Цитаты в теме «храм», стр. 6 ▷ Socratify.Net

На небе вороны

На небе вороны, под небом монахи,
И я между ними, в расшитой рубахе.
Лежу на просторе, светла и пригожа.
И солнце взрослее, и ветер моложе.

Меня отпевали в громадине храма.
Была я невеста, Прекрасная Дама.
Душа моя рядом стояла и пела,
А люди, не веря, смотрели на тело.

Судьба и молитва менялись местами.
Молчал мой любимый, и крестное знамя
Лицо его светом едва освещало.
Простила ему, я ему все прощала.

Земля, задрожав от печального звона,
Смахнула две капли на лики иконы,
Что мирно покоилась между руками.
Ее целовало веселое пламя.

Свеча догорела, упало кадило,
Земля, застонав, превращалась в могилу.
Я бросилась в небо за легкой синицей.
Теперь я на воле, я — белая птица.

Взлетев на прощанье, смеясь над родными,
Смеялась я, горя их не понимая.
Мы встретимся вскоре, но будем иными,
Есть вечная воля, зовет меня стая.

Древняя китайская мудрость гласит:
«НИ СЫ», что означает:
«Будь безмятежен, словно цветок
Лотоса у подножия храма истины»

Я попытался на это ответить:
Когда ты на пороге храма истины,
Будь безмятежен, словно лотоса цветок.
Вперёд, входи смелей, там все таинственно.

НИ СЫ, товарищ! Знай, что ты не одинок.
Какая, милые китайцы, у вас речь!
Как с русским языком всё это сходно!
От вашей мудрости: "НИ СЫ» — ни встать, ни лечь!
Вы уж простите, как-то лёжа — неудобно.

В наушниках тихо играет блюз, про то, что «сегодня» кипит ключом
Ты знаешь, я просто тебя люблю, ни грамма не думая ни о чем;
Какая мне разница, где и с кем проводишь ты ночи свои и дни,
Меня перемкнуло на сотне клемм и закоротило тобой одним.

Потом разметало по всем мирам, в которых витала твоя душа —
И вновь возвратило к тебе, как в храм, безумные мысли легко смешав
С запутанной памятью сотен лет, немыслимой мудростью древних дней.
Мой ласковый ясный и чистый свет, мой мир согревающий все нежней

Вот — столько бы выплеснуть, а слова — они замирают у самых губ,
Их только-то высказаться едва хватает, и веришь ли — не могу
Но — лягу, как ладан, тебе в ладонь, просыплешь в курильницу — задымлюсь,
Стекая стихами на твой огонь. В наушниках тихо играет блюз.

Священник Таннэн вывешивал ветряные колокольчики и при этом пояснял: «Это не потому, что мне нравится, как они звенят. Я вешаю их для того, чтобы знать направление ветра на случаи пожара, ибо это единственное, что может принести беду, когда у тебя большой храм». В ветреные ночи он не спал, а ходил вокруг храма. В течение всей его жизни огонь в его жаровне никогда не гас, и он всегда клал возле подушки бумажный фонарь и огниво. Он говорил; «В минуту опасности люди начинают суетиться, и некому быстро зажечь огонь».

Однажды, когда господин Сано Укё собирался перейти на другой берег реки Такао, оказалось, что мост ремонтируют и одну сваю никак не могут вытащить. Господин Укё соскочил с коня, крепко ухватился за сваю, издал крик и начал тянуть ее вверх. Раздался оглушительный треск, и, хотя он смог поднять сваю на высоту собственного роста, дальше она не шла и вскоре погрузилась в воду. По возвращении домой он почувствовал себя плохо и внезапно умер.
Когда похоронная процессия пересекала мост Такао, направляясь в храм Дзёбару, тело выскочило из гроба и упало в реку. Шестнадцатилетний прислужник из Сюфукудзи немедленно прыгнул в реку и ухватился за покойника. После этого все бросились к реке и вытащили труп. Поступок юноши произвел большое впечатление на главного монаха, и он велел другим прислужникам брать пример с этого молодого человека. Говорят, что впоследствии он стал очень знаменитым монахом.

В храме все должны быть серьезны, кроме того, кто является предметом культа

Розы тотчас увядали в её руках,
Лепестки, опадая на мятую ткань,
Возились на скрюченных пауках
В бокалы, где умирала шампань.

В королевстве смертей Королева жила,
Жизнь это смерть, и за свой долгий век,
Она не влюблялась и грустной была,
Пока в её не храм не зашёл человек.

Доверие есть первое условие дружбы; оно, можно сказать, служит преддверием храма, тогда как готовность идти на жертвы является самим храмом.

— Есть ли Бог?— Он есть, Его не может не быть. Что Ему все храмы и алтари, ведь истинный храм — в душе, и в своем сердце каждый должен воздвигнуть Ему алтарь

Мир этот — во мне; он совершенно не похож на другие знакомые мне миры. Никак не думаю, что он моя личная собственность — это просто мой личный угол зрения, и в этом смысле он единственный в своем роде. Но начнешь высказываться на таком единственном в своем роде языке — и никто не поймет тебя: великое сооружение останется неувиденным. Эти мысли кружили во мне: что толку строить храм, которого никто не увидит?

Тюрьмы – это храмы, где дьяволы учат молиться. Захлопывая дверь чьей-то камеры, мы поворачиваем в ране нож судьбы, потому что при этом мы запираем человека наедине с его ненавистью.

Жалость – разновидность любви, которая ничего не требует взамен и потому является своего рода молитвой. А по усопшему всегда надо помолиться. Замолкнувшее сердце, застывший купол недышащей груди, оплывшие свечи глаз требуют молитвы. Каждый умерший – это разрушенный храм, и, глядя на него, мы должны пожалеть его и помолиться за него.

Твоя любовь — моя религия,
А ты сама — моя реликвия.
Какая мысль была великая —
Заговорить с тобой тогда.

Чтоб наши жизни стали парами
Чтоб наши спальни стали храмами!
А мы, возможно, и не правыми,
Но победившими года.

Странный и смешной вы народ! Жили весь век свой нищими и строили храмы божие.

Я не хожу в храмы синагоги
Мечети церкви костёлы соборы
Я хожу в дождь когда он кончается
На небе вывешивают радугу
Я верю в того кто её раскрасил.

Бывают в жизни минуты, когда даже неверующий готов исповедовать религию того храма, который окажется близ него.

Многие храмы в Азии удивляют путника несоответствием между бедностью пустых комнат и многоступенчатой роскошью крыши – с загнутыми вверх углами, драгоценными резными драконами и алой черепицей. Символический смысл здесь понятен: сокровища следует собирать не на земле, а на небе. Стены символизируют этот мир, крыша следующий. Посмотреть на само строение – халупа. А посмотреть на крышу – дворец.

Обойди все страны, и ты можешь найти города без стен, без письменности, без правителей, без дворцов, без богатств, без монет, но никто не видел ещё города, лишённого храмов и богов, города, в котором бы не воссылались молитвы, не клялись именем божества.

Да, это несомненно: каждый из нас — храм. Но что заключено в пустом пространстве моего храма?
Эстер. Заир.
Она заполняет его. Она — единственная причина того, что я ещё жив. Я оглядываюсь вокруг и понимаю, почему стою сейчас в центральной нефе, почему мчался по обледенелой автостраде и томился в пробках — для того, чтобы помнить, что надо ежедневно перестраивать себя; для того, чтобы — впервые в жизни — признать: я люблю другого человека больше, чем самого себя.

Ты войдёшь однажды в Божий храм,
Не поняв, что это сердца зов.
Без молитвы, без креста, но сам
Постоишь, не скажешь нужных слов.

Перед ясным образом Христа
Ты свечу затеплишь: вдруг спасёт?
Ты ещё не знаешь, что настал
Обращения к Богу твой черёд.

Долгим эхом в Небе прозвучал
Самый важный шаг в твоей судьбе:
Перед Богом чистая свеча
В тихом храме плачет о тебе.