войдёт в город твой,
Пусть цветы оборвёт.
И тебя, в суматохе людской,
Там никто не найдёт
Как легко знать, что ты в стороне,
Что решаешь не ты.
Пусть другие побеждают в войне
И сжигают мосты
Пол-пути позади и немного осталось,
И себя обмануть будет легче всего.
От ненужных побед остается усталость,
Если завтрашний день не сулит ничего.
И как трудно стерпеть и сберечь все цветы,
И, сквозь холод и мрак,
Поднимать на мачте мечты,
Свой единственный флаг.
Спит зелень гор в сухой полдневный жар,
Пологи склоны , словно волны моря,
А раньше, говорят, траву под корень
Сводили овцы – множество отар.
А нынче что? Колхозы все в руинах,
От справного хозяйства только стен
Развалины торчат, скот вовсе сгинул -
Все вымело метлою перемен.
Что ж, выживал народ и при Мамае,
Прибавилось раздумий и забот,
Свободы больше – полдеревни пьет,
А кто не пьет – собак на цепь сажает,
Да чтоб позлей! К хозяйскому добру
Репьем колючим липнет злость чужая,
Душа народа, как родник - бывает,
Пересыхает в сильную жару.
В глухую полночь вокруг запястий
Опять сожмутся родные руки
Родной, ты знаешь, что значит счастье?
А это значит — конец разлуке,
Ночным мечтаниям, слезам украдкой,
Забытым книгам на полуслове,
Ответам лживым про «все в порядке»,
«Дела отлично» и «я спокоен»,
А это значит промчалась вьюга,
Хрустальным пеплом посыпав город —
Где мы с тобою, забыв друг друга
В больное сердце впускали холод.
А это просто проснулось лето,
Весне к любви подсказать дорогу
Теперь настала пора ответов
На все вопросы. Их было много
Настало время «Прости» и «Здравствуй »
Все остальное — доскажем взглядом
Родной, ты знаешь, что значит — счастье?
А это значит — мы просто рядом.
Я хочу, чтобы все снова — те же встречи,
Часы, ночи, те же звезды
А ты — хочешь?
Нет — не произноси слова
Твое «Нет» разобьет душу, твое
«Да» разобьет жизни.
Так уж вышло, что нам —
Нужно друг про друга сказать: «Лишний».
Лишний сон, лишний день, повод, человек
За одним столом, лишний год, sms, город.
Словом лишний — и все на том.
Я тебе не хочу боли —
Слишком много ее и так.
Да и я устаю спорить
С интервалами «друг-враг».
Устаю от стихов ночью,
Что как бабочки на огонь.
Я сегодня уйду, хочешь?
Но ты больше меня не тронь.
Не пиши, не звони — слышишь?
Обещаешь? Даешь добро?
Нам с тобой — ты теперь видишь? —
Исключительно повезло.
Я однажды вернусь — хочешь?
Или сразу поставим точку?
Ты опять промолчишь.
Впрочем.
Я хочу от тебя дочку.
Трижды проклята этим именем.
Хватит, солнечный, отпусти!
Там, где город в трамвайных линиях
Держит осень в своей горсти,
Ни минуты уже на прошлое,
Ни секундочки запасной.
Я устала для всех — хорошею,
Мне бы нужно побыть одной.
Ты прости меня, отпусти меня,
Проклинай меня, но забудь.
Пусть покроется хрустким инеем
Этот незавершенный путь
И рассыплются фотоснимками
Кадры редкого vis-a-vis
В небо осенью паутинками
Улетают слова любви.
Улетают и возвращаются,
Бумерангом вонзаясь в грудь.
Так ушедшие не прощаются.
Отпусти меня. И забудь.
Город замерз, уснул до последнего фонаря тихо
Вспоминаю тебя, скучаю по тебе очень, безумно, дико
Только ты так можешь заставлять думать
О себе ежеминутно,ежесекундно
И теперь все кажется каким-то не моим,
Пустым, посторонним ,нудным
Этот мой, твой, наш февраль обволакивает ветром,
Согревает в — 30 снегом своим
И дрожу, как продрогшая-промокшая осенью кошка,
Вспоминая руки Твои
И я могу листать Тебя,
Как любимую книгу, хоть 5 часов подряд,
Разрываясь от килотонн мыслей,
О которых только наедине/в глаза говорят
Твой гипнотический шепот часами бы слушала,
Затаив дыхание, сохраняя наши секунды на век,
С закрытыми глазами, в молчании,
Не поднимая усталых век
Ни в силах сказать ни слова,
Ни выдохнуть-ни вдохнуть (разве только Тебя)
Улыбаюсь, смеюсь, хохочу
(Наверно, от счастья) как дитя
Я просто по уши в Тебе,
Целиком я с тобой в такт
Как тебе это удается, скажешь? как?
P. S. Любимый тебе посвящаю.
Ингольв здесь, и Снэульв здесь – в числе викингов, разоривших её город, убивших, может быть, Тормода и превративших в рабыню её саму. Снэульв – один из них. У Загляды не укладывалось это в голове, она не могла причислить к врагам человека, который стал её судьбой, которого она вспоминала с такой любовью. Но память же подсказывала то, с чем нельзя было спорить. Снэульву нужен был вожак, с которым он сможет быстро разбогатеть. А кого грабить, им всё равно. Любовь, ставшая самой большой радостью в жизни Загляды, была убита, как ножом в сердце, одним ударом. Снэульв всё равно что умер для неё – уж лучше бы он умер, лучше бы ей плакать над его могилой и продолжать любить его в своём сердце!
Не волнуйся, не плачь, не труди
Сил иссякших, и сердца не мучай
Ты со мной, ты во мне, ты в груди,
Как опора, как друг и как случай
Верой в будущее не боюсь
Показаться тебе краснобаем.
Мы не жизнь, не душевный союз —
Обоюдный обман обрубаем.
Из тифозной тоски тюфяков
Вон на воздух широт образцовый!
Он мне брат и рука. Он таков,
Что тебе, как письмо, адресован.
Надорви ж его вширь, как письмо,
С горизонтом вступи в переписку,
Победи изнуренья измор,
Заведи разговор по-альпийски.
И над блюдом баварских озер,
С мозгом гор, точно кости мосластых,
Убедишься, что я не фразер
С заготовленной к месту подсласткой.
Добрый путь. Добрый путь. Наша связь,
Наша честь не под кровлею дома.
Как росток на свету распрямясь,
Ты посмотришь на все по-другому.
Ты обещал прийти
Около десяти.
Десять, двенадцать, час,
Так и не дождалась.
Я не спала всю ночь.
Я сочиняла речь:
- Всё, уходи ты прочь,
Больше не будет встреч.
А потом всё сначала —
Я ждала и скучала,
Прогоняла, прощала
И назад возвращала.
А потом всё сначала —
Что-то в трубку кричала,
И на стрелки смотрела,
И ревела, ревела
Снег так похож на дождь,
С правдой похожа ложь,
Занят, долги, дела,
Сердце тоска свела.
Город ночной — мой враг,
Как же ты можешь так,
Ты же не изменял,
Ты предавал меня.
У тебя для грусти нет причины,
В зеркала так часто не глядись.
Замирают вслед тебе мужчины,
Если мне не веришь — обернись.
А ты опять вздыхаешь, в глазах печаль тая.
Какая ты смешная, доченька моя.
Как-будто что-то знаешь, чего не знаю я.
Какая ж молодая ты еще, доченька моя.
Мы с тобой уедем к морю летом,
В город, где магнолии в цвету.
Я открою все свои секреты,
Все твои печали отведу.
А ты опять вздыхаешь, в глазах печаль тая.
Какая ты смешная, доченька моя.
Как-будто что-то знаешь, чего не знаю я.
Какая ж молодая ты еще, доченька моя.
Посмотри на линии ладони,
Все поймешь, гадалок не зови.
Это ангел, нам не посторонний,
Прочертил там линию любви.
Смело, ни дня не теряя в засаде,
Душистым цветеньем и пением птах,
В девственном, нежно-зеленом наряде
Так в город мой возвратилась Весна.
Много чудес в ее арсенале,
Но мне не понять ее красоты.
Я рано проснулась, и мне отказали
В удовольствии чистой душевной любви
И вот я стою, к ногам бьются волны,
И иглами дождь моросит по лицу.
Холодно мне и обидно до боли,
Ужасно, но понимаю ошибку свою.
И тянет вернуться, молить о прощении,
Но ноги налились тяжелым свинцом.
Тянет напиться, отдаться забвению,
Но это не выход. Бьет дождь по лицу.
Я ровно дышу, привожу свои мысли к покою.
Да, не права, принимаю свой крест.
Знаю, Мой Мир, в знак огромной заботы,
Чистит мне место для новых чудес!
Мы, люди, – дети солнца. Мы любим свет и жизнь. Вот почему мы скучиваемся в городах, а в деревнях год от году становится все малолюднее. Днем, при солнечном свете, когда нас окружает живая и деятельная природа, нам по душе зеленые луга и густые дубравы. Но во мраке ночи, когда засыпает наша мать-земля, а мы бодрствуем, – о, какой унылой представляется нам вселенная, и нам становится страшно, как детям в пустом доме. И тогда к горлу подступают рыдания, и мы тоскуем по освещенным фонарями улицам, по человеческим голосам, по напряженному биению пульса человеческой жизни. Мы кажемся себе такими слабыми и ничтожными перед лицом великого безмолвия, нарушаемого только шелестом листьев под порывами ночного ветра. Вокруг нас витают призраки, и от их подавленных вздохов нам грустно-грустно. Нет, уж лучше будем собираться вместе в больших городах, устраивать иллюминации с помощью миллионов газовых рожков, кричать и петь хором и считать себя героями.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Город» — 1 540 шт.
