Цитаты в теме «имя», стр. 61
Она надеялась - исполнятся желания.
Мечтала стать ему во всём опорой.
Она поверила, что он ее призвание,
И к цели шла с серьезнейшим настроем.
Она решила, это он – ее единственный!
Ее герой, ее последний шанс и принц...
Он, не стараясь, выглядел таинственно,
Ей комплимент порой на бис дарил.
И уменьшительно-ласкательною фауной,
А иногда ее и флорой называл.
В свое сердечко он безликой аурой
Путь имени ее перекрывал...
И жизнь его была вполне налажена:
Работа, дом, пусть уж не та - жена.
Хоть пресными казалась и неважными,
Но дни текли, взрослели сыновья.
И он скучал, когда не на работе,
И вечером зевал у монитора,
Пока не выходила на охоту
Охотница с мечтою и напором...
Она надеялась - исполнятся желания.
Решила стать ему во всём опорой.
Себя уверила, что он ее призвание,
И к цели шла с серьезнейшим настроем.
Ты с кем-то заснешь, а с кем-то проснешься утром,
Она приготовит, может быть вкусный завтрак.
А я по асфальту, снова прямым маршрутом,
Сквозь осень ступаю тихо, в свое «завтра».
И вы улыбнетесь друг другу, допьете кофе,
Она без сомнения будет в твоей футболке,
А я активировав модный режим — «По фиг»,
Достану из сердца застрявшие там осколки.
Пока вы помчите куда-то по автостраде,
Красивые и молодые, полны света.
Я буду любить осень, хотя во взгляде
Моем уже никогда не умрет лето.
И как там у вас все сложится, не узнаю.
Надеюсь отлично, а в прочем, тут вру конечно.
Сквозь осень и боль я в новую жизнь шагаю,
Но имя твое, на сердце клеймом — навечно.
А потом, в себе имя его носить,
Долго-долго, тайно и на устах.
Сильно ждать, но даже не сметь просить
Господа, о смелых своих мечтах.
А потом, во снах его целовать,
Так бесстыдно, что утром ни до чего.
И пытаться всячески удержать,
В уходящей памяти след его.
А потом, любить его, вопреки
Осуждению, времени, городам.
Знать, что как бы не были далеки,
Сердце отбивает дробь: «Не предам!»
А потом отречься, а после пасть
Душу положить ему на престол.
И хотя бы раз, но себе украсть,
Спрятать, чтоб никто уже не нашел.
А потом беспомощно отворить
Все засовы, двери, пускай летит
И любить, любить его так любить
Как никто не свете не запретит.
А у нас как всегда не прочно —
Распускаются узелки,
Я тебя отпускаю, впрочем
Да не важно, давай, беги.
Там за домом чужие лица
Повесть новая, ну, а я
Мне осталось одно — молиться
И пытаться забыть, любя.
Проходили уже такое,
Время лечит, но не всегда,
В жизни знаешь, полно историй,
Где бессильны, увы, года,
Где ночами все гложет память
Забирая последний сон,
Где по прежнему может ранить
Имя, что вызывает стон,
Где свобода лишь бьет наотмашь,
Где забыться равно — нулю
Я молюсь об одном всего лишь,
Что я вовсе не так люблю.
Быть может Однажды
Вспоминай моё имя, ладонью касайся стекла,
Я была иллюстрацией в книге о жизни твоей.
И неважно, осталась с тобой, или всё же ушла —
Мне не быть фавориткой последнего из королей
Я не шлю тебе писем с намёками и не звоню,
Не стараюсь, как те, отставные, набиться в друзья.
Не пытаюсь себя обвинить и тебя не виню:
Мне нет дела, кто рядом с тобою — она или я
Я всем тем благодарна, кто сердце твоё согревал,
Мне не страшно о них и тебе сокровенное знать.
Дело даже не в том, с кем сдержался, а с кем переспал —
Я люблю всех, кто любит тебя. Жаль, что им не понять
Я вне списка побед, я всего лишь частица тепла,
Что сумела прогнать из души твоей зимнюю грусть.
Вспоминай моё имя касайся ладонью стекла
И, кто знает, быть может, однажды я всё же вернусь.
Предпоследние вздохи месяца. Дел немерено.
Я давно потеряла на ощупь твою ладонь
В этом городе всё потеряно. Всё потеряно.
И друг друга мы больше, кажется, не найдём.
В этой каменной клетке всё, до стихов, невидимо.
Ты вливаешься в толпы — памяти не найти.
И прокуренный воздух, как ворот простого свитера
Нам становится туг, чужеродно прильнув к груди
Потому что мы здесь по отдельности. Врозь, как части,
Запасные детали лиц и чужих имён
Здесь теряется всё: голоса и привычки. Счастье —
Даже счастье сливается с городом. Тонет в нём.
Оседает на дне под пылью, под мерным боем
Каблуков, суеты, нашпигованных чушью дел.
В этом городе мы отдельно. Но ходим строем.
И теряемся порознь. В собственной пустоте.
Последнее солнце роняет себя на купол,
Осталось разбиться в тетради в попытках жить.
Из нас не получится даже тряпичных кукол —
Внутри вместо ваты осколки красивой лжи.
Во благо, во имя плевать по какой причине
Мы выбрали этот способ ломать мосты,
Сегодня нет повода выть и бежать на имя.
Сегодня нет. Нет его. Детка давай, остынь.
Напейся, порви блокноты, смени прическу,
Купи новый галстук. Не парься по мелочам.
Мы будем прохожими холодно и не броско,
Похожими только шрамами на плечах
И ровными взглядами, где ничего от наших,
Умевших когда — то каяться и сжигать
Мы станем мудрее и может быть, веком старше,
Поймем, что когда — то нам было, кого терять.
Я боюсь всего и, наверное, больше всех: пустоты на кровати рядом,
второй подушки непримятой, холодной, как первый внезапный снег,
недоступности абонента,
себя ненужной.
Я боюсь, что затихнет в комнатах детский смех и остынет ужин
что однажды захочется выйти под ночь, под дождь, в тишину — как в кино,
сделать шаг нарочито-вязким, потерять прежний адрес, забросить ключи на связке
и уже никогда, никогда не хотеть домой.
Я боюсь чужаков с именами родных, друзей с голосами чужими, маминых слёз — до дрожи,
что однажды мой рейс в её город возьмут, отложат, как ненужные планы, и я не успею к ней
и вообще ничего не успею, что утону в посторонних, в заботах и злобе к себе, как в пьянстве.
Я боюсь, что однажды имя моё найдут, но никто, никогда не вспомнит, что я была здесь.
Всё изменилось, Sweety, my little Кай, тело мельчает для сущности в подреберье,
мы научились друг друга не понимать, не понимать, но чувствовать.
Мы звереем.
К нам приросла повадка читать следы собственных пальцев на спинах так зло и чётко,
что слишком мало нам этой земной войны, нам не хватает звания обреченных,
нам не хватает воздуха вне границ собственных тел и имён не хватает боли —
всё изменилось, my darling, my little Принц, мы одичали, мы стали друг другу волей,
наши с тобой инстинкты — искать приют между когтями, бёдрами и словами.
Время признаться, детка, что «I love you» слишком не то, что мы истинно означаем.
Он проявляется красными или синими.
Строчками. Он заходит не постучав.
Слишком не твой, чтобы помнить его по имени.
Слишком опасный, чтоб по нему скучать.
Он начинается медленно и задумчиво -
Так у каминов потягивают глинтвейн ,
Слишком красивый, чтобы придумать лучшего.
Слишком чужой, чтобы сделать тебя своей.
Ты его пишешь так же, как пишут тайное
На оборотах забытых и пыльных книг,
Ты никогда не просишь "не забывай меня".
Он же молчит о том, как к тебе привык.
Только одна причина вот так
безумствовать передавая сердце через тетрадь.
- Слишком реальная, что бы тебя почувствовать.
- Слишком придуманный, чтобы тебя искать.
Эти зимы, чужие зимы,
Бесконечностью февраля,
Всё без рук твоих - снег, любимый,
Гололедицы без тебя.
Безнадежные, да не наши
Опостылые эти дни...
Карты ветхие не расскажут
Как же дальше - и будет "дальше"?
Стужа... Господи, сохрани....
Я люблю тебя, слышишь, верный?
Не во имя, но вопреки,
Сквозь разлуки сухие тернии,
Мне б к молельне твоей руки...
Я люблю тебя!
То ли слово мерять
Ставлено души нам...
Что слова - и без них готова
Подниматься и падать снова ,
Как к спасенью - к твоим ногам...
Я люблю тебя, мой уставший,
Небом посланный человек,
И живу для тебя, а дальше...
Кто нам скажет - что будет дальше?
Кружит снег. Расстояний снег...
Одни кричат- Аллах Акбар и нож вонзают в спину,
Другие с именем Христа бьют головы дубиной...
Взяла священный я Коран, ища призывы к смерти,
Но не нашла такого там,мне на слово поверьте...
Склонила к Библии главу, искала в ней ответы,
В ней прочитала данные нам Господом заветы...
Господь сказал что- Не убей!- нет заповеди строже,
Но и в Коране для людей написано всё то же...
Тогда скажите,господа,воинствующие стороны,
Ведёте вы себя когда,как падальщики -вороны
О ком кричат ваши уста, в крови чужой купаясь,
Вы поминаете Христа не капельки не каясь...
А вы, за пазухой с ножом и с криком про Аллаха,
Вы все уверенные в том,что вас минует плаха?...
Придёт расплаты день и час ,и Небо примет меры...
И нет реллигии у вас ,нет у убийцы веры...
Если мужчина относится к женщине серьезно, по-настоящему серьезно, он всегда позаботится о том, чтобы ей вовремя сообщили все, что необходимо. Даже когда случается самое страшное, всегда находятся люди, которые знают, что есть женщина, которую надо поставить в известность. Ну поверьте же мне, если о вас в окружении вашего возлюбленного никто ничего не знает , если вашего имени , телефона и адреса нет в его записной книжке, это означает, то он не имел в виду продолжать ваши отношения. Это горько осознавать, я понимаю, но это так. Просто так мужчины не исчезают из поля зрения женщин, которых они любят.
Коль на ты с февралём, так проси до сердца, по дорогам ходи, что снегами взяты, у тебя глаза — хочется раздеться до души поношенной и измятой.
Сесть на старый диван, закурить, чтоб дымом запаяло воздух, чтоб встало в горле не рождённым словом родное имя — повторять как мантру: «ты не со мною».
За окном в агонии бьётся город, все дороги не в Рим — к твоему подъезду. Знаешь, проза бывает уже не новой, а стихи всегда словно сотня лезвий.
Я люблю твой запах. И я скучаю. Каждый вечер вспорот и память душит. У тебя глаза — спелое отчаянье. Проходи обутый. Можно прямо в душу.
Осторожно губами прочту твои линии на ладони, и дыханьем любви след оставлю я в твоем сердце, чтобы ты навсегда мою тихую нежность запомнил, и не смог никогда закрыть своей памяти дверцу. Г де бы ни был, будешь чувствовать меня рядом, буду ветром, волной, или птицею в поднебесье, незаметно касаясь, я буду ласкать тебя взглядом,ты узнаешь мой голос в любой из услышанных песен. Ты прочтешь мое имя во всех непрочитанных книгах,ты узнаешь меня в каждой мелкой цветущей травинке, вспоминать каждый день меня будешь ты в сердце молитвой, спрячусь в складках души твоей тайною невидимкой.
За имя твое — пол-царства,
Чтобы видеть, как отзовешься.
Дыханьем разрезав пространство,
На шепот мой обернешься
Пол-царства за твои руки,
В которых взлетала бы в небо
Незнающие разлуки, —
Дарящие ласку умело
За губы твои — пол-царства,
Возможность к ним прикоснуться,
И медленно растворяться
За счастье рядом проснуться
Пол-царства за твои мысли,
За место в тайнах желаний
С тобой хоть в девятой жизни
Быть рядом вне расстояний
И нет от тебя лекарства
А слезы мои — все мимо
Ах, я отдала б все царство,
Чтоб выдохнуть твое имя.
Я становлюсь натянутей и струннее —
Это привычка быть обнаженным нервом,
Стонами инструмента в упрямых пальцах.
Сколько ты хочешь еще во мне продолжаться
Звуками, перебоями, сердца ритмом? —
Под музыку эту пылал бы песок корриды,
И воздух арены мешался со свежей кровью,
На равные войны, напополам раскроен
Вот публика снова чествует жадным ревом того,
Кто ушел с арены непокоренным.
Господи, дай мне сердце, такое,
Где бы не отзывалась битва под знойным небом.
Эта привычка быть — как мороз по коже.
Господи, дай уйти, если он — не может.
Я устала звучать во имя его стараний
А Господь восхищен: «С ума сойти, как играет!»
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Имя» — 1 454 шт.
