Цитаты в теме «корабль», стр. 20
Трудно понять китайцев и женщин.
Я знал китайцев, которые два-три года терпеливо просиживали над кусочком слоновой кости величиной с орех. Из этого бесформенного куска китаец с помощью целой армии крохотных ножичков и пилочек вырезывал корабль — чудо хитроумия и терпения: корабль имел все снасти, паруса, нес на себе соответствующее количество команды, причем каждый из матросов был величиной с маковое зерно, а канаты были так тонки, что даже не отбрасывали тени — и все это было ни к чему Не говоря уже о том, что на таком судне нельзя было сделать самой незначительной поездки — сам корабль был настолько хрупок и непрочен, что одно легкое нажатие ладони уничтожало сатанинский труд глупого китайца.
Женская ложь часто напоминает мне китайский корабль величиной с орех — масса терпения, хитрости- и все это совершенно бесцельно, безрезультатно, все гибнет от простого прикосновения.
Порой по улице бредёшь —
Нахлынет вдруг невесть откуда
И по спине пройдёт, как дрожь,
Бессмысленная жажда чуда.
Не то, чтоб встал кентавр какой
У магазина под часами,
Не то чтоб на Серпуховской
Открылось море с парусами,
Не то чтоб захотелось — и ввысь,
Кометой взвиться над Москвою,
Иль хоть по улице пройтись
На полвершка над мостовою.
Когда комета не взвилась,
И это назови удачей.
Жаль, у пространств иная связь,
И времена живут иначе.
На белом свете чуда нет,
Есть только ожидание чуда.
На том и держится поэт,
Что эта жажда ниоткуда.
Она ждала тебя сто лет,
Под фонарём изнемогая
Ты ею дорожи, поэт,
Она — твоя Серпуховская,
Твой город, и твоя земля,
И не взлетевшая комета,
И даже парус корабля,
Сто лет, сгинувший со света.
Затем и на земле живём,
Работаем и узнаём
Друг друга по её приметам,
Что ей придётся стать стихом,
Когда и ты рождён поэтом.
Я открываю почтовый ящик —
Связь между прошлым и настоящим,
Я как корабль, где-то там стоящий,
Затертый между льдин.
Я остаюсь в этом нашем прошлом
Между святым и постыдно пошлым —
Ты уж прости, если только можно,
И строго не суди.
Kак бы хотелось остаться прежним,
Пусть не святым, но любимым, нежным,
Даже когда за окошком снежно —
Только бы ты была.
Линия нашей судьбы прямая,
Но горькой правды не принимая,
Я каждый год ожидаю мая,
Словно цветок тепла.
Эта тоска просто выше крыши,
Может быть, всё-таки, ты услышишь,
Что-то предложишь немного выше,
Чем мой привычный сплин.
Ты разорвёшь сети одиночеств,
Где пропадаю и дни, и ночи,
И откровения тех пророчеств,
Где я совсем один.
Я открываю почтовый ящик,
Что-то в своей темноте таящий,
Пусть говорят, что совсем пропащий,
Пусть говорят — не верь!
Пусть говорят, что проходит лето,
Я ведь упрямый, ты знаешь это —
Ты напиши, я уже с ответом
И открываю дверь.
А счастье - не птица, не лезвие в голенище,
Не взгляд через восемь дубовых столов в упор.
Вот капитан. Капитан ничего не ищет.
Не изменяет порту, сменяя порт.
Вот капитан: семь пядей, косая сажень.
Море в глазах, и на сердце - морская соль.
Он видел все шесть смертей своих.
Рад был каждой. Седьмая вгляделась сильнее в его лицо.
Что говорят о нем? И говорят вообще ли? -
Шесть возвращений и слабого закалят!
Такая весна: ветра задувают
В щели и сушат ладони уставшего корабля,
А он не выходит из порта, нося седьмое бессмертие:
Волны звенят о сердечный борт -
Так море собой вытесняет другое море,
Если другое море - сама любовь.
Вот капитан. Капитан ничего не ищет:
Все те, кто обрел, но не ценит - всегда слабы,
Ведь счастье - не птица, не лезвие в голенище.
Счастье - всё то, без чего ты не можешь быть.
Без него она ему не пишет, не звонит,
И что с ним, где он, ей не интересно.
И это бесконечное «Прости»
Воспринимается, как бесполезной песней.
А было ж время, когда как шальная,
Кричала в трубку, вне себя от счастья.
«Любимый! Родненький! Я по тебе скучаю,
Звони! Звони пожалуйста почаще!»
Сама себе не верит. Что случилось?
Уплыли вдаль, подобно кораблю,
Те чувства, что так бережно хранила.
Теперь: «Его я больше не люблю»
Нет Дело не в другом мужчине,
Ее не нужно в этом упрекать.
Просто однажды, что-то изменилось,
Устала верить, и чего-то ждать.
Жизнь отвлекла, своею суетой,
Уже не страшно, что так все произошло.
Привыкла жить, с душевной пустотою,
И радоваться жизни без него.
Теперь не бьются в унисон сердца,
Все это прошлое из памяти, — как сон.
Любовь угасла,- пусть не до конца,
Жить стало проще, на немного, без.
Только Сплин так может, черт побери...
Я помню только комнату и стол,
И желтый свет над ним.
Я помню, как разбился на куски,
Твой глиняный кувшин.
Не спеши...
Нам остается сделать ход
На линию вперед,
И нам помогут молоко и мед
Молоко и мед.
От неба до последних этажей,
Совсем подать рукой,
Тебе давным давно пора забыть
О том , кто я такой.
Но постой...
Ты не бросай стихи в огонь,
Огонь их не возьмет,
Тебя согреют молоко и мед.
Молоко и мед.
Я помню только комнату и стол,
И кисть дрожит в руке.
Как будто я опять забыл зажечь
Фонарь на маяке.
Вдалеке...
Уже сигналят корабли,
Весна растопит лед,
И к нам вернутся молоко и мед,
И нас согреют молоко и мед,
И нам помогут молоко и мед ,
Молоко и мед.
Трудно быть богом и направлять корабли,
Галс выбирая, да так, чтобы точно, а гавань.
Встав на обочине пыльных дорог судьбы
Трудно устроить пикник среди разнотравий.
Трудно быть богом и осень сменять зимой,
А на весну рассаживать ландышей россыпь,
Чтобы потом их своей всемогущей рукой
Отогревать от снегов и крещенских морозов.
Трудно быть богом, труднее самим собой,
В море житейских страстей уметь оставаться,
Чтобы вести корабли свои твердой рукой
К гавани тихой, и в ней же пришвартоваться.
Трудно прожить, никогда не жалея о том,
Что среди сотен предложенных богом маршрутов,
Ты выбрал верный, оставив сомнения в том,
Что был рожден ради этой счастливой минуты.
Не кричу «Будь моим!» — онемели от
холода губы.
(Я давно осознала — слова ничего не
решат).
Я согреться мечтала давно —
автостопом до Кубы,
А теперь согревает меня твой
поношенный шарф.
Не вцепляюсь в рукав. Разучилась
просить — «оставайся».
Я умею приказывать. Только тебе —
не хочу.
Это после тебя я увенчана венским
вальсом?
Он звучит в голове. Мне пора
показаться врачу?
Не рыдаю, не плачу, не хнычу. Все
как-то стихами
Алым парусом топится печь на моем
корабле.
Лучше дряхлый трамвай, чем до
блеска начищенный Хаммер,
Лучше просто улыбка, чем тысяча
легких рублей.
Он пытался купить. (Обещал мне
просторы Америк,
и Австралий, и Африк, и что только
не обещал) —
Почему мне приятнее моря
заснеженный берег,
где с тобой — до упаду — о диких
сердечных вещах?
Почему с ним была —
оскорбительной и аскорбинной?
А с тобой позапрошлым останется
только гореть?
Если честно, отдам ресторанный
обед с нелюбимым
За дешевую красную пачку твоих
сигарет
Всё. Забудь глаза мои зелёные.
Теперь пусть тонут в них чужие корабли.
Той осенью — ещё мы не влюблённые,
А этой — у любви мы на мели.
Сейчас в них океаны не бездонные,
И в омут я зову теперь других,
А мы на чувствах стали закалённые,
И просыпаемся уже в руках чужих.
Сердца горят, но как испепелённые,
Скорее тлеют будто угольки,
Они тоскою сталь чуть прожжённые,
Как опаляют крылья мотыльки.
И мысли наши словно отрешённые,
И память всю списали на нули.
Ах, слава Богу, что мы не влюблённые,
Хотя страдаем у любви мы на мели.
Что ж ты смотришь на меня искоса?
Словно больше обвинить некого
Я бы всё что на душе высказал,
Но поймёшь ли ты печаль мою, зеркало?
Как корабль, не доплывший до пристани,
Полосую океан времени
Я бы целый век искал истину,
Только не дал Бог безумцу терпения!
Я взлетел бы в небеса светлые,
И оставил на земле мысли мрачные,
Но увы — любовь моя — безответная,
И на птиц уже все крылья истрачены
Я уплыл бы навсегда рыбою,
В синеву морских глубин вечную,
Но опять иду на дно глыбою —
В море мне без плавников делать нечего!
Убегаю от себя крысою
С корабля, за полчаса до крушения,
Не смотри хотя бы ты искоса,
О, безликое моё отражение.
Знаешь, тот, кто боится заплыть за буйки
Непременно полюбит твой взгляд,
Потому что глаза твои глубоки,
Потому что глаза твои — яд!
Маяком он будет стоять на мели
И смотреть в бесконечную тьму,
Потому что из глаз твоих корабли
Никогда не вернутся к нему
Он забудет людей, и когда его стен
Вдруг коснётся чужая рука,
Он услышит в глазах твоих пенье сирен
И уткнётся лицом в облака.
И лишь только решит он проститься с тобой
И остаться с пришедшей с земли,
В его грудь, словно молот ударит прибой,
И он рухнет в объятья твои!
Твои нежные губы холодной волной
Оборвут его призрачный сон
Он увидит твоё каменистое дно,
И обломки таких же, как он.
Лошади умеют плавать,
Но — не хорошо, недалеко.
«Глория» — по-русски значит «Слава» —
Это вам запомнится легко.
Плыл корабль, своим названием гордый,
Океан пытаясь превозмочь.
В трюме, добрыми мотая мордами,
Лошади топтались день и ночь.
Тыща лошадей! Подков четыре тыщи!
Счастья все ж они не принесли.
Мина кораблю пробила днище,
Далеко-далёко от земли.
Люди сели в лодки, в шлюпки влезли,
Лошади поплыли просто так.
Как же быть и что же делать, если
Нету мест на лодках и плотах?
Плыл по океану рыжий остров.
В море, в синем, остров плыл гнедой.
Им казалось — плавать очень просто,
Океан казался им рекой.
Но не видно у реки той края,
На исходе лошадиных сил
Лошади заржали, проклиная,
Тех, кто в океане их топил.
Кони шли на дно и тихо ржали, ржали,
Все на дно покуда не ушли
Вот и все. А все-таки мне жаль их,
Рыжих, не увидевших земли.
Лошади умеют плавать,
Но — не хорошо. Недалеко.
«Глория» — по-русски — значит «Слава»,-
Это вам запомнится легко.
Шёл корабль, своим названием гордый,
Океан стараясь превозмочь.
В трюме, добрыми мотая мордами,
Тыща лощадей топталась день и ночь.
Тыща лошадей! Подков четыре тыщи!
Счастья все ж они не принесли.
Мина кораблю пробила днище
Далеко-далёко от земли.
Люди сели в лодки, в шлюпки влезли.
Лошади поплыли просто так.
Что ж им было делать, бедным, если
Нету мест на лодках и плотах?
Плыл по океану рыжий остров.
В море в синем остров плыл гнедой.
И сперва казалось — плавать просто,
Океан казался им рекой.
Но не видно у реки той края,
На исходе лошадиных сил
Вдруг заржали кони, возражая
Тем, кто в океане их топил.
Кони шли на дно и ржали, ржали,
Все на дно покуда не пошли.
Вот и всё. А всё-таки мне жаль их —
Рыжих, не увидевших земли.
Любовь настоящая, что чайка парящая
Над бесконечностью диких морей.
Любовь настоящая, что солнце палящее,
Костры разжигает в душе у людей.
Любовь настоящая так к счастью манящая,
Она, что маяк, для души кораблей.
Любовь настоящая, бывает скорбящая,
От одиночества страсти своей,
Горька и мучительна, подчас оскорбительна,
Но только о встрече ты с ней не жалей.
Любовь настоящая, что лава кипящая,
Жизни движенье заложено в ней.
Порою опасная, но всё же прекрасная,
И ты сохранить её в сердце сумей.
В Российской Армии девчата
Сегодня служат. Посмотри!
Пред ними тянутся ребята,
Несут их в космос корабли!
Средь них немало дев красивых
И все со службою на «ты»
Нет, не принцессы эти дивы,
А королевы красоты.
Стоят в строю, глаза сверкают,
А как на них сидит мундир!
Пред ними офицеры тают,
Однако знает командир,
Что дисциплина в этой части
На должной будет высоте.
Отпор они любой напасти
Дадут, забыв о красоте!
В армейский праздник, что сегодня
Россия будет отмечать,
Нет тех, кто бы фужер не поднял
Чтобы любви им пожелать.
Как ныне празднично одеты
Все королевы красоты!
Им офицеры и кадеты
Улыбки дарят и цветы.
Я давно не просила а можно поговорим?
Я недолго, ведь у тебя же — века и судьбы
Но ведь это должно же быть трудно:
На всех — один нет, не трудно,
Я знаю когда так безмерно любишь
Знаю, ною, но ты ведь привык,
Все ведь просят сил, исполнения всех желаний
А может чаю? И скажи еще раз,
Ты ведь точно меня простил?
Почему же тогда я сама себя не прощаю?
Вот скажи, на Земле не один миллиард людей,
Почему же тогда существует такое слово: «одиночество»
И спасения нет нигде знаю,
Ною опять и тебе это все не ново
Все, что дашь — я возьму, а всего, что не дашь —
Не надо, все равно получу сполна как Адам и Ева
Знаешь, так тяжело, когда нету с собою сладу
Это ною не я это где-то внутри и слева
Сыт по горло ты всеми «бунтами на корабле»,
Но всегда отвечаешь и любишь,
К тебе не придраться
Только как же безмерно
Скучаешь по этой Земле,
Чтоб столетиями миллиардами возвращаться.
Лучше словно хрустальный фужер расколоться (на счастье),
Чем сиять, притворяясь, что всё хорошо для престижа,
Перезрелым гранатом рвануться на мелкие части,
Чем дождаться из губ, говоривших «люблю»: «Ненавижу»!
Лучше выпорхнуть голубем прочь из разломанной клетки,
Оцарапавшись грудью до крови об острые прутья,
Чем с когда-то ласкавшей руки есть по крохе объедки
Прошлых чувств, запивая словесною лживою мутью!
Лучше вздохом последним: «Прощай » обрубить все канаты,
Что так крепко (казалось) держали корабль на приколе,
Чем привычкой вязать — всем, что дорого было когда-то —
Понапрасну уставшие души друг друга неволя.
Закутавшись в платок своей надежды,
Облизывая с губ морскую соль,
Стою на опустевшем побережье
И вдаль опять смотрю, как та Ассоль.
Там, за спиной, твой город. Он разрушен.
Снегами замело следы потерь.
Кто по обломкам плачет? Он не нужен.
Есть жизнь в другой реальности теперь.
И я не плачу — это просто брызги
Стекают по щекам. Сегодня шторм.
Разбитая мечта напиться вдрызг бы!
И даже есть коньяк, а лучше ром.
Зима длиною в бесконечность.
И ветер не меняется — восток
Сложить себе из льдинок слово «Вечность»
Я, как и Кай, смогла бы. На все сто.
Забыться. Слушать ветер, крики чаек
Одной солёно-горький вкус во рту
Брожу по побережью. Замечаю,
Что свой корабль уже ищу в порту.
Я - в путь. Я забираю шум прибоя
И блеск в глазах, что цветом — карамель,
И память — всё, что было не со мною,
И в песне ветра имя — Даниэль.
расскажи мне, любимый, балладу, поведай мне сагу,
как манил океан и разлитого солнца стеклярус...
но корабль, к сожаленью, корабликом был...из бумаги,
и сорвало бушующим ветром беспомощный парус;
витражи миражей отражали пожухлые листья,
в настроениях осени слёзы-осадки понятны,
журавли улетали на юг, а в мозаике истин
доминантами - чёрные дыры и белые пятна;
был в ажурном сплетении слов лихорадочный глянец,
(глянца улиц и лиц характерный критерий - изнанка),
в грёзах розовых зорь, как в озёрах лазурных, купаясь,
кто-то заново строил мосты и песочные замки...
жаль, удача порою коварна, а может капризна
для заложников вечной...игры? пресловутой морали?
но любая игра многогранна аспектами призмы,
в категориях «недо» и «пере» - исход тривиален.
расскажи мне, любимый, новеллу, поведай легенду,
где сомненья героев растаяли в призрачном дыме,
постарайся придумать обычный роман с хеппи эндом,
будет вымыслом всё, но с единственной целью - во имя...
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Корабль» — 433 шт.
