Цитаты в теме «имя», стр. 58
Не по заслугам, но по любви воздастся...Не по заслугам, но по любви воздастся каждому, кто коснется да причастится. Кому на роду написано открываться, чьи имена будут вышиты на форзацах размашистым почерком, с теми она случится. В тех она и проявится, сохранится, теми она наполнится и спасется, что ей, самаритянке, сестре, блуднице, что ей, царице мира, в его частицах, если она одна в них и остается? Нам бы к ней прикоснуться, ее добиться, нам бы величием этим преисполняться, но есть у нее такая свобода птицы, такая огромная воля лететь и длиться, что ей ничему не велено изумляться. Нам остается верить да не бояться, страницами ее светлыми становиться. Мы ее послевкусие, мы эрзацы, ее голоса, слова, имена и лица. Ты все еще пытаешься разобраться, да только не измениться.
К пластическим хирургам ежедневно приходят сотни женщин, доставая из сумки фотографии Дженнифер Лопес, Сары Джессики Паркер или Мишель Геллар, и просят: «Сделайте мне такую попу, груди сдвиньте ближе друг к другу, а в рот дайте силикона». По мне, так Дженнифер – дешевая марка одежды и не более того, а Сара – просто еврейское имя. А если серьезно, то почему люди все время пытаются быть похожими на кого-то? Почему многим кажется, что достичь гармонии с собой можно, меняя внешность? И что такое внутреннее подражание?
И это все из-за того, что его и скучающего чиновника за письменным столом разделяла бумага, называемая паспортом. У них одна и та же температура тела, их глаза имели одно и то же строение, их нервы одинаково реагировали на одно и то же раздражение, их мысли текли по одним и тем же руслам, и все-таки их разделяла пропасть-ничего не было у них одинакового: удовольствие одного было мучением другого, один обладал всем-другой ничем; и пропастью, которая разделяла их, являлась эта бумага, на которой ничего не было, кроме имени и ничего не значащих данных.
ПОТОМКИ КАИНА
Он не солгал нам, дух печально-строгий,
Принявший имя утренней звезды,
Когда сказал: "Не бойтесь вышней мзды,
Вкусите плод, и будете, как боги".
Для юношей открылись все дороги,
Для старцев - все запретные труды,
Для девушек - янтарные плоды
И белые, как снег, единороги.
Но почему мы клонимся без сил,
Нам кажется, что кто-то нас забыл,
Нам ясен ужас древнего соблазна,
Когда случайно чья-нибудь рука
Две жердочки, две травки, два древка
Соединит на миг крестообразно?
Оглушенная ревом и топотом,
Облеченная в пламя и дымы,
О тебе, моя Африка, шепотом
В небесах говорят серафимы.
И твое раскрывая Евангелие,
Повесть жизни ужасной и чудной,
О неопытном думают ангеле,
Что приставлен к тебе, безрассудной.
Про деяния свои и фантазии,
Про звериную душу послушай,
Ты, на дереве древней Евразии
Исполинской висящая грушей.
Обреченный тебе, я поведаю
О вождях в леопардовых шкурах,
Что во мраке лесов за победою
Водят полчища воинов хмурых;
О деревнях с кумирами древними,
Что смеются улыбкой недоброй,
И о львах, что стоят над деревнями
И хвостом ударяют о ребра.
Дай за это дорогу мне торную,
Там, где нету пути человеку,
Дай назвать моим именем черную,
До сих пор не открытую реку.
И последняя милость, с которою
Отойду я в селения святые,
Дай скончаться под той сикоморою,
Где с Христом отдыхала Мария.
Снова подарок:) Для Арины Александрийской. Прекрасная женщина,поэт,прозаик и просто Человек с большой буквы:)Стать богатеем иной норовит —
золото копит, ночами не спит.
Не все то золото, не все то золото,
хоть и сверкает оно и звенит.
Можно театр позолотой покрыть,
можно коврами весь пол устелить.
Но вдохновение на представление
разве возможно на деньги купить?!
Можно построить из вымысла дом,
Даже устроить праздники в нем.
Но не построится и не устроится
счастье твое на несчастье чужом.
Вилами глупо писать по воде.
Друг дорогой познается в беде.
И примечательно, то замечательно,
что без любви нету жизни нигде.
Чистое сердце в дорогу готовь,
древняя мудрость сгодится и вновь.
Не покупаются, не покупаются —
доброе имя, талант и любовь.
Опустите, пожалуйста, синие шторы.
Медсестра, всяких снадобий мне не готовь.
Вот стоят у постели моей кредиторы:
молчаливые Вера, Надежда, Любовь.
Раскошелиться б сыну недолгого века,
да пусты кошельки упадают с руки
Не грусти, не печалуйся, о моя Вера, —
остаются еще у тебя должники!
И еще я скажу и бессильно и нежно,
две руки виновато губами ловя:
— Не грусти, не печалуйся, матерь Надежда,
есть еще на земле у тебя сыновья!
Протяну я Любови ладони пустые,
покаянный услышу я голос ее:
— Не грусти, не печалуйся, память не стынет,
я себя раздарила во имя твое.
Но какие бы руки тебя ни ласкали,
как бы пламень тебя ни сжигал неземной,
в троекратном размере болтливость людская
за тебя расплатилась Ты чист предо мной!
Чистый-чистый лежу я в наплывах рассветных,
белым флагом струится на пол простыня
Три сестры, три жены, три судьи милосердных
открывают последний кредит для меня
Трижды проклята этим именем.
Хватит, солнечный, отпусти!
Там, где город в трамвайных линиях
Держит осень в своей горсти,
Ни минуты уже на прошлое,
Ни секундочки запасной.
Я устала для всех — хорошею,
Мне бы нужно побыть одной.
Ты прости меня, отпусти меня,
Проклинай меня, но забудь.
Пусть покроется хрустким инеем
Этот незавершенный путь
И рассыплются фотоснимками
Кадры редкого vis-a-vis
В небо осенью паутинками
Улетают слова любви.
Улетают и возвращаются,
Бумерангом вонзаясь в грудь.
Так ушедшие не прощаются.
Отпусти меня. И забудь.
Что нам осталось к двадцати годам?
Исписанный блокнотик под подушкой,
Родная сердцу мягкая игрушка,
Альбом с рисунками с обложкой Нотр-Дам
Дневник за пятый, лента с выпускного,
Тетрадь с запиской: « а пойдём в кино? »
Украдкой выпитое красное вино,
Глаза напротив, странные немного
Сны о любви в эпоху пирамид,
И поцелуй наш первый Настоящий
А память, как безликий чёрный ящик,
Осколки радостей так бережно хранит
Что нам осталось? Пара точных ран,
Что в дождь порой напомнят нам о прошлом,
Тоска по детству «Нужно», «невозможно» —
Помада, шпильки И пустой карман.
Что нам осталось к двадцати годам?
Всё то, что в эти годы было с нами.
И за простыми, в общем, именами,
Мы в память прячем два десятка драм.
Все эти люди вечно будут здесь —
Гасить лампады или ставить свечи.
И зря твердят что время — вправду лечит —
Оно лишь боль не допускает до сердец.
Знаешь, хороший
Запомни меня такой:
Дрожью по телу искорки под рукой,
Руки на плечи и счастьем горят глаза
Просто жила, без забегов «вперед-назад».
Как я читала линии на руке,
Как рисовала домики на песке
Как по утрам я по-прежнему верю
В сны и мне порою так хочется тишины
Просто запомни. Запомни и не забудь.
После, когда-нибудь может поймешь,
В чем суть. Лучше такую, ту, не меня сейчас —
Я меняю себя по капельке каждый час.
Чтобы лет через надцать пройти,
Как живая сталь, чтобы голос срываться
Когда-нибудь перестал,
Чтобы имя не билось пульсом уже в висках
Чтоб забыть, наконец, эти линии на руках.
Ты запомни — она исчезнет.
Сойдет на нет.
Но если когда-то мы встретим с тобой рассвет,
Я скажу тебе: «знаешь, она хотела тебя обнять
Я не помню её.
Ты с ней познакомь меня.»
Когда я по лестнице алмазной
Поднимусь из жизни на райский порог,
За плечом, к дубинке легко привязан,
Будет заплатанный узелок.
Узнаю: ключи, кожаный пояс,
Медную плешь Петра у ворот.
Он заметит: я что-то принес с собою —
И остановит, не отопрет.
«Апостол, скажу я, пропусти мя! »
Перед ним развяжу я узел свой:
Два-три заката, женское имя
И темная горсточка земли родной
Он проводит строго бровью седою,
Но на ладони каждый изгиб
Пахнет еще гефсиманской росою
И чешуей иорданский рыб.
И потому-то без трепета, без грусти
Приду я, зная, что, звякнув ключом,
Он улыбнется и меня пропустит,
В рай пропустит с моим узелком.
В листве березовой, осиновой, в конце аллеи у мостка, вдруг падал свет от платья синего, от василькового венка. Твой образ легкий и блистающий как на ладони я держу и бабочкой не улетающей благоговейно дорожу. И много лет прошло, и счастливо я прожил без тебя, а все ж порой я думаю опасливо: жива ли ты и где живешь. Но если встретиться не жданная судьба заставила бы нас, меня бы, как уродство странное, твой образ нынешний потряс. Обиды нет не : ты чуждой жизнью обросла. Ни платья синего, ни имени ты для меня не сберегла. И все давным-давно просрочено, и я молюсь, и ты молись, чтоб на утоптанной обочине мы в тусклый вечер не сошлись.
Ты люби меня так, что бы мне захотелось
Остаться в твоих сладких объятьях,
Не открывая глаз печальных.
Оставь отпечаток губ своих,
Как распятию молюсь им.
Стань моим, будь моим,
Да и во веки, ныне и присно.
Боже, как же бесчисленно много
Нежности умещается в тихом "люблю",
Как неимоверно мало коротких встреч,
Берегу тебя, как зеницу,
Берегу и должна сберечь.
Мне без тебя горечь,
А с тобой желчь людских разговоров.
Да пропади оно все пропадом-
Буду сдаваться твоим рукам,
Буду верить твоим глазам
И в сотый раз-никому тебя не отдам,
Даже той, что жизнь за тебя разменяла
На вечное обречение одиночеством.
Мне твое имя, отчество
Ночами шептать бессонными безостановочно,
Бесперебойно и не уставать.
Мне самой жизнь за тебя
Отдать-как раз плюнуть.
Так и буду тонуть в глазах твоих,
И весь мир-для нас двоих остановился.
Боже, только бы он мне ночами снился,
Я по-другому уже не смогу.
Исчез ты думаешь — мне так просто.
Куда уж там, мне далеко до твоих поклонниц —
Слащавых дам, на вечер, мне мало этого.
Тебе не нужно больше.
Мне крыть тут нечем.
И ты бежишь. меняешь
Маски, имена, а роли. живешь и дышишь.
А меня коробит, со всех сторон сжимает.
Каждый день твоим отсутствием.
Такой тоской. будничным безумным
Занудством знакомых, их пустыми разговорами
И всей бессмысленностью каждого дня,
В котором так давно нет ни тебя,
Ни рук твоих, и даже тени,
Даже легкого словца хоть как-то о тебе.
Ты насовсем пропал. Ты насовсем исчез.
Возлюбиши Господа Бога Твоего всем сердцем твоим, и всею душею твоею, и всею крепостию твоею, и всем помышлением твоим (Лк. 10: 27). Это как будто очень простая заповедь, и, однако, в этих словах содержания гораздо больше, чем кажется на первый взгляд. Все мы знаем, что значит любить кого-нибудь всем сердцем. Мы знаем, как радостно не только встретиться с любимым, но даже только подумать о нем, какую это дает отраду. Именно так нам надо стараться любить Бога, и каждый раз, когда упоминается Его имя, оно должно наполнять наше сердце и душу бесконечным теплом. Бог всегда должен быть в нашем уме, тогда как на самом деле мы думаем о Нем лишь от случая к случаю.
Дары поминальные на столах лежат,
В храме полумрак, люди со свечами.
Молитвы об ушедших дивные звучат
Я чувствую — они незримо с нами.
Батюшки читают родные имена.
И в памяти так явственно всплывают
Родные лица. И такая тишина.
А душу благодарность заполняет.
О, как же много в нас произросло от них,
Они для нас всегда опорой были.
Тепло души своей дарили каждый миг
И наше сердце в чистоте хранили.
Молитва наша ныне — благодарный дар.
Свечей огни — маяк любви горящий.
Помилуй, Господи, залей грехов пожар
Слезами всех за них Тебя молящих.
И встретилась любовь земная с неземной,
Незримо сердце ощутило вечность.
Молитвы, Господи, прими и упокой,
И посели их со святыми вместе.
Содрогаясь от быстротечности...
Содрогаясь от быстротечности,
Век наш мчится туда, где сытно.
Радость жертвы во имя вечности
В огрубевших сердцах забыта.
А любви-то как всем нам хочется
И великих чудес от Бога –
Постигающим одиночество
(Хоть приятных знакомых много).
Ныне часто игра – с реальностью –
Перемешаны: стёрты грани.
Тон учтивой людской формальности
Не врачует сердца, но ранит.
Исполнять не спешим заветы мы,
Ум тревожен, душа устала
И на тяжесть пути всё сетуем,
Но она – не Господня кара.
Это тяжесть плодов сомнения,
Ложной сладости уз порока,
Тяжесть праведных дел забвения,
Слов напрасных, что жгут жестоко.
Зыбок век наш в дурмане пошлого,
Что бесчестен, но горд собою,
Что списал в пережитки прошлого –
Путь, увенчанный чистотою.
люди говорят о красоте беззаботно, они употребляют это слово так небрежно, что оно теряет свою силу и предмет, который оно должно осмыслить, деля свое имя с тысячью пошлых понятий, оказывается лишённым своего величия. Словом «прекрасное» люди обозначают платье, собаку, проповедь, а очутившись лицом к лицу с прекрасным, не умеют его распознать. Они стараются прикрыть свои ничтожные мысли, и это притупляет их восприимчивость. Подобно шарлатану, фальсифицирующему тот подъем духа, который он некогда чувствовал в себе, они злоупотребляют своими душевными силами и утрачивают их.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Имя» — 1 454 шт.
