Цитаты в теме «имя», стр. 57
Черепаха Торчила — Не знают от чего торчит Торчила, но она всё время торчит на пруду и ей мерещятся то говорящие лягушки, то Дуреймар (который по видимому и снабжает её средствами для торчения тобишь дурью), то ей мерещится, что она Борис Моисеев.
Бурый Тино — почему бурый — так не мудрено если б и вы столько пили, а закусывали только тремя корочками хлеба, то наверное тоже выглядели бы очень свежо и здорово Вобщем БурыйТино, он же Пиночет, он же Пиноколада тьфу ПиноКолода, он же Дуб — простой алкаш.
Карабас-Барабас — мальчик — перосток. Борода уже до пола, а он всё куклами играется. нехорошо это.
Мальвина — наверное женщина — нет не резиновая, но на безрыбьи и рак рыба.
Кот Базилио — законспирированый итальянский разветчик, который думает, что правильно произносит русское имя Василий остальные действующие лица находятся в разработке...
Я знаю, что ты - богиня!
Не первый год я живу с тобою,
А ты скрываешь другое имя!
Бываешь часто такой земною,
Но я то знаю, что ты — богиня!
Однажды ночью я видел точно —
Во сне ты словно летала где-то.
Ты знаешь тайный живой источник,
На все вопросы там есть ответы!
Ты временами совсем другая —
Околдовала меня когда-то.
Всё успеваешь легко, играя,
Запоминаешь дела и даты.
Скажи мне честно, кто ты такая?
Как ты попала в наш город южный?
Какая сила тебя толкает?
Наверно, это кому-то нужно?
Ты улыбнешься в ответ на это.
Мол, это правда, но лишь отчасти
И скажешь тихо: — С другой планеты
Я прилетела тебе на счастье!
Когда опоры рушатся внезапно,
И за спиной взрываются мосты,
И кажется, что не наступит завтра,
Я знаю — у меня осталась ты.
И как молитву повторяю имя,
И слышу я знакомый голос твой.
И я встаю под взглядами твоими,
И дальше я иду уже с тобой!
И, значит — я теперь сильнее вдвое!
И, значит — я смогу, что не сумел.
И чувство появляется такое,
Что я удачлив, и умен, и смел.
Не исчезай ни на одно мгновенье!
Мне без тебя до цели не дойти.
Дари мне ласки, страсть и вдохновение
И будь со мною до конца пути!отрывок.
ПОДРЯД УХОДЯТ ВЕТЕРАНЫ
Мы понимаем, что когда-то
Придут совсем другие даты.
Не будет больше ветеранов.
Их не останется в живых.
Ни рядовых, ни офицеров,
Ни покалеченных, ни целых,
Ни благородных генералов,
Ни бывших зеков рот штрафных.
Кто им потом придет на смену?
Кого придется звать на сцену
Чтоб окружить своей заботой
Когда нагрянет юбилей?
Подряд уходят ветераны.
Им обдувает ветер раны,
Их ордена лежат забыты,
А имена горят сильней.
А, может, это всё логично?
Но очень больно, если лично
Ты с этим связан был и даже
Не понимал тогда всего.
Мне раньше искренне казалось,
Что папе много жить осталось,
Но уж который День Победы
Мы отмечаем без него.
Петр Давыдов
Зачем мы пишем дневники?
Кому мы доверяем тайны?
Так друг от друга далеки
Сквозь расстояния и страны.
Скрывают Ники имена,
Но проступают наши души,
Как будто просят: —
«И меня прочти, пожалуйста, послушай!»
Листай страницы этих дней
В них смех и слезы, грусть и нежность,
Рассказы искренних людей
И их наивные надежды
Я тоже здесь, веду дневник,
Стихи и даты, вспоминая.
Привык, придумал этот ник
Дневник — вселенная иная.—
Скажи, зачем ты каждый день
Сюда заходишь неизменно?
И забываешь кучу дел,
Не в силах вырваться из плена?—
Пусть — плен! Соблазн, самообман,
Но как приятно манят фразы.
Как хорошо общаться нам!
Как много приключений разных!
Я и не знал, что есть ЛиРу!
Бродил без адреса по миру
А вот теперь я здесь живу,
Пишу, настраиваю лиру
Зачем мы пишем дневники?
Кому мы доверяем тайны?
Так друг от друга далеки
И так случайны.
Чище ясного неба, ярче звезд во вселенной
Твое светлое имя. Нет его совершенней.
Всех на свете милее, всех на свете прекрасней,
Для меня это счастье — называть тебя МАМОЙ.
Ты людей всех дороже, ты всех ближе, роднее.
«Будь всегда осторожна» — помню я наставление.
Ты, как солнце весною, как прохлада ты летом,
Сложной жизни дорогу осветила ты светом.
В мыслях, сердцем, душою я к тебе возвращаюсь,
И теплу, доброте я у тебя обучаюсь.
Пусть летят годы дальше, будешь ты лучшей самой,
Нет безмернее счастья — называть тебя МАМОЙ.
Классике мирового кино Посвящение
Ах, это старое кино
Как много в тебе нежности наивной,
Манящей в мир чарующий и дивный,
Что сердце покорил давно.
Актеры Скольких уже нет?
Хранятся имена под грифом «Память».
В безвестность не уйдут они с экрана —
Живыми будут много лет.
И вечности секрет в одном:
Душа в «старье» без ярких спецэффектов.
И фильмы, где стоит пометка «Ретро»,
Поверьте, забывать грешно.
К большому сожалению, сейчас мало кто воспринимает старое доброе кино. Нынче же отдается предпочтение фильмам с кучей спецэффектов и, зачастую, с отсутствием смысла и без души, а жаль. ведь те фильмы вечны. А уходящие актеры живы только в нашей памяти и на кинопленке.
МАМОЧКЕ
С детских лет живу твоей любовью,
Счастье в доме, когда рядом ты.
Имя твое в радости и в горе
Повторяю как молитву иль стихи.
Ты прости, что я была несносной,
Что добавила на волосы седин,
Знаешь, это ведь все было не со злости,
Хуже нет от юной взрослости картин.
Я спасибо говорю за счастье,
За твоей душою согреваешь
Даже за сто тысяч лет и верст,
А глаза твои всегда сияют
Миллиардом самых ярких звезд.
Ты — добро и радость, и надежда,
Ты — гостеприимство и покой.
Для меня ты будешь, как и прежде,
Самой лучшей, самой дорогой.
Не печалься никогда, родная,
Я, как солнца свет, тебя люблю.
Ты прекрасней всех, я это знаю,
И за жизнь свою тебя благодарю.
Одиноких видно по глазам.
По больному, воспалённому взгляду,
Ищущему что-то, на миг замирающему
И соскальзывающему с чужих лиц,
Как вода, как талый снег
Одиноких видно в сети,
Отчаянно впечатывающими своё тепло
В затёртые клавиши, когда другие,
Счастливые, любят друг друга,
Смеются в тёплых обьятиях,
Разукрашивают поцелуями кожу,
Сверкают бокалами под бой курантов
Одиноких видно по рукам.
Нервно дрожащим пальцам,
Меняющим сигарету за сигаретой,
Чертящим по поверхности пустоты чьи-то имена
Одиноких видно по словам.
Горьким, надрывным, спрятанным
За напускными улыбками
И наигранным равнодушием
Одиноких видно и глядя в них,
В эту холодную печаль,
В эту звенящую пустоту,
В эту неуспокоенность сердец,
Так не хочется вдруг оказаться одним из.
Таамаг представляла собой единый нравственный монолит, возможно, где-то и в чем-то заблуждающийся, но простой и определенный. Такими, должно быть, рождались все люди в эпоху, когда эпос не только царствовал, но и не осмысливался еще как эпос. Люди цельные и в цельности своей не знающие сомнений.
Рассердился – значит, рассердился. Раскаялся и заплакал – так раскаялся и заплакал. Если полюбил кого-то, то сразу и на всю жизнь. Схватил в охапку и бежать, авось не догонят, а имя украденной можно узнать и по пути. Решил пожертвовать жизнью за друга – пожертвовал. Мысль была словом и одновременно действием. Головой никто не крутил, не ныл и назад не оборачивался.
«А сейчас люди дробные. Вроде и убивают реже, зато гадят чаще. И любят, точно дохлую кошку гладят, и сердятся половинчато, и прощают в треть сердца. И все как-то вяло, без силы, без желания И кому мы такие нужны? Эх, зажег бы кто нас!» – подумала Ирка.
Ни в каких не в стихах, а взаправду,
Ноет сердце- лечи не лечи,
Даже ветру и солнцу не радо...
А вчера воротились грачи.
Не до солнца мне, не до веселья.
В книгах, в рощах,
В поверьях, в душе
Я ищу приворотного зелья,
Хоть в него и не верю уже.
Я сдаваться судьбе не хотела,
Покоряться судьбе не могла,
Говорила: "Любовь улетела",
А теперь говорю: "Умерла".
Умерла, не глядит и не слышит,
И не слышит, как плачу над ней,
Как кричу ее имя, не слышит,
Бездыханных камней ледяной.
А грачи все равно прилетели
И возводят свои города...
Я ищу приворотного зелья,
А нужна-то живая вода.
По всей справедливости, медицина есть самая благороднейшая из всех наук и искусств. Но от невежества людей, занимающихся ею, или тех, которые не стыдятся дерзновенно судить о враче безотчетным образом, она, с давнего времени, начала терять своё высокое достоинство. Такой упадок её, кажется, происходит от того, что за вмешательство невежд в медицину нигде не назначено им приличного наказания, кроме бесчестия, которое на бесчестных не имеет никакого впечатления. Многих из сих людей можно уподобить актёрам, которые, хотя и принимают на себя вид актёров, подобно им одеваются и даже действуют, однако не суть актёры: точно то же и с врачами, — по имени их много, а по самому делу — очень мало.
Похолодание но это еще не снег.
Так, не зима просто белый пушистый повод
Вдруг встрепенуться: «Ну сколько же жить во сне? »
Воздух морозный, будто бы Vogue с ментолом,
Жадно вдохнуть. Впрочем, да: сигарета — вред
В этом стихе можно Vogue приравнять к Диролу.
Я оставляю на листьях за следом след:
Первым морозом ржавый ноябрь скован.
Только еще не зима На ресницах пух,
Как с тополей в июне Да жалко, что тает
Я его имя, забывшись, почти что вслух,
Слева направо Справа налево Знаю:
Всё это глупо. Потом представляю вдруг:
Вот он идет в первый хрупкий свой снег с работы.
Люди другие и город другой вокруг.
Время другое. Общего? — у него там
Тоже снежинки, когда он спешит домой
Через аптеку: за чем-нибудь вкусным к чаю.
Черт! Я ведь знаю: Не мой он. Не мой. Не мой.
И оттого сильней во сто крат скучаю.
Увидел тебя и забыл, как надо дышать...
Увидел тебя и забыл, как надо дышать
А сердце пробило четырнадцать раз и умолкло
И как ему биться, так жаль, но не мне решать
Ведь даже нельзя, обездвижив, поставить защелку
Увидев тебя, забыл, что умел говорить
Болезненный жар восхищенно исследовал шею
И ночь предрекла весь этот экстаз повторить
И явь становилась прозрачней, а щеки бледнее
Коснувшись тебя, я понял, что раньше не жил
Ведь как это жить, не касаясь изящных ладоней?
А дождь из листвы мои мысли взял и вскружил
И чувства метались на привязи стаей вороней
Увидев тебя, я понял, что значит любить
Один поцелуй опрокинет небесные дали
Жаль, имя твое придется однажды забыть
Но я не забуду, как мы с тобой вместе летали.
С интеллигентским
Обличием редьки
Жили в России теоретики.
Сидя под крылышком
Папы да мамы, черепа
Нагружали томами.
По научив аксиом
И формул, надевают
Инженерскую форму.
Живут, — возвышаясь
Чиновной дорогою,
Машину перчаткой
Изредка трогая.
Достигнув окладов,
Работой не ранясь,
Наяривает в преферанс.
А служба что? Часов потеря.
Мечта витает
В высоких материях.
И вдруг в машине
Поломка простая, —
Профессорские
Взъерошит пряди он,
И на поломку
Ученый, растаяв, смотрит так,
Как баран на радио.
Ты хочешь носить
Ученое имя — работу щупай
Руками своими.
На книги одни — ученья не тратьте-ка.
Объединись,
Теория с практикой!
– Ваше имя? – спросил комиссар.
– Атос, – ответил мушкетер.
– Но ведь это не человеческое имя, это название какой-нибудь горы! – воскликнул несчастный комиссар, начинавший терять голову.
– Это мое имя, – спокойно сказал Атос.
– Но вы сказали, что вас зовут д’Артаньян.
– Я это говорил?
– Да, вы.
– Разрешите! Меня спросили: «Вы господин д’Артаньян? » – на что я ответил: «Вы так полагаете? » Стражники закричали, что они в этом уверены. Я не стал спорить с ними. Кроме того, ведь я мог и ошибиться.
– Сударь, вы оскорбляете достоинство суда.
– Ни в какой мере, – спокойно сказал Атос.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Имя» — 1 454 шт.
