Цитаты в теме «лучшее», стр. 139
Материнская любовь — прежде всего дар. Но дарует она, чтобы довести ребенка до той черты, после которой он в этом даре нуждаться не будет. Мы кормим детей, чтобы они со временем сами научились есть, мы учим их, чтобы они выучились, чему нужно. Эта любовь работает против себя самой. Цель наша — стать ненужными. «Я больше им не нужна» — награда для матери, признание хорошо выполненного дела. Но инстинкт по природе своей этому противится. Он тоже хочет ребенку добра, только — своего, от матери исходящего. Если не включится более высокая любовь, которая хочет любимому добра, откуда бы оно ни исходило, мать не сдается. Чаще всего так и бывает. Чтобы в ней нуждались, мать выдумывает несуществующие нужды или отучает ребенка от самостоятельности. Совесть ее при этом чиста. Она не без оснований думает, что любовь ее — дар, и выводит из этого, что эгоизма в ней нет.
Сердце мое, пульс — перестуком бусин
Звуки скруглятся протяжным тугим жужжаньем.
Сердце мое пружинит:
«Останься, будь с ним,
Не допускай ухода во избежание
Мук одиночества, жаркой колючей ломки,
Долгих скитаний безводности, безвоздушия.
Будешь ходить, как тень, как рисунок плоский,
И ощущать, как утрата гнетет и душит».
Сердце мое говорит:
«Не снимай обета сумеречной
Растворенности в нем до знака.
Тебе никогда так вслух не сказать об этом,
Чтоб поняли все, как путь у вас одинаков »
Сердце стучит, неглупое, но шальное,
Звяканье бусин, жерло седых вулканов.
Приди, приникай к нему ухом и слушай снова,
Как в нем дрожит твое имя, не иссякая.
Сердце стучит, а я становлюсь все суше
В борьбе затяжной с одичалым мотивом бусин.
Я - маятник между холодным «так будет лучше»
И слишком горячим, так слепо манящим «будь с ним».
Потерпи, уступи и прости —
Так Святые Отцы нас учили, Чтоб на жизненно верном пути
Злые силы с дороги не сбили.
Потерпи, уступи и прости, И тебе точно так же уступят.
Очень просто удар нанести, Если злоба на злобу наступит.
Ослепит все глаза пеленой
По зловеще безумному нраву, А во гневе слепого слепой
Обязательно свалит в канаву.
Сколько в мире хороших семей, Неразлучных на веки, казалось, Из-за некой гордыни своей, Неуступчивой, в ссорах распалось.
Потерпи, уступи и прости —
И тебе точно так же простится.
Непрощеных и Бог не простит —
Все дела на весах Ясновидца.
Без греха — единицы людей.
Все мы грешные в суетной жизни.
Чем увенчан конец твоих дней, Если ты не прощал своим ближним?
Потерпи, уступи и прости —
И тебе все простят и уступят.
И на жизненно важном пути
Доброта обоюдно проступит.
Я привыкаю, раны свои зализываю
Реже и реже вздрагиваю от твоего имени
Забываю родной твой запах, учусь жить сызнова,
Даже во сне не прошу тебя: «позови меня» .
Месяц прошел, второй, вот и третий встретила.
Начинаю верить, что жизнь еще продолжается.
Привожу себе доводы в том, что мужчины ветрены
И твоя судьба – никак меня не касается
Забываю твой образ, твой голос, твое дыхание .
Твое чуткое тело и руки, что так восторженно
К моему прикасались, сливаясь с моим желанием
Ты опять позвонил ну за что же ты так, хороший мой?
Я жизнь люблю и умереть боюсь.
Взглянули бы, как я под током бьюсь
И гнусь, как язь в руках у рыболова,
Когда я перевоплощаюсь в слово.
Но я не рыба и не рыболов.
И я из обитателей углов,
Похожий на Раскольникова с виду.
Как скрипку я держу свою обиду.
Терзай меня — не изменюсь в лице.
Жизнь хороша, особенно в конце,
Хоть под дождем и без гроша в кармане,
Хоть в Судный день — с иголкою в гортани.
А! Этот сон! Малютка-жизнь, дыши,
Возьми мои последние гроши,
Не отпускай меня вниз головою
В пространство мировое, шаровое!
Не просите у Бога любви.
Попросите семью и мужа,
Чтобы вместе растить детей,
Чтобы вместе их щебет слушать.
Быть и в горе, и в радости рядом.
И не ждать с неба манны небесной.
Закатать рукава и вместе
Замесить счастья, радости тесто.
А потом испеките пирог,
И гостей пригласить побольше.
И начать строить вместе дом,
Строить дом свой большой и уютный.
Пригласите в свой дом любовь,
Пригласите надежду и веру.
И творите всегда добро.
И живите всегда вы в мире.
Не просите у Бога денег,
Попросите лучше работу,
Чтобы в поте лица добывать их,
Для того, чтоб семью обеспечить.
Попросите у Бога здоровье,
Если чем-то больны, то можно.
Попросите жизни такой,
Что б успеть сделать то, что важно.
Не просите у Бога отмщения,
Каждый будет и так наказан,
Раз кого-то, когда-то обидел,
Все воздастся ему, поймите.
Мы грешны все, мы несовершенны,
И живем, как котята слепые.
Да просите вы всё, что хотите.
Бог все видит, он Вас услышит.
Знаешь, мой милый, о чём я мечтаю?
Чтоб вместе мы были с тобою всегда.
Ещё я хочу — уютный наш домик,
Который согрел бы огнём очага.
А в доме том тёплом — орава детишек,
Твоих и моих — любимых детей.
На стенах совместные фото и снимки,
Где мы всей семьёй готовим обед.
Ещё обязательно будет собака,
А лучше уж две — вдвоём веселей.
И кошку нам надо, что пела бы песни
И тёрлась об ноги, встречая гостей.
А двор мы займём под радужный садик,
Красивых и нежных букетов цветов.
А ты по утрам их с любовью подаришь,
И пусть ароматом наполнит наш дом.
А самое главное — я хочу счастья,
Простого и женского, где ты со мной
И можно без кошки и даже собаки —
Лишь всё остальное и наша любовь.
Когда о ком-то говорят «звезда», я почему-то всегда слышу «***». Знаете, что я еще слышу, когда при мне говорят «звезда»? Я слышу «мудак». Не до конца понимаю, почему. Может, потому, что одна из лучших сторон того, что ты звезда — это возможность получить лучшие места в самолете? Те самые, которые ты никогда не получишь просто так. Но ведь это обман, и никто в самолете не будет относиться к тебе по-настоящему хорошо. Конечно, тебя будут отлично обслуживать, но когда ты будешь выходить, они подумаю: «О, мудак пошел! Если бы мы не принесли ему эти гребаные шоколадки, он, наверное, изошел бы от злости слюной».
Лошади умеют плавать,
Но не хорошо, не далеко,
Глория по-русски значит слава,
Это вам запомнится легко.
Шел корабль своим названием гордый,
Океан старались превозмочь,
В трюме добрыми мотая головами,
Лошади томились день и ночь.
Тыща лошадей, подков четыре тыщи,
Счастья людям вы не принесли,
Мина кораблю пробила днище,
Далеко-далеко от земли.
Люди сели в шлюпки, в лодки сели,
Лошади поплыли просто так,
Как же быть и что же делать, если,
Места нет на лодках и плотах.
Плыл по океану рыжий остров,
В синем море остров плыл гнедой,
Лошадям казалось плавать просто,
Океан казался им рекой.
Но не видно у реки той краю,
На исходе лошадиных сил,
Вдруг заржали кони возражая,
Тем, кто в океане их топил.
Кони шли на дно и ржали, ржали,
Все на дно покуда не ушли,
Вот и все, но все-таки мне жаль их,
Рыжих, не увидевших земли.
Любимые руки сегодня тебя не обняли,
И снова одна, он, наверное, тоже один.
И светит луна, под которой когда-то гуляли,
И снится вновь лучший и сотен и тысяч мужчин.
Во сне он загадочный, близкий, безмерно любимый,
По телу бежит наслаждения мягкая дрожь,
И с кем он теперь — безнадежно далекий мужчина,
И снова печаль — не вернешь, ничего не вернешь.
И снится тот миг восхищения и пылких признаний,
И нежность улыбки, тепло обнимающих рук,
Как много осталось несбывшихся ярких желаний,
Как мало успели, как много доставили мук.
Предали любовь, растоптали, забыли, распяли.
Зачем? Почему? Наверное, много причин,
Но каждую ночь друг-друга во сне вспоминали,
И снился ей лучший из сотен и тысяч мужчин.
Я не розовая пантера и не английская королева,
Я танцую на углях и сплю на гвоздях,
Я не смотрю на право и не хожу налево,
И довольно легко существую, закованная в цепях.
Мне чужды автоматизм и отточенные движения,
Я не Ассоль и не Герда, скорей Клеопатра, укушенная змеей.
Я осуждаю ложь и кровосмешение,
Но постоянно, хронически, болею тобой.
Я вовсе не идеал, а только одна из многих,
Не блондинка, не принцесса, утонченная в шелках.
Плачу, смеюсь, и тону в твоих строгих
Цвета каштана, больших и выразительных глазах.
Я не богиня, не исполняю заветные три желания,
Я слишком живая, чтобы быть такой как надо тебе.
Ты знаешь меня лучше всех и я, заранее,
Оставлю после себя ромашку на твоем родовом гербе.
Дома твоего простой уют.
Дома, где любви высокой ждут.
В плед закутываясь зябко,
Рада мне всегда хозяйка,
Если забегу на 5 минут.
В доме этом — книжек этажи.
Кто из нас счастливее, скажи?
Ты ли — книжница святая,
Я ли — женщина земная?
Кто из нас счастливее, скажи?
Две женщины сидели у огня.
Одна была похожа на меня.
Другая — просто вылитая ты
Две женщины сидели у черты.
А там, за тем пределом, за чертой,
Любви кружился призрак золотой.
Я любовь искала на Земле.
Много раз ступала по золе
Я нашла ее и, вроде,
Хорошо мне в несвободе,
В нежной и протяжной кабале.
Ты всю жизнь витала в облаках,
Вот уже сединки на висках
Отчего — никто не знает,
До сих пор не угасает
Отблеск золотой в твоих глазах?!
Две женщины сидели у огня.
Одна была похожа на меня,
Другая — просто вылитая ты
Две женщины сидели у черты.
А там, за тем пределом, за чертой,
Любви кружился призрак золотой.
Признавайтесь в любви, даже если боитесь отказа,
Даже если на все сто процентов уверены в нём.
Говорите смешные слова и нелепые фразы,
Озаряйте обыденность тусклую ярким огнём.
Признавайтесь в любви, не жалея ни слов, ни эмоций.
И не бойтесь остаться, растратив себя, на мели.
В жизни, кроме любви, нет других маяков, карт и лоций.
А без них кораблям никогда не достигнуть земли.
Признавайтесь в любви тем, кто нужен вам, дорог и близок.
(Лучше сделать, чем плакать, что мог, но, увы, не успел.)
Исполняйте мечты и, смеясь, потакайте капризам,
А малыш-купидон по колдует над меткостью стрел.
Признавайтесь в любви, не пытайтесь скрывать её в сердце.
Не страшны холода, если вы отдаёте тепло.
Если вашим огнём удалось хоть кому-то согреться,
Вы поймёте когда-нибудь, как вам в любви повезло.
Было время, я хотел выучить сто языков. И на каждом из них хотел рассказать людям евангельскую историю. «Пусть миллионы поверят в Иисуса Христа», — думал я и твердил наизусть турецкие фразы, французские глаголы и персидские пословицы.
А однажды случилось увидеть в торговом центре просящего милостыню корейца (а может, вьетнамца, кто их разберет). Он не знал языка и не мог рассказать, как здесь оказался. Ему нужны были не деньги, а еда. Это читалось в его глазах.
Я взял его за руку и повел к одному из фаст-фудов. Купил суп, хлеб, второе и сок. Ничего не сказал, но подумал: «Ради Тебя, Господи».
Это было пару лет назад. Языки я так и не выучил, а то была моя лучшая проповедь.
Господин Кацусигэ сказал: «Боится ли смерти человек из Хидзэна, или нет,— неважно. Меня беспокоит то, что люди пренебрежительно относятся к приказанию соблюдать правила поведения и этикета. Я боюсь, что весь клан, наши родственники и старейшины,
люди вдумчивые и серьезные, посчитают, что приказ придерживаться правил этикета — это всего лишь формальность. Раньше были люди, которые хорошо разбирались в подобных вещах, и, если кто-то отходил от установленных правил, они могли вспомнить, как следует правильно поступать, и все становилось на свои места. Я отдал этот приказ, потому что сейчас люди склонны с пренебрежением относиться к такого рода вещам».
В мире много, очень много плохих врачей. Не могу огульно заявить: "все врачи плохие". Много хороших, но и плохих — тоже. Доказательства? Спросите, что они читают и что умеют. Читают — из практиков — единицы. Умеют — более или менее — врачи хирургического профиля. Потому что им без рукоделья просто нельзя врачевать. Терапевты искренне считают, что им ничего не нужно уметь — ни анализ сделать, ни на рентгене посмотреть, ни плевру пункутировать. Есть, мол, для этого узкие специалисты. А мы, мол, общие врачи.
Кто там в дверях скребётся, еле-еле?..
Открыл, и натурально обалдел:
- Вы Новый год? Что с вами, заболели?
- Отнюдь, скорее просто постарел.
Ну хорошо, прошу за стол садиться.
Нальём по «полной», чтоб избыть печаль,
Опохмелившись, заново родиться –
Визит повторный будем отмечать.
Прекрасен мир! С надеждой дерзновенной
Мечты свои отпустим на простор.
Счастливые, надеюсь, перемены
Нас ждут, непрухе вечной в перекор.
Вот Старый Новый год желает счастья,
И обещает – будет всё путём.
Для этого нет никаких препятствий,
Помимо тех, что сами создаём.
В конце тоннеля – свет… Удачи, люди!
Чтоб всё, что загадали вы, сбылось!
Пусть чудаки надеются на чудо,
А я, к примеру, только - «на авось».
С улыбкою пойду по первопутку,
Легко найду земной свой парадиз…
Да так, ведь, не бывает, жизнь – не шутка.
Но шутка – это тоже наша жизнь.
Признаком хорошего афоризма является не только его краткость, но также и то, что он является питательной средой для глубоких размышлений, что, в конечном итоге, делает афоризм объектом тщательного анализа с последующим его комментированием. Все святые писания — Бхават-Гита, Библия, Коран — являются источниками афоризмов и не теряют своей актуальности и поныне, так как они отвечают всем требованиям хорошего афоризма: тематическая актуальность, легкость и привлекательность формы изложения и, конечно, наличие морали, то есть, то что может быть поучительным для человека.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Лучшее» — 10 000 шт.
