Цитаты в теме «художник», стр. 8 ▷ Socratify.Net

Мы, художники, лучше, чем большинство других, знаем о последствиях для души, и пустота, которую она чувствует сейчас, - это адское бремя, невыразимое, острое чувство.

Что ей снится? Что ей снится,
Скажи, что ей снится,
Когда осень кружит над столицей,
Когда дождь барабанит по лицам,

Что ей снится, скажи, что ей снится?
Как узнать и к кому обратиться?
Может снится ей поезд в Ниццу,
Может резкая боль в пояснице,

Что ей снится, скажи, что ей снится?
Может бицепс, огромнейший бицепс,
Или может быть мачо в халате,
Может булочки снятся с корицей,

Или утка в больничной палате
Что ей снится, когда мне не спится,
Как бы рядом мне с ней оказаться,
Чтобы спеть миллион композиций,

Сочиненных Вивальди и Бахом?
Чтоб прочесть миллионы стишинок,
Полозковой, но можно и Сои,
А потом с ней шептаться спросонок,

Нежно-нежно, как шелест снежинок
Выводить ей на теле узоры,
Как художник мелками пастели,
Как по дереву шпагою Зорро,
Чтоб проснуться в одной постели.

Людей типа Гарри на свете довольно много, к этому типу принадлежат, в частности, многие художники. Все эти люди заключают в себе две души, два существа, божественное начало и дьявольское, материнская и отцовская кровь, способность к счастью и способность к страданию смешались и перемешались в них так же враждебно и беспорядочно, как человек и волк в Гарри. И эти люди, чья жизнь весьма беспокойна, ощущают порой, в свои редкие мгновения счастья, такую силу, такую невыразимую красоту, пена мгновенного счастья вздымается порой настолько высоко и ослепительно над морем страданья, что лучи от этой короткой вспышки счастья доходят и до других и их околдовывают.

Жизнь — маскарад. Надо ли всегда носить одну и ту же маску? Это зависит от маски — и от вас. Если маска вам не идёт, если она вам мешает, если вам кажется, что она вынуждает вас играть роль, для которой вы не созданы, попытайтесь заменить её другой. Их множество. Вот важная маска многообещающего политика; вот маска художника, к которой лучше всего подойдет яркая ковбойка с расстёгнутым воротом; а вот маска будущего медика с проницательным взглядом из-под очков. Ещё есть время выбирать. Но будьте осторожны! Маска сама станет править бал. Другие маски будут принимать вас за того, кем вы кажетесь. Отправляясь на бал жизни, выберите себе подходящую маску.

Легенды Арбата
1) И пьют, и вступают спьяну в дикие связи, пропадают в городе, теряют копии, растрачивают командировочные и икают в президиуме; и все это вместе и называется кинофестиваль.
2) Курочка по зёрнышку клюёт, а весь двор в дерьме.
3) Не обижайте детей. Из них вырастает непредсказуемое. Жизнь коротка — искусство мстительно. Отдача художника бывает страшной, и даже он сам не может совладать со своим талантом.
4) Нищета не украшает никого, кроме кандидатов в депутаты.
5) В Москве есть все, кроме правды.

МОНОЛОГ «ХУДОЖНИКА»

Прожитая жизнь - сложение чисел:
Сумма дней, недель, мгновений, лет
Я вдруг осознал - я живописец,
Вечно создающий твой портрет.

Для импровизаций и художеств
Мне не нужен, в общем, черновик.
Может, кто другой не сразу может,
Я ж эскизы делать не привык.

Я малюю на живой модели,
Притушил слезой бездонный взгляд.
Легкий штрих - глазищи потемнели,
Потому что вытерпели ад.

Я прорисовал твои морщины,
В волосы добавил белизны
Натуральный цвет люблю в картинах,
Я противник басмы или хны.

Перекрасил - в горькую! - улыбку,
Два мазка, - и ты нехороша.
Я без красок этого добился,
Без кистей и без карандаша.

Близких раним походя, без смысла
Гасим в них глубинный теплый свет
Сам собою как-то получился
Этот твой теперешний портрет.

Мусорный ветер — дым из трубы,
Плач природы, смех сатаны,
А все оттого, что мы
Любили ловить ветра
И разбрасывать камни.

Песочный город построенный мной,
Давным-давно смыт волной,
Мой взгляд похож на твой,
В нем нет ничего кроме снов
И забытого счастья.

Дым на небе, дым на земле
Вместо людей — машины,
Мертвые рыбы в иссохшей реке,
Зловонный зной пустыни.
Моя смерть разрубит цепи сна,
Когда мы будем вместе.

Ты умна, а я идиот,
И неважно кто из нас раздает
Даже если мне повезет,
И в моей руке будет туз,
В твоей будет джокер.

Так не бойся милая ляг на снег,
Слепой художник напишет портрет,
Воспоет твои формы поэт,
И станет звездой актер
Бродячего цирка.

«На цыпочках, неслышно, чуть дыша,
Вуалью серой закрывая просинь,
Листвою золотистою шурша,
В плаще дождя вошла в мой город осень.

И как художник любит свой мольберт,
Дождливый балахон по улицам таская,
Дома окрасила в любимый мокрый цвет,
Другие краски дождиком смывая.

Листвы причудливый срывая сарафан,
Себе под ноги стелет бука — осень,
Деревья ёжась прячутся в туман,
Стыдливо ветви одеяние просят.

Шагает осень тихо, чуть дыша,
Грибки зонтов прохожих поливая.
На цыпочках, печально, не спеша,
Вуалью серой город покрывая.»

Кончается ли всё со смертью, нет ли после нее еще чего то? Быть может, для художника расстаться с жизнью вовсе не самое трудное? Мне, разумеется, обо всём этом ничего не известно, но всякий раз, когда я вижу звёзды, я начинаю мечтать так же непроизвольно, как я мечтаю, глядя на чёрные точки, которыми на географической карте обозначены города и деревни. Почему, спрашиваю я себя, светлые точки на небосклоне должны быть менее доступны для нас, чем черные точки на карте Франции? Подобно тому, как нас везет поезд, когда мы едем в Руан или Тараскон, смерть уносит нас к звёздам. Впрочем, в этом рассуждении бесспорно лишь одно: пока мы живём, мы не можем отправиться на звезду, равно как, умерев, не можем сесть в поезд. Вполне вероятно, что холера, сифилис, чахотка, рак — не что иное, как небесные средства передвижения, играющие ту же роль, что пароходы, омнибусы и поезда на земле. А естественная смерть от старости равнозначна пешему способу передвижения.

Человек никогда не нарисует картину, превосходящую банальный узор инея на стекле или круги на воде в простой луже, когда идет дождь. Человек никогда не сочинит музыку, которая станет совершеннее, чем пение птиц за окном или стон ветра в пустыне. Человек никогда не напишет стихов более откровенных и трепетных, чем мягкий свет в глазах влюбленного мальчишки или дрожь пальцев умирающего старика. Но мы все же создаём Может быть потому, что любовь, одетая в наряд ярости или острой грусти, но всегда именно любовь, закипая в сердце, застывая чёрной смолой в глубине глаз неминуемо ищет выхода, выплеска вовне, разрывая грудь, оседая на кончиках кистей, падая в разбросанные ноты. Собирая в нас все самое лучшее, с болью и кровью отрывая истоки вдохновения от обнаженной души, безумно смеющейся или упершейся взглядом расширенных зрачков в видимую только ей бездну. И потому поэты смотрят больными, красными от недосыпа глазами в небо, подбирая ускользающее слово, и потому музыканты продолжают осатанело перебирать струны уже негнущимися от холода пальцами, ничего не видя вокруг, и поэтому художники сходят с ума, падая на колени возле недописанного холста и плача Но именно в такие моменты эти странные, живущие глубоко внутри себя люди, столь ранимые в пространстве твердого мира, зашивающее под кожу свои слабости, вдыхающие вместе с острым воздухом ядовитую пыльцу творчества Именно в такие моменты они видят Бога.

Я ничего не имею против беспредметной живописи, лишь бы был виден субъект художника.

Один художник разобрал свою модель на части.

Поэт — это художник пишущий с натуры, но только не кистью, а стихами, когда ему позирует прекрасная Муза.

В наш век газеты пытаются заставить публику судить о скульпторе не по его скульптурам, а по тому, как он относится к жене; о художнике — по размеру его доходов, и о поэте — по цвету его галстука.

Художник не стремится что либо доказывать. Доказать можно что угодно, даже несомненные истины.

Мне кажется, что когда Он видит мой образ у него сердце бьётся справа, а когда отходит от моего образа, то его сердце бьётся слева. И это не потому, что у него два сердца, а потому, что он мой профиль на нашем большом зеркале моей губной помадой нарисовал. Он у меня художник.

Он был художником, но весьма посредственным, однако те картины, что он рисовал в своей голове, были просто прекрасны.
И жена ему не изменяла, однако ему казалось, что жена ходила налево. Откуда ему было знать, что все извилины его мозга от природы просто были закручены поворотами влево.

Вращаясь среди ученых и художников, очень легко ошибиться в обратном направлении: нередко в замечательном ученом мы находим посредственного человека, а в посредственном художнике очень часто — чрезвычайно замечательного человека.

Всякий портрет, написанный с любовью, – это, в сущности, портрет самого художника, а не того, кто ему позировал. Не его, а самого себя раскрывает на полотне художник.

Кто к жизни относится как художник, тому мозгом служит душа.