Цитаты в теме «искусство», стр. 58
Танец змеи
Как эта женственная кожа
В смуглых отливах
На матовый муар похожа
Для глаз пытливых.
Я в запахе прически душной
Чую жемчужный
Приморский берег, бриз воздушный
В гавани южной,
И расстаюсь с моей печалью
В томление странном,
И, словно парусник, отчалю
К далеким странам.
В твоих глазах ни тени чувства,
Ни тьмы, ни света —
Лишь ювелирное искусство,
Блеск самоцвета.
Ты, как змея, качнула станом,
Зла и бездушна.
И вьешься в танце неустанном,
Жезлу послушна.
И эта детская головка
В кудрях склоненных
Лишь балансирует неловко,
Словно слоненок.
А тело тянется, — как будто,
В тумане рея,
Шаланда в зыбь недвижной бухты
Роняет реи.
Не половодье нарастает
И льды сдвигает, —
То зубы белые блистают,
Слюна сбегает.
Какой напиток в терпкой пене
Я залпом выпью,
Какие звезды упоения
В туман просыплю!
На Верхней Масловке— Отчего вы не пишете роман?
— Не знаю. Таланта нет, — негромко ответила Нина, все еще держа свою ладонь на руке старухи.
— Бросьте, это у вас не таланта, а сюжета нет. Нет у вас сюжета собственной жизни, вы вяло живете, понемножечку, по глоточку. Все вы испуганы прошлым, хотя и не попали под его гусеницы. Вот вы, рождения каких-нибудь пятидесятых, трагедий мировых не знали, а как задавлены, как ущербны! И жизнь ваша тесна, как малогабаритная квартира. А я несу в груди три войны, погромы, тридцатилетие инквизиции усатого — это целое кладбище близких. И я не испугана прошлым. Нет, не испугана. Я люблю все страдания своей жизни. Да Ваша литература, я читала, мне Сева совал с восторгами. Свободы нет, голубчик, нет пространств. Пепельницу какую-нибудь опишете так, что Бунин от зависти в гробу перевернется, а страсти нет. А искусство — это страсть. Это любовь. Это вечное небо. А вы за пепельницей неба не видите.
1) Если девушка обладает проницательным умом, лучше держать это в глубокой тайне, юмор ценится выше, а остроумие — нет. Это самый коварный талант из всех.
2) Столичный ум менее подвержен затянувшемуся юношескому эгоизму
3) Флирт — это женское искусство. Всегда нужно держать себя в форме.
4) Я пришел, чтобы объяснить свое поведение, но я не знаю как объяснить мое поведение
5) Ирония — это столкновение двух противоположностей для того, чтобы показать истину под маской юмора. Одной противополжностью должна быть правда, т. к. истина будет зависеть от этого.
6) Вершина женского харатера выражается в обязанностях дочери, сестры и, со временем, жены и матери. Для этого необходимо самопожертвование, бескорыстная любовь и тишина по утрам.
Если женщина обладает превосходством, например, пытливым умом, лучше всего держать это в тайне, чувство юмора приветствуется, мудрость — нет
7) Порой чувства как цветок — нужно время, чтобы распуститься.
Мы когда-то смеялись, и мелочи нас не бесили.
Только время ушло, желтизною окрасив листву
Мы сумели освоить науку безумных усилий
Да простое искусство — не ныть и тянуть бечеву.
Мы надежны, как банк. Мы храним при себе потайное.
Окружающий воздух горючим молчаньем пропах
Я люблю тебя, жизнь, несмотря на оскал паранойи
На холодных твоих, не знакомых с улыбкой губах.
Наш бикфордов шнурок всё короче, безудержно тлея;
И жестокая память чем дальше, тем жалит больней
Но пасется всё в тех же отрогах сизифово племя,
Не умея расстаться с привычною грудой камней.
Мы с тобою по классу терпенья давно уже профи.
Нам сподручней, когда без шампанского и конфетти
Мы нальем себе кофе на нашей транзитной Голгофе
И возьмем перекур. Потому что нам дальше идти.
Хоть палатку разбей у отрогов искусства,
Хоть построй там гостиницу типа «Хайатта»,
Но увы — свято место по-прежнему пусто,
Оттого ли, мой друг, что не так уж и свято!
Ты, пером или кистью ворочать умея,
Вдохновлен победительным чьим-то примером,
Но увы — если в зеркале видеть пигмея,
Очень трудно себя ощутить Гулливером.
И поди распрямись-ка в прокрустовой нише,
Где касаются крыши косматые тучи,
А повсюду — затылки забравшихся выше
Да упрямые спины умеющих круче.
Но козе уже больше не жить без баяна;
И звучат стимулятором множества маний
Двадцать пять человек, повторяющих рьяно,
Что тебя на земле нет белей и румяней.
Будь ты трижды любимым в масштабах планеты
Или трижды травим им при помощи дуста —
Не стучись в эту дверь и не думай про это.
Сочиняй. Свято место по-прежнему пусто.
Знаю я, где твои чувства.
Как, ширинка не натерла?
Секс, пойми, это искусство!
Для тебя искусство — порно.
Знаю я, что ты скучаешь.
И, как именно, известно.
Ты, родной, не понимаешь,
Что в штанах любви не место.
Ты, возможно, слишком молод
И не в курсе о проблеме.
Так не обуздать твой голод.
Может, просто, спишь не с теми.
Я могла бы стать той самой,
Что летать тебя научит.
Вожделенной, целью главной,
Стать мечтой, а не «до кучи».
Я могла бы Но не стоит.
У нас разные дороги
Ты хорош, никто не спорит.
И по нраву был бы многим.
****
На прощание послушай,
Будешь благодарен мне,
Страсть, сжигающая душу,
Возникает в голове.
С моей точки зрения, большая часть человеческого искусства создана под влиянием инстинкта продолжения рода. Поэтому человеческое пение и птичье имеют один источник. Все это может быть прекрасным искусством, тонким, глубокомысленным, но всё равно двигатель всего этого один. Это нужно принять с самого начала. Надо знать, где у тебя «мотор». Я вот знаю, где у меня «мотор». Здесь (показывает ладонью ниже живота.) В меня, как в часть человеческого рода, заложена программа — не позволить человечеству вымереть. Поэтому двигатель всего, что я делаю, находится именно здесь. И «бензин» поступает именно отсюда. А вот что я с этим сделаю, в какую форму облеку — вопрос моей собственной эстетики.
Исповедь
Я поставил несколько фильмов — «Ирония судьбы», «Служебный роман», «Гараж», О бедном гусаре замолвите слово», «Вокзал для двоих», «Жестокий романс», «Забытая мелодия для флейты», «Дорогая Елена Сергеевна» В этот период параллельно «с многочисленными и разнообразными занятиями и обязанностями существовало что-то вроде внутреннего монолога или, если хотите, стихотворного дневника. В стихах фиксировалось то, что не находило себе места, да и не могло найти, в сценариях и фильмах мучительное желание высказаться о личном, только моем, стремление поделиться чем-то заветным, жажда исповеди и побудили меня к стихотворству. Исповедь, я думаю, то, к чему властно тяготеет каждый вид искусства. В этом смысле поэзия наиболее интимна. В искренности, правдивости чувств, обнажении тайников души, умение заглянуть в человеческие глубины, наверное, суть поэзии.
Не выразить, не описать,
Не удержать в себе руками,
Горячим сердцем не объять,
Что в нас стучит сердце биением
Тревожит и болит в тиши,
Читаем мы, как откровение,
В глазах, как в зеркале души.
В глубинах глаз живёт молчанье,
Оно совсем не может лгать,
Мечты далёкой очертание,
Которую не удержать.
Скрываемая тщетно нежность,
Что у души на самом дне,
И мыслей сложных неизбежность
В раздумьях вечных о судьбе.
В них искренность и вдохновение,
Свет звёзд и отголоски снов,
В них вечность и одно мгновенье,
Лишающие сразу слов.
В глубинах глаз — истоки чувства,
И отражением — его суть,
Читать его — любви искусство,
Прекраснейшее из искусств!
Признание в любви — за гранью безрассудства.
Красивые слова, мелодия души.
Признание в любви — великое искусство
Звучанья двух сердец, готовых согрешить.
Признание в письме, ночная серенада,
Воздушный поцелуй, отправленный в ответ.
Кто любит — от любви не требует награды.
Услышишь слово «да», или услышишь «нет».
Признание в любви — тревога ожидания
Божественных минут сплетения робких рук.
Признание в любви: и первое свиданье,
И страстные слова, и поцелуя звук.
А каждый стих любви — конечно совершенство.
Написан он душой, пытающейся петь.
Боритесь за любовь. Какое же блаженство,
Зажечь костер любви и на костре сгореть!
Наша Таня громко плачет, пьёт вино и много курит.
В нашей Тане оптимизма ровно столько, сколько дури.
Наша Таня пьёт мартини, водкой щедро разбавляя.
Думает, что докатилась, доползла, дошла до края.
Таня знает толк в искусстве и мои стихи не любит.
Говорит, что слишком мрачно, прямо очень, прямо в кубе.
Таня любит свою кошку и плацкартные вагоны.
Таня хочет быть замужней, чтобы с платьем и законно.
Тане хочется уюта и просторную квартиру.
Мужики — казлы у Тани, идиоты и скотины,
Все придурки и уроды. и не может быть иначе.
Таня любит. только это не взаимно. Таня плачет.
Пишите женщинам стихи!
С неимоверным восхищеньем.
Пера воздушного штрихи,
Сплетая в строфы с упоеньем.
Сияньем солнечных лучей,
Согреют женщин ваши строки.
И донесут любви потоки
Восторгом пламенных речей.
Вы посвящайте оды им,
И мадригалы и сонеты,
И песен звучные куплеты,
Для женщин каждый стих любим.
Красою поэтичных строф,
Хореем, дактилем иль ямбом
С восторгом пойте дифирамбы,
И не жалейте нежных слов.
В ночной, загадочной тиши,
Заняв досуг благим искусством.
Пишите пылко, от души,
Пишите искренне и с чувством!
Он не танцует со мною самбу,
Он не играет со мною в Будду,
Он не находит во мне Кришну,
Он отрицает во мне Иисуса.
Он мой любимый, родной самый,
Больше искать никого не буду,
Даже не стану других слушать,
Он — мой костёр, и моё искусство.
Шепчут шаманы, поют канарейки,
Море кричит о большом цунами,
Женщины ищут тёплое, доброе.
Женщины бьются за превосходство.
Разум мой рьяный, разум мой меткий
Всё обещает тебя со снами.
Ангельской весточкой, быстрой,
Скорой влейся в меня, да и стань солнцем.
Где-то война обречённою струйкою липнет
К лицу оголтело и смело, и
Вот я, с тобою, хочешь — баюкай
Дитём, а хочешь, бери телом.
На две речушки расколовшись,
Когда ударились о камень,
Мы не течем друг в друге больше
Земля разлуки — между нами.
Я не могу винить преграду,
Что наше благо расщепила.
Куда б ты не несла прохладу,
Тот край навек мне будет милым.
Что там за новыми холмами?
Какое кто заполнит русло?
Кто знает, может только в драме
Есть пробуждение к искусству?
Прости. Взываю о прощенье
К тебе, к себе, к кому-то свыше
Я чувствую твое течение,
Сердцебиение твое слышу.
Ведь где-то, где-то у истока,
У той скалы сомкнуты реки,
Там два магических потока
Едины в боге-человеке.
Родная, не вини тот камень,
Быть может даль сведет нас новью.
Всё, что не проклято словами,
К нам возвращается любовью.
Резко меняется набор культурных текстов, который люди воспринимали в детстве и юности как некий образец для себя. Раньше поколения людей текли сквозь некие истины и стили. Сейчас, наоборот, за одну жизнь человек воспринимает множество стилей и направлений искусства. Начало твоей сознательной юности совпадает с доминированием художников одного стиля. Ты начинаешь вникать в изобразительное искусство, там уже доминирует другое. Начинаешь учиться — там третье. Выходишь из института — востребовано четвертое. Сам становишься художником — уже пятое. Ищешь свой собственный художнический язык — на дворе иные, шестые образцы. Только укрепился в них, начал выставляться, а это уже глубокая архаика, тебе на пятки наступают седьмые, восьмые, девятые, десятые. Смена поколений в искусстве идет со все убыстряющейся скоростью.
Современное изобразительное искусство это не искусство, которое изображает. Это искусство, являющее художника. Да, висят картины. Но, может, это не его картины, а подделки. Может, это часть перформанса, когда он начнет их сжигать. А, может, это периферийное действие, которое транслируется по телевизору в другое помещение, где все и происходит. Приходя на выставку, надо смотреть на художника: а как он себя ведет? Чем он назначил быть этим картинам? Может, они часть его художественной деятельности. А может, это часть его мистификационной деятельности. Может, это часть перформанса, а может, часть проекта длиной в десять лет.
Уже со слова падало табу,
Уже в душе не тьма одна стояла,
Но, прежде чем принять свою судьбу,
Еще отречься трижды предстояло.
Потом забуду. Точка.
Буду снова пустеть душой.
В забвение по веря, вдруг
На свободу выпущу шального,
Надолго загнанного в угол зверя
И на борьбу с ним свежих сил не брошу,
Пусть притворится солнцем или ветром.
Рукой протру слюду глазных окошек
От влаги, подступившей незаметно.
К великому безумству охладею,
Беспомощна в своём несовершенстве,
Но вновь пойму, что всё еще владею
Искусством выживать — исконно женским.
В корпоративной жизни, а именно в регулярных встречах подмастерьев и шествиях, он чувствовал ровно настолько, чтобы не бросалось в глаза ни его отсутствие, ни его присутствие. Ни друзей, ни знакомых он не имел, но тщательно следил за тем, чтобы его не сочли наглецом, ни отшепенцем. Он предоставил другим подмастерьям находить его общество пресным и унылым. Он был мастером в искусстве распространять скуку и выдавать себя за неотесанного болвана, разумеется не перебарщивая настолько, чтобы над ним можно было злорадно насмехаться или превращать его в жертву грубых цеховых шуток. Ему удалось казаться совершенно неинтересным. Его оставили в покое. А он больше ничего не желал.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Искусство» — 1 238 шт.
