Цитаты в теме «губы», стр. 18
Выражается сильно российский народ! И если наградит кого словцом, то пойдет оно ему в род и потомство, утащит он его с собою и на службу, и в отставку, и в Петербург, и на край света. И как уж потом ни хитри и ни облагораживай свое прозвище, хоть заставь пишущих людишек выводить его за наемную плату от древнекняжеского рода, ничто не поможет: каркнет само за себя прозвище во все свое воронье горло и скажет ясно, откуда вылетела птица. Произнесенное метко, все равно что писанное, не вырубливается топором. А уж куды бывает метко все то, что вышло из глубины Руси, где нет ни немецких, ни чухонских, ни всяких иных племен, а всё сам-самородок, живой и бойких русский ум, что не лезет за словом в карман, не высиживает его, как наседка цыплят, а влепливает сразу, как пашпорт на вечную носку, и нечего прибавлять уже потом, какой у тебя нос или губы, — одной чертой обрисован ты с ног до головы.
Пустые слова не могут изменить того, что бренные останки его родителей лежат здесь, под снегом и камнем, ничего не ведающие, ко всему равнодушные. Вдруг полились слезы, он не успел их удержать; горячие, обжигающие, они мгновенно замерзали на щеках и не было смысла вытирать их. Пусть текут, что толку притворяться? Гарри стиснул губы, уставившись на снег, скрывающий место последнего упокоения Лили и Джеймса. Теперь от них остались только кости или вовсе прах, они не знают и не волнуются о том, что их живой сын стоит здесь, так близко, и его сердце все ещё бьется благодаря их самопожертвованию, хотя он уже готов пожалеть, что не спит вместе с ними под занесенной снегом землей.
Ну что я могу вам сказать? На земле миллиарды женщин, так? Некоторые выглядят нормально. Большинство выглядят прилично. Но время от времени природа выкидывает номер: она изготовляет особенную женщину, невероятную женщину. То есть ты смотришь, и ты не можешь поверить. Колыхание спелых волн, ртуть, змеиный изгиб, ты видишь лодыжку, ты видишь локоть, ты видишь грудь, ты видишь колено, и все это сливается в колоссальное манящее целое, и красивые глаза улыбаются, углы рта чуть опущены, но губы сложены так, словно она вот-вот засмеется над твоей беспомощностью. И одеться они умеют, и длинные их волосы жгут воздух.
Ты постучишь, и я тебе открою,Войдёшь в мой дом и сядешь у огня Почти седой до странности красивый Так сколько ж я не видела тебя?Быть может, это было в прошлой жизни —Твоя любовь и губ твоих тепло Цвели сады и где-то спели вишни Скажи, так, сколько ж времени прошло?Наверно, много, но услышав голос,Забилось сердце как-то невпопад Не верю я теперь, что время лечит Неправду, значит, люди говорят.Мы помолчим, нам слов совсем не надо,Пусть говорят за нас сердца теперь.Ты — боль души моей, но как тебе я рада,Ты подожди пойду закрою крепче дверь
Мой рыжий, красивый сын...Мой рыжий, красивый сын,
ты красненький, словно солнышко.
Я тебя обнимаю, сонного,
а любить — еще нету сил.
То медью, а то латунью
полыхает из-под простыночки.
И жарко моей ладони
в холодной палате простынувшей.
Ты жгуче к груди прилег
головкой своею красною.
Тебя я, как уголек,
с руки на руку перебрасываю.
Когда ж от щелей
в ночи
крадутся лучи по стенке,
мне кажется, что лучи
летят от твоей постельки.
А вы, мужчины, придете —
здоровые и веселые.
Придете, к губам прижмете
конвертики невесомые.
И рук, каленых морозцем,
работою огрубленных,
тельцем своим молочным
не обожжет ребенок.
Но благодарно сжавши
в ладонях, черствых, как панцирь,
худые, прозрачные наши,
лунные наши пальцы,
поймете, какой ценой,
все муки снося покорно,
рожаем вам пацанов,
горяченьких,
как поковка!
1965
Хмельная, опьяненная, луной озарена,
В шелках полурасстегнутых и с чашею вина
(Лихой задор в глазах ее, тоска в изгибе губ),
Хохочущая, шумная, пришла ко мне она.
Пришла и села, милая, у ложа моего:
«Ты спишь, о мой возлюбленный? Взгляни-ка: я пьяна!»
Да будет век отвергнутым самой любовью тот,
Кто этот кубок пенистый не осушит до дна.
Поди же прочь, о трезвенник, вина не отбирай!
Ведь господом иная нам отрада не дана.
Все то, что в кубки легкие судьбою налито,
Мы выпили до капельки, до призрачного сна!
Нектар ли то божественный? Простой ли ручеек,
В котором безысходная тоска разведена?
Об этом ты не спрашивай, о мудрый мой Хафиз:
Вино да косы женские — вот мира глубина.перевод И. Сельвинского
Я тобой уже не задыхаюсь...
Мне лишь хмель от губ твоих остался
Белый дым черёмухи шальной
Я тобой уже от задыхался
Душной ночью, пьяною зарёй
Всё прошло, но ничего не вышло,
Мы легко сбежали из «тюрьмы»
Может, ты переиграла слишком,
Может, вместе заигрались мы
Мы случайно встретимся с тобою,
Ты — с холёным спутником своим,
Притворишься ветрено-чужою
И полезешь целоваться с ним
Я тобой уже не задыхаюсь,
Да и ты не сохнешь от тоски,
Говорят, что ты теперь другая —
Глубже вырез, выше каблуки.
Что ночами ищешь вдохновения,
Как перчатки спутники твои
И на задних кожаных сиденьях
Натираешь локти до крови.
А ты меня ни капли не ревнуешь
И в воздухе повисло напряжение
Где я, как будто в воду ледяную,
«Гляжусь в тебя до головокружения»
Ты пахнешь им чуть больше, чем собою
И пропастью — прихожка между нами
У тех, кто ревность путает с любовью,-
Как видишь, неплохое обоняние
Промокла вся под сучий дождь и ветер
И губы без помады посинели
Ты та, кому простил бы всё на свете,
А эту ночь, наверно, не сумею
И что там впереди — никто не знает
Выходит, что для нас — почти без шансов
А может к чёрту всё, поставь нам чаю
Я, кажется, тобой не надышался.
Ты шепчешь в шею «я ничья»,
Что хочешь всё начать сначала,
Что с тем, кто был «не то, что я»,
Ты почему-то не летала
Твердишь, что стала чуть мудрей,
Что без меня — одни мученья,
Что хочешь быть одной из фей
Из моего стихотворения
Ты вяжешь тоненькую нить
И ждёшь удобного момента,
Где губы смогут убедить,
Когда не хватит аргументов.
Я не люблю надрывных сцен.
Уйти? Сбежать? Так в чём же дело
Жаль от раздвинутых колен
Сходить с ума не надоело
И мы забудемся опять
А утром — «локти» от бессилия,
Что не смогу тебя понять,
А ты — сменить метлу на крылья.
Я поменяю цвет волос и запах кожи
С медово-пряного на нежный, с холодком.
И постараюсь быть ни капли не похожей
На незнакомую, чей образ Вам знаком
Фальсифицируя походку, жесты, голос
И даже мысли — право, нечего терять —
На Ваших нервах я легко сыграю соло,
И взрежу душу, в пальцах грея рукоять
Слепой любви вы были правы — безусловной,
Невинно-сестринской порочно-колдовской
Моя победа будет лёгкой и бескровной —
Я проиграю Вам! Достанусь Вам такой —
Чужой, растерянной, напуганной и дикой,
С огнём в глазах не бойтесь, я не обожгу
И сладким вкусом поздней вишни с ежевикой
Вы не напьётесь до утра с дрожащих губ
Вас обмануло представление?
Едва ли Вдыхая с кожи запах мяты с молоком,
По сердца голосу вы всё-таки узнали
Ту незнакомую, чей образ вам знаком.
Мечтательное...У меня появилась такая странная мечта:
С тобою рядом жить хотя бы по-соседству.
И чтобы наши окна — напротив, — глаза в глаза,
По утрам моргали шторами в знак приветствий
И чтобы идти через двор по твоим следам,
Даже не идти, а лететь над землей так низко,
Губами касаясь воздуха, которым ты дышал.
Чтобы встреча с тобой, — как замедленный выстрел
Скользить поцелуями опущенных взглядов быстро,
Когда ты с ней, а я с ним иду случайно мимо
Хотя, пожалуй, нельзя нам с тобою так близко.
Наверное, слишком это будет невыносимо.
Не отпускай мои руки, пожалуйста,
Я прошу тебя, не отпускай,
И до самой глубокой до старости
Помнить эту любовь обещай.
И пусть даже сомкнётся мерцающий
Над судьбою у нас небосвод,
И пройдём мы дорогой плутающей
Друг от друга совсем далеко,
Я в душе сохраню взгляд фиалковый
Для тебя, он был только твоим.
Жизнь с судьбою, наверно, соавторы,
Режиссёр ты моих пантомим.
Обещай пронести через тернии
Мой, в душе не стареющий, лик,
Пусть пройдёт много лет, много времени,
Будешь чувствовать губы мои.
Береги свою душу мятежную,
Сохрани в ней остатки тепла,
И прости себе страсть эту грешную,
Что любовью всё выжжет до тла.
Не отпускай мои руки, пожалуйста
Как бы жизнь не сложилась у нас,
Даже в самой глубокой уж старости
Я почувствую свет твоих глаз.
Здравствуй мое прошлое извечное,
Здравствуй незабытое, далекое.
Как ты, мое счастье безупречное?
Как ты, одиночество жестокое.
Я нормально, стены, дом, квартира.
Завтраки как прежде мне не лезут.
Мне так мало города и мира
Эти улицы не душат, просто режут.
Кто-то мне ласкает руки грубо,
Убирает локоны за уши.
И целует безнадежно губы.
Но все это мне противно. Слушай
Возвращайся в мой огромный разум.
Что ты хочешь? Тело, ласки, воли?
Разве предавала я? Ни разу.
Так кому терпеть все эти боли.
Здравствуй пустота моя жестокая,
Кто всё это слышит? Я и только.
На душе моей дыра глубокая,
Говоришь пройдет. А ждать мне сколько?
Как тянется время в долгой разлуке
Как мчится стремглав, когда мы вдвоем
Я вспоминаю сейчас твои руки
Их нежность со мной И ночью и днем
Закрою глаза – и ты снова рядом,
И вкус поцелуев твоих на губах
И вновь согреваешь меня своим взглядом,
И держишь ладошки в горячих руках
«Ты – мой любимый», – шепчу тебе нежно,
«Ты – радость моя», – слышу эхом в ответ
Мы счастливы! С нами любовь и надежда!
И сказка наша не кончится!... Нет!
Ты только позволь ей к нам возвращаться,
Позволь мне дыханье твое сохранить,
Позволь от любви и от счастья смеяться,
Ты только позволь мне, любимый, любить.
А мне сейчас либо он, либо на хрен всё!
Видишь, старуха с косой меня на руках несёт?
Голос, содранный до небес, подостывший лёд —
Всё хрипит: «Черт тебя разберёт, черт поймёт!»
А мне сейчас либо он, либо жизнь с нуля.
Как же таких, невозможных, несет земля?
Не дрожит, не скулит, не роняет кресты с могил
На дороги, на души, на лица, по которым он проходил?
А мне сейчас либо он, либо шаг в окно,
Чтоб остаться в безличье дней неизбежным сном.
Превратиться в простого, бумажного змея,
Зацепиться печальным трофеем за фонарную шею.
А мне сейчас либо он, либо только он!
Это простой завет, болевой синдром!
Но я молчу, губы сжав, не звоню и не отвечаю.
Только, Господи, я скучаю, я по нему скучаю.
Снова спросишь: «Да кому я нужен?»
А я снова промолчу: «Ты нужен мне»
В этом городе с тобой гулять по лужам
И мечтать, в обнимку сидя на окне.
В этом городе курить на грязных крышах.
В подворотнях твои губы целовать.
С замеранием сердца слушать, как ты дышишь.
Злиться, но за все тебя прощать.
Уходить и знать — так будет лучше
И опять решение это отложить.
«Невозможностью» ночами сердце мучить.
И, не думая о «завтра», вместе быть.
Не любить тебя, живя самообманом.
Милым, добрым, нежным тебя знать.
Быть с тобою грустным, злым и пьяным,
Да с любым! Готова просто помолчать
Ты мое проклятье и награда.
Ты мое до боли «никогда»
Ты мой ключ от рая в центре ада,
С неба черного упавшая звезда.
Пусть не стать тебе ни другом мне, ни мужем
Но со мною рядом сидя в тишине
Снова спросишь: «Да кому я нужен?»
А я снова промолчу: «Ты нужен мне».
Гостиничный номер и время сгорающих спичек
Одну за одной обжигаю настойчиво пальцы
Я буду твоей, стану лучшей из вредных привычек,
Поверь, не смертельной, но все же, довольно опасной!
Ты станешь искать, вспоминая ту боль от ожогов,
«Горячие точки» на теле и центр пожара,
А губы, стремясь прикоснуться к истоку пороков,
Отчаянно будут неметь и растрачивать даром
Бесценную негу в пределах привычного круга
Верни на свободу «любовь» из знакомых кавычек,
Начни, наслаждаясь искусом запретного звука,
Меня называть «самой лучшей из вредных привычек».
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Губы» — 1 279 шт.
