Цитаты в теме «город», стр. 68
Дождь, звонкой пеленой наполнил небо майский дождь.
Гром, прогремел по крышам, распугал всех кошек гром.
Я открыл окно, и веселый ветер разметал все на столе -
Глупые стихи, что писал я в душной и унылой пустоте.
Грянул майский гром и веселье бурною, пьянящею волной
Окатило: "Эй, вставай-ка и попрыгай вслед за мной.
Выходи во двор и по лужам бегай хоть до самого утра.
Посмотри как носится смешная и святая детвора."
Капли на лице - это просто дождь, а может плачу это я.
Дождь очистил все и душа захлюпав, вдруг размокла у меня.
Потекла ручьем прочь из дома к солнечным некошеным лугам.
Превратившись в парус, с ветром полетела к неизведанным, мирам.
И представил я: город наводнился вдруг веселыми людьми.
Вышли все под дождь, хором что-то пели, и плясали, черт возьми.
Позабыв про стыд и опасность после с осложнением заболеть,
Люди под дождем, как салют, встречали гром - весенний первый гром.
«Блюз»
Была суббота, лил дождик проливной.
Над городом нависли тучи.
А я лежал, плюя на потолок,
Работа эта шла благополучно.
А на стене портреты кинозвезд
Висели, как иконы надо мной.
И от дождя их кинозвездные глаза
Покрылись серой, серой пеленой.
Я снова грезил, и мой старенький диван
Поднял на встречу ветрам паруса.
И заскользил по призрачным морям.
Опять со мной творились чудеса.
И со стены ожившая звезда
Сошла ко мне, призывно улыбаясь.
Кричу - "люблю!", а кино звездные глаза
В ответ мне соблазнительно смеялись.
- Жизнь хороша, - шептала мне звезда
С обложки разноцветного журнала.
- Люби меня, чего тебе еще?
Что хочешь ты, ведь этого немало!
Между летом и осенью — повесть,
Между мной и тобой — города.
Но ещё не нашёлся тот поезд,
Что забрал бы тебя навсегда.
Между светом и тенью — граница,
Между мной и тобой — тёплый взгляд.
По ночам нам обоим не спится,
Это наши сердца говорят.
Между знаю и верю — молитвы,
Между мной и тобой — всё, как есть.
Только страсть режет вены, как бритва,
Да желание сесть в первый рейс.
Между словом и делом — поступок,
Между ночью и днём — тишина.
Этот мир удивительно хрупок,
И любовь в нём даётся одна.
Она летает по ночам,
Когда уснул любимый город.
Её никто не замечал,
Будь то в жару, и будь то в холод.
Лишь ветер кудри растрепал,
С ней ненавязчиво играя.
Азарт пришёл и не пропал,
Скользя по облачному краю.
Хотелось многим, не смогли,
Они вот так преобразиться.
Чтоб оттолкнувшись от земли,
В который раз опять родиться.
И в час вечерних серенад,
Когда огни плывут рекою,
Она не ведает преград,
Чтоб снова стать самой собою.
Кто верит в чувства без оков,
Те о любви не позабыли.
Найди секрет созвучий слов,
И не нужны в полёте крылья.
Архангельская конница
Затмила небеса.
Бессонница, бессонница —
Хоть выколи глаза!
И я свою бессонницу,
Как лошадь в поводу,
По вымершему городу
Выгуливать веду.
Поверь, мне так не хочется
С тревогою в груди
Бродить с моей бессонницей
По Млечному пути.
Но что же тут поделаешь,
Когда не спится ей,
Бесплодной и бессмысленной
Бессоннице моей.
Кто-то где-то богу молится,
Кто-то где-то дрянью колется,
Кто-то где-то пьяный ломится
В чью-то дверь в ночи.
Только нам с моей бессонницей
Ничего уже не хочется,
В потолок уставим очи
И молчим.
Любовница постылая,
Бессонница моя,
Не муза белокрылая,
А так — галиматья.
Как в одиночной камере
В плену пустых ночей
Лежу в объятьях каменной
Бессонницы моей.
Кормлю ее таблетками,
Пою хмельным вином,
Но лишь ночами редкими
Я забываюсь сном.
И снится мне околица
Далекого села,
Где первая бессонница
В постель ко мне легла.
Не бедану вот и кончилась наша история. Я жива, теперь спокойно идём по жизни "по бестолковой".
Ты мне не муж. тебе, конечно, я не жена. И мы, бесспорно, найдём получше себе и новых.
у нас совсем не осталось общего города — и те сменили "ведь так хотелось скорей забыться".
Да, так случается. И со многими, не беда. И нам к тому же ещё пока что совсем не тридцать.
И нам ещё покупать собак и растить детей, менять квартиры, менять работы, опять влюбляться. И может снова нам попадутся глаза не те ну не родные но нам пока лишь слегка за двадцать.
и я желаю тебе спокойствия, теплоты, достойной женщины и стихов моих впредь не видеть,
чтоб между нами господь не свёл никогда мосты, и новогодних каникул в Праге или Мадриде,
и чтобы был у тебя большой деревянный дом с вишнёвым садом ну и, пожалуй. На этом хватит
и в этой жизни я пожалею лишь об одном — что не проснуться мне с Элвисом Пресли в одной кровати.
Темнеет. В городе чужом
Друг против друга мы сидим,
В холодном сумраке ночном,
Страдаем оба и молчим.
И оба поняли давно,
Как речь бессильна и мертва:
Чем сердце бедное полно,
Того не выразят слова.
Не виноват никто ни в чем:
Кто гордость победить не мог,
Тот будет вечно одинок,
Кто любит,- должен быть рабом.
Стремясь к блаженству и добру,
Влача томительные дни,
Мы все - одни, всегда - одни:
Я жил один, один умру.
На стеклах бледного окна
Потух вечерний полусвет.-
Любить научит смерть одна
Все то, к чему возврата нет.
Мне всё твой тихий голос
Чудится жизнь моя, боль моя.
Быть может наша встреча сбудется,
Ведь так мала Земля.
Мне всё дороже, всё родней
Воспоминания далёких дней.
И мне всё чудится,
Чудится город прежний,
Тихая улица, голос нежный.
Где нет любви, там нет надежды.
Выходят в свет чужие повести,
Новых дней, юных лет.
Другая жизнь, другие скорости,
Весна иных Джульетт.
В мелькание праздничных огней,
Воспоминания ещё острей.
И мне всё чудится бережно мной хранимый,
Кружится, кружится диск старинный,
Тобой и мной такой любимый.
А мне опять твой голос чудится,
Жизнь моя, боль моя.
Едва ли наша встреча сбудется,
Так велика Земля.
В твоём окне зажжется свет,
Но этой улицы на свете нет.
И только дальняя, дальняя песня ветра,
Сердцу печальному нет ответа,
И лишь надеждой жизнь согрета.
Снаффмы — пешеходы на чьих-то дорогах, голые и без прав,
Мы — киноленты в руках демагогов, пишущих новый снафф,
Склеены рты голубой изолентой, стерты права на жизнь,
Happy не связано больше с end'ом в этом потоке лжи.
Мы — пешеходы в сверкающей красным светом чужой дали,
Мы — беллетристика нашей жизни — нет ничего внутри,
Грязные пятна, что остаются в наших с тобой шагах,
Вновь проявляются крупным планом, там, где снимают снафф.
Мы — пешеходы, сошедшие с зебры, чтобы дойти до дна,
Мы — карты города, что как Сусанин вас приведут в никуда,
В наших романах любовного плана стерты все фразы с ‘'love'',
В общем то правильно, не до любви, там, где снимают снафф.
И выходя на улицу без перчаток
Мерзнешь и ищешь теплый пустой рукав,
Чтобы в него руки свои запрятать.
Носом уткнувшись в вязаный теплый шарф,
Смотришь на пролетающие снежинки,
На белый снег, летящий в твои глаза,
Мерзнут полу весенние не-ботинки,
Ты растворяешься в сумрачных небесах.
Город готов к долгой зиме и люди,
Спрятанные под теплой одеждой спят,
Тянутся недоделанные недобудни.
Ты бы уснула. Только тебе нельзя.
Ведь впереди много такой работы,
Что не оставишь, в Хельсинки улетев,
Или учебы (выжить бы до субботы).
Ты же хотела вовремя повзрослеть.
Ну, повзрослела. Что теперь? Дел вагоны,
Я про тележки даже не говорю,
Вот и сидишь дома, а мир оконный
Движется к полу смятому декабрю.
И выходя на улицу без перчаток,
Ищешь чужой рукав, не находишь и
Вновь замерзает призрачный отпечаток
В сердце твоем от теплой его руки.
Без тебя в этом городе пусто,
Переулки окутаны грустью,
Угасает зелёное буйство,
Озарённое прежде тобой.
Дождь, окрашенный цветом разлуки,
Омывает мне душу и руки
И в его монотонном звуке
Снова слышится голос твой.
Голос нежный, негромкий и чистый-
То ли ветер запутался в листьях?-
Толь судьбе посылаешь молитву?-
То ли шепчешь прощанья слова?
До чего всё неясно и зыбко,
На лице то слеза, то улыбка,
И уже роковую ошибку
Мы сумеем исправить едва.
Без тебя всё за дымкой печали,
Мы о многом напрасно молчали
И от этого что-то теряли,
А скорее, теряли себя.
Может быть, для кого-то и странно,
Я бреду под покровом тумана
И молитву шепчу непрестанно:
Без тебя, без тебя, без тебя.
Приходит вечер в город мой,
Противный дождь стекает в лужи,
А я спешу к себе домой,
Где ждут меня и ты, и ужин
Пусть не изысканно-простой,
Зато радушный и горячий,
Его я разделю с тобой,
Как до сих пор делил удачу.
Делил любовь, делил мечту,
Делил волнующую нежность,
Делил и ласки, и звезду,
Ночей безумных безмятежность
И так душе моей тепло,
И отступают все тревоги,
Хоть бьется дождь в капот, в стекло,
Хоть заливает все дороги.
И я спешу в наш добрый дом,
По дачным улицам разбитым,
Где в печке ты зажгла огонь,
Прочтя забытую молитву.
Пытливый странник тысячи дорог
В скитаниях дальних исходил смиренно.
И чтоб не ведать более тревог,
Он правду отыскать желал безмерно.
По звездам путь направив на Восток,
Превозмогая зной и скверный холод.
Он брел упорно, не жалея ног,
И вдруг увидел старый старый город
Зашел усталый путник в древний храм,
Жрецу поведал о заветной цели.
И жрец ответил: «Коль желаешь дам
Тебе увидеть правду в самом деле.
Вот статуя укрыта полотном,
Оно спадет, представив правду сразу
Но главное, ты помни об одном,
От ужаса побереги свой разум.»
Отбросил полотно легчайший взмах,
И путник изумился, негодуя:-
Твой лик столь мерзок, что ввергает в страх!
Как людям о тебе сказать смогу я?
Я и не мог представить, вот дела
Что ты окажешься страшнее зверя.
Одну лишь фразу правда изрекла:
— А ты солги, и все тебе поверят.
Дотянусь до тебя, дорогое моё Снисходительство,
Ты пока высоко — в снах моих и обрывках молитв
Жгли перчатки ладони — меняла людей, место жительства,
Спрятав руки в карманах, боясь искушения бритв
Только рядом с тобой — в песнях зимнего ветра унылого
Слышу голос весны, с колокольно-капельных октав,
Что срывает бинты, в землю вросшего, снега постылого,
Усмиряя боль ран изумрудною зеленью трав
Только рядом с тобой — давних дней оживают предания,
И летят, от костра, искры-звёзды к чеканной луне
Дивной негой полны, опьянённые пульсом желания,
Серфингуем с тобой на стремительной, мощной волне
Дотянусь до тебя, ярким солнечным светом Сиятельство,
Мне целуешь макушку — и страх отступает любой.
Жить на цыпочках — бред. Но года, города, обстоятельства
Станут школой балетной стремлению — быть вровень с тобой.
Когда я была совсем еще ребенок
В городе, где редко встретишь пробки,
У меня в кармане жил слонёнок,
Маленький, ручной и очень робкий.
Если мне бывало грустно, страшно,
Больно, и отчаянно до дрожи,
Знала я — всегда в моем кармашке
Спит слонёнок, и его нельзя тревожить.
Он любил какао и ватрушку
С чуть подсохшей корочкой. И часто
Норовил нырнуть поглубже в кружку,
Превращая свои уши — в ласты.
А когда садилось солнце за домами,
И ночник бросал причудливые тени,
Мой слонёнок шевелил ушами,
И ко мне взбирался на колени
Мой карман, с тех пор, гораздо уже
Сделался Рукам в нем не согреться
Где-то бегает слонёнок мой по лужам,
Унося всё дальше моё детство.
В городе, где редко встретишь пробки,
У меня в кармане жил слонёнок,
Маленький, ручной и очень робкий.
Если мне бывало грустно, страшно,
Больно, и отчаянно до дрожи,
Знала я — всегда в моем кармашке
Спит слонёнок, и его нельзя тревожить.
Он любил какао и ватрушку
С чуть подсохшей корочкой.
И часто
Норовил нырнуть поглубже в кружку,
Превращая свои уши — в ласты.
А когда садилось солнце за домами,
И ночник бросал причудливые тени,
Мой слонёнок шевелил ушами,
И ко мне взбирался на колени
Мой карман, с тех пор, гораздо уже
Сделался
Рукам в нем не согреться
Где-то бегает слонёнок мой по лужам,
Унося всё дальше моё детство
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Город» — 1 540 шт.
