Цитаты в теме «лес», стр. 38
Морозный лес.
В парадном одеяние
Деревья-мумии, деревья-изваяния...
Я восхищаюсь этой красотой,
Глаз не свожу,
А сердцем не приемлю.
Люблю землею пахнущую землю
И под ногой листвы упругий слой.
Люблю кипение, вздохи, шелест, шорох,
Величественный гул над головой,
Брусничники на рыжих косогорах,
Кочкарники с каемчатой травой...
Труд муравьев, и птичьи новоселья,
И любопытных белок беготню...
Внезапной грусти,шумного веселья
Чередование по сто раз на дню.
Люблю я все, что плещется, струится,
Рождается, меняется, растет,
И старится, и смерти не боится...
Не выношу безжизненных красот!
Когда январским лесом прохожу я
И он молчит, в сто цветных блестках сплошь,
Одно я повторяю, торжествуя:
"А все-таки ты скоро оживешь!"
А может быть, останусь жить?
Как знать, как знать?
И буду с радостью дружить?
Как знать, как знать?
А может быть, мой черный час
Не так уж плох?
Еще в запасе счастья часть,
Щепотка крох...
Еще осталось: ночь, мороз,
Снегов моря
И безнадежное до слез —
«Любимая!».
И этот свет, на краткий миг,
В твоем лице,
Как будто не лицо, а лик
В святом венце.
И в три окна, в сугробах, дом —
Леса кругом,
Когда февраль, как белый зверь,
Скребется в дверь...
Еще в той лампе фитилек
Тобой зажжен,
Как желтый жалкий мотылек,
Трепещет он...
Как ночь души моей грозна,
Что делать с ней?
О, честные твои глаза
Куда честней!
О, добрые твои глаза
И, словно плеть,
Слова, когда потом нельзя
Ни спать, ни петь.
*************
Чуть-чуть бы счастья наскрести,
Чтобы суметь
Себя спасти, тебя спасти,
Не умереть!
Ты все еще тревожишься — что будет?
А ничего. Все будет так, как есть.
Поговорят, осудят, позабудут,-
У каждого свои заботы есть.
Не будет ничего А что нам нужно?
Уж нам ли не отпущено богатств: то мрак,
То свет, то зелено, то вьюжно,
Вот в лес весной отправимся, бог даст.
Нет, не уляжется,не перебродит!
Не то, что лечат с помощью разлук,
Не та болезнь, которая проходит,
Не в наши годы. Так-то, милый друг!
И только ночью боль порой разбудит,
Как в сердце — нож.
Подушку закушу и плачу, плачу, ничего не будет!
А я живу, хожу, смеюсь, дышу
Сбежать быстихотворение выложено мной (автором) в последней редакции, просьба не предъявлять претензий по поводу повторов.Сбежать бы из города в снежные зимние горы,
Где в белых нарядах застыли колючие ели,
Туда, где морозы на окнах рисуют узоры
И крик петухов по утрам поднимает с постели.
Где нужно вставать под палящие блики рассвета,
Смотреть, как в печи неспеша догорают поленья
В то время, как в бешеном ритме кружится планета,
Мне хочется просто дышать, наслаждаясь мгновеньем
Сбежать бы туда, где дымок устремляется в небо,
Где звёзды ночами блаженно целуют вершины,
Где лес раскрывает объятия миру, и мне бы
В священном безмолвии чтить вековые седины
Сбежать бы из города Только к чему разговоры?
Пути отступления вновь перекрыли метели,
А где-то давно заждались меня снежные горы
И в белых нарядах чудные колючие ели
Этот большой мирПесня из кинофильма "Москва - Кассиопея".Ночь прошла, будто прошла боль,
Спит земля, пусть отдохнет, пусть.
У Земли, как и у нас с тобой,
Там впереди, долгий, как жизнь, путь.
Я возьму этот большой мир,
Каждый день, каждый его час,
Если что-то я забуду,
Вряд ли звезды примут нас.
Я возьму щебет земных птиц,
Я возьму добрых ручьев плеск,
Я возьму свет грозовых зарниц,
Шепот ветров, зимний пустой лес
Я возьму память земных верст,
Буду плыть в спелом, густом льне.
Там вдали, там, возле синих звезд
Солнце Земли будет светить мне.Вспомнилось после прочтения #490523.
Он смотрел на каторжных товарищей своих и удивлялся: как тоже все они любили жизнь, как они дорожили ею! Именно, ему показалось, что в остроге её ещё более любят и ценят и более дорожат ею, чем на свободе. Каких страшных мук и истязаний не перенесли иные из них, например, бродяги! Неужели уж столько может для них значить один какой-нибудь луч солнца, дремучий лес, где-нибудь в неведомой глуши холодный ключ, отмеченный ещё с третьего года, и о свидании с которым бродяга мечтает как о свидании с любовницей, видит его во сне, зелёную травку кругом его, поющую птичку в кусте? Всматриваясь дальше, он видел примеры, ещё более необъяснимые.
Когда волнуется желтеющая нива,
И свежий лес шумит при звуке ветерка,
И прячется в саду малиновая слива
Под тенью сладостной зеленого листка,
Когда росой обрызганный душистой,
Румяным вечером иль утра в час златой,
Из-под куста мне ландыш серебристый
Приветливо кивает головой,
Когда студеный ключ играет по оврагу
И, погружая мысль в какой-то смутный сон,
Лепечет мне таинственную сагу
Про мирный край, откуда мчится он, -
Тогда смиряется души моей тревога,
Тогда расходятся морщины на челе,
И счастье я могу постигнуть на земле,
И в небесах я вижу Бога...
В одном лесу жил-был медведь. Он в страхе всех держал.
Инакомыслящих зверей он на запчасти рвал.
Никто в лесу давным-давно медведю не дерзил,
И всякий кланялся ему, подарки подносил.
И слово против возразить ему никто не мог,
Медведь себе вообразил, что он и царь, и бог.
И вот, однажды, он решил за мёдом не ходить,
Сказал, что пчёлы этот мёд должны ему носить.
Но на медвежий наглый рёв сказали пчёлы: «Нет».
Для них медведь ни царь, ни бог и ни авторитет.
Медведь от злости закипел, вот-вот повалит пар.
И он на пасеку рванул, чтоб нанести удар.
Но пчёлы — это не хорьки, у них, один за всех.
Медведю пчёлы дали бой, ему, подпортив мех.
Он ноги кое-как унёс, за речку убежал,
В бинтах, в больнице целый год, замотанный лежал.
Хочу медведю дать совет, и будет он таким:
В чужой не суйся монастырь с уставом со своим.
Одержимый
Луна плывёт, как круглый щит
Давно убитого героя,
А сердце ноет и стучит,
Уныло чуя роковое.
Чрез дымный луг и хмурый лес,
И угрожающее море
Бредёт с копьем наперевес
Моё чудовищное горе.
Напрасно я спешу к коню,
Хватаю с трепетом поводья
И, обезумевший, гоню
Его в ночные половодья.
В болоте тёмном дикий бой
Для всех останется неведом,
И верх одержит надо мной
Привыкший к сумрачным победам:
Мне сразу в очи хлынет мгла
На полном, бешеном галопе
Я буду выбит из седла
И покачусь в ночные топи.
Как будет страшен этот час!
Я буду сжат доспехом тесным,
И, как всегда, о coup de grâce
Я возоплю пред неизвестным.
Я угадаю шаг глухой
В неверной мгле ночного дыма,
Но, как всегда, передо мной
Пройдёт неведомое мимо
И утром встану я один,
А девы, рады играм вешним,
Шепнут: «Вот странный паладин
С душой, измученной нездешним».
Оглушенная ревом и топотом,
Облеченная в пламя и дымы,
О тебе, моя Африка, шепотом
В небесах говорят серафимы.
И твое раскрывая Евангелие,
Повесть жизни ужасной и чудной,
О неопытном думают ангеле,
Что приставлен к тебе, безрассудной.
Про деяния свои и фантазии,
Про звериную душу послушай,
Ты, на дереве древней Евразии
Исполинской висящая грушей.
Обреченный тебе, я поведаю
О вождях в леопардовых шкурах,
Что во мраке лесов за победою
Водят полчища воинов хмурых;
О деревнях с кумирами древними,
Что смеются улыбкой недоброй,
И о львах, что стоят над деревнями
И хвостом ударяют о ребра.
Дай за это дорогу мне торную,
Там, где нету пути человеку,
Дай назвать моим именем черную,
До сих пор не открытую реку.
И последняя милость, с которою
Отойду я в селения святые,
Дай скончаться под той сикоморою,
Где с Христом отдыхала Мария.
Артур стал на колени и нагнулся над краем пропасти. Огромные сосны, окутанные вечерними сумерками, стояли, словно часовые, вдоль узких речных берегов. Прошла минута — солнце, красное, как раскаленный уголь, спряталось за зубчатый утес, и все вокруг потухло. Что-то темное, грозное надвинулось на долину. Отвесные скалы на западе торчали в небе, точно клыки какого-то чудовища, которое вот-вот бросится на свою жертву и унесет ее вниз, в расверстую пасть пропасти, где лес глухо стонал на ветру. Высокие сосны острыми ножами поднимались ввысь, шепча чуть слышно: «Упади на нас! ». Горный поток бурлил и клокотал во тьме, в неизбывном отчаянии кидаясь на каменные стены своей тюрьмы.
— Padre! — Артур встал и, вздрогнув, отшатнулся от края бездны. — Это похоже на преисподнюю!
— Нет, сын мой, — тихо проговорил Монтанелли, — это похоже на человеческую душу.
— На души тех, кто бродит во тьме и кого смерть осеняет своим крылом?
— На души тех, с кем ты ежедневно встречаешься на улицах.
Пусть я не разгадал чудес,
Только знаю наверняка,
У нее в душе — темный лес,
У меня — лесная река.
В ночь, когда и надежды нет,
Я ломлюсь в ее бурелом
И бреду на призрачный свет,
Удивляясь, откуда он.
И не веря ни в рай, ни в ад,
В темной чаще ищу ответ,
Но всегда возвращаюсь назад,
Не дойдя до места, где свет.
А когда в голубом далеке
Солнца круг еще не высок,
Ты выходишь к моей реке
И ступаешь на мой песок.
Я смываю твои следы.
Я все ближе день ото дня.
Жаль, что ты боишься воды
И не можешь проплыть меня
И когда под вечер закат
Разукрасит своды небес,
Ты подаришь последний взгляд
И уйдешь в свой сумрачный лес.
Видно дан мне удел такой,
Не считая ни дней ни лет,
Сквозь тебя проплывать рекой,
Удивляясь, откуда свет.
Выбор всегда за тобой.
Наш не лёгкий, но захватывающий и интересный путь начинается с рождения. Дорога жизни длинная и, только от нас зависит, как мы по ней пройдёмся.
Позади, если оглянуться — пустота, разбитое корыто, если не двигаться дальше.
С одной стороны диван и заманчивая пустота каркающих ворон. Если свернуть туда, тяжело вырулить, может затянуть, как это происходит со многими. И тоже начнёшь каркать на пустую не плодовитую жизнь.
Свернёшь в другую сторону, там одни стервятники да шакалы (можешь самостоятельно додумать, что обычно происходит в подобных ситуациях: унижение и разочарование). Не многим осознавшим подобную ошибку удаётся выйти на правильный путь.
Я выбираю путь вперёд. Через чащу леса с дикими хищниками, вооружившись острыми знаниями в предстоящем бою, и меткими целями к достижению света через тьму.
Осень ранняя. Падают листья.
Осторожно ступайте в траву.
Каждый лист — это мордочка лисья
Вот земля, на которой живу.
Лисы ссорятся, лисы тоскуют,
лисы празднуют, плачут, поют,
а когда они трубки раскурят,
значит — дождички скоро польют.
По стволам пробегает горенье,
и стволы пропадают во рву.
Каждый ствол — это тело оленье
Вот земля, на которой живу.
Красный дуб с голубыми рогами
ждет соперника из тишины
Осторожней: топор под ногами!
А дороги назад сожжены!
Но в лесу, у соснового входа,
кто-то верит в него наяву
Ничего не попишешь: природа!
Вот земля, на которой живу.
Снег белее, лучше песни
В мире маленьких людей.
Каждый ветер — бури вестник.
Каждый взрослый — чародей.
Сказки-в снах, простор-в квартире,
Ожидание чудес
Только в этом странном мире
Все деревья — до небес!
Не найти сердечек шире
Только здесь, ни дать, ни взять —
всем Наташкам — по четыре,
всем Аленушкам — по пять!
Мир, в котором нет обмана.
Слезы — дождика вода!
Тут живет на свете мама,
Не старея никогда.
Сани по лесу несутся
Чай с вареньем, теплый плед
Я хочу туда вернуться!
Не хочу быть взрослой! Нет!
В будни нашей карусели
Планов, дел, семей, идей —
Очутитесь раз в неделю
В мире маленьких людей.
Распахните окна шире,
И верните время вспять! -
Где Наташкам — по четыре,
а Аленушкам — по пять!
Послушай сказку: дряхлый старец,
Годов восьмидесяти, не меньше,
Из леса дальнего в Афины
Таскал огромные поленья.
Был труд его настолько тяжек,
Что жаждал он одной лишь смерти
И лютую, молил смиренно: —
Приди, о Смерть! О Смерть, не медли! —
И Смерть услышала однажды,
Стуча доспехами скелета,
Пред ним явилась и сказала
На костяном своем наречие:
— Ты звал меня, чего ты хочешь? —
И старец, задрожав, ответил:
— Хочу, чтоб ты мне пособила
Вязанку дров взвалить на плечи.
Как бы ни было трудно и тяжело, всегда выбирайте жизнь!
Тот, кто в расцвете юности
Вышел прекрасным свежим утром
Из дома возлюбленной
И за кем обожаемая рука
Бесшумно закрыла дверь,
Кто шел, сам не зная куда,
Взирая на леса и равнины,
Кто не слышал слов,
Обращенных к нему прохожими,
Кто сидел на уединенной скамейке,
Смеясь и плача без причины,
Кто прижимал руки к лицу,
Вдохнуть остатки аромата,
Кто вдруг забыл обо всем,
Что он делал на земле до этой минуты,
Кто говорил с деревьями на дороге и с птицами,
Пролетавшими мимо, кто, наконец,
Попав в общество людей,
Вел себя как счастливый безумец,
А потом, опустившись на колени,
Благодарил бога за это счастье, -
Тот не станет жаловаться,
Умирая: он обладал женщиной,
Которую любил.
Быть может, Бог, сотворивший все это, — зол и не приемлет собственного своего творения, быть может, Он смеется над ним и злорадствует? Нет, Он не может быть зол — Он, сотворивший косуль и оленей, рыб и птиц, лес и цветы и зимы и весны. Но трещина прошла по всему творению, оттого ли, что вышло оно несовершенным и злосчастным, оттого ли, что, может быть, именно эта брешь и тоска человеческого бытия есть некий особый замысел Божий, оттого ли, что это есть семя Врага, первородный грех? Но почему же тоска эта и неудовлетворенность — грех? Разве не рождается из нее все прекрасное и святое, создаваемое человеком и возвращаемое Богу как благодарная жертва?«Нарцисс и Гольдмунд»
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Лес» — 907 шт.
