Цитаты в теме «мрак», стр. 15
А потом мы с тобой все же встретимся. и неважно
На том свете ли, этом - важно, что встрече быть.
Если б бог дал нам шанс с тобою встречаться чаще
Вряд ли мы равносильно могли этот дар ценить;
А потом будет воздух. морозный, слегка игривый
Обжигая нам губы, он в небо уйдет, как пар.
Словно ноты души - знакомые нам мотивы
Мы услышим в груди. и все. это есть финал.
Потом мне привидится (в странном прощальном вальсе)
Чья-то тень у стены, с затылком твоим. и я
Нарушая всю слаженность, снова начну пытаться
Возвратить невозможное чтоб на круги своя.
Тень исчезнет со светом свечи на одном из окон
Появлением своим рассеяв тяжелый мрак
Неуверенно, тяжко, сбиваясь дыханием, робко
Я смогу только вымолвить в воздух немое "как"
Тишина поглотит каждый звук, словно капля чашу
Переполнит до края, где край есть умение жить.
А потом мы с тобой все же встретимся. и неважно
На том свете ли, этом - важно, что встрече быть.
Неудовлетворенная женщина, а кто она?
Ненастье, злость, совсем чума
На всех сорвавшись, как с цепи
На милю к ней не подходи
То вдруг в истерике — кричит,
То вдруг немая — все молчит.
Внезапно плачет просто так,
И солнца нету — полный мрак
Машину водит, как чумная,
Совсем контроля нет — дурная.
И все плохие — ненавидит
Хорошего совсем не видит.
И женский пол терпеть не может,
Что бедной женщине поможет?
Мужчины, милые, сумейте!
Ее по полной от имейте!
Ведь нам, девчонкам, будет проще,
Не будет злобы женской мощной!
За что меня — то подрезать?
Как идиотке обгонять?
Мужчины, милые, спасите!
Вы злюку эту захотите!
Пусть будет ласковой и доброй,
И светлой будет ей погода.
И женщин сытых уважает!
И лишь по нужной полосе эзжает!
Уже закат малиновый хлопочет
В поблекшем небе, стиснув удила:
Остатки дня за ужином прикончит,
Пока взойдут небесные тела.
Не нарушая принятых традиций,
Запустит диск луна на небосклон,
И мрака перепуганная птица
Взмахнет в ночи трепещущим крылом,
Раздув вокруг светящиеся угли
Созвездий, собранных в космический массив,
И хвост кометы, заплетенный в букли,
Окажется поистине красив,
Когда по небу огнедышащим драконом
Пред взором восхищенным промелькнет.
И оставаясь там, за рубиконом,
Прошедший день вернуться не рискнет.
Замри, от мирской суеты отвлекись на мгновенье!
Склонись у Креста, на котором свершилось спасенье,
Отдай Иисусу грехи — все, что душу тревожат.
Смиренно склонись у Креста — и Спаситель поможет.
Он умер, чтоб мраку и тлену не жил ты в угоду,
Он умер, чтоб дать тебе радость, покой и свободу,
Он умер, чтоб больше ты не был у смерти во власти,
Он умер, чтоб верою принял ты Вечное Счастье.
Отдай Искупителю сердце, открой Ему душу!
Любовь Иисуса твои предрассудки разрушит,
Она уничтожит преграды, прогонит сомненья!
Склонись у Креста, получая в подарок спасенье!
Если боль ковыряется когтем в душе,
Если сердце кричит куликом в камыше,
Если кофе с вином не спасают уже —
Душит мрак,
Если лестница в рай привела тебя в ад,
Если солнечный день тебя видеть не рад,
Если жизнь — опостылевших масок парад,
В каждой — враг,
Если крылья теряют перо за пером,
Если домом не стал недостроенный дом,
Если вместо любви в горле горечи ком,
Гарь и шлак,
Верю я — ты отыщешь от счастья ключи,
Верю я — ты станцуешь фламенко в ночи,
Верю я! Ты не веришь? Не спорь, промолчи —
Будет так.
Что было, то было
Я все простила
Та любовь в душе остыла,
И больше не тлеют ее угольки
*********
Глуха была ночь
И рассвет был не близко
Мы повстречались с тобой
На распутье дорог
Я любовь свою тебе предложила
Ту, которую понять ты не смог.
Долго-долго в печали я молила судьбу
Упрошала о единственной встрече
Я не знала, о чем я прошу
Но, к счастью, Бог есть на свете.
Все закончилось просто
Сердце мое, ты растоптав
Уничтожил все свои шансы
На надгробии Любви ты написал:
«Я доволен собою, поверьте»
**********
После мрака рассвет, после ночи день
Вот тогда я не выдержав фальши
В день, когда наступает апрель
Отворила жизни новой дверцу
Через год, в честь когда
Все соловьи поутру
Напевали мне песни о лете
Я отпустила тебя навсегда
На века, тысячелетия.
Разреши мне любить тебя просто -
Без кастрюль, утюгов и подушек -
Так в лесах колоссальные сосны
Держат небо штыками верхушек,
Так вода в ручейке говорливом
Гладит камни, песок и осоки...
Словно в детстве, большом и счастливом,
Игнорируя грани и сроки,
Разреши мне любить тебя глупо -
Без надежды, без веры,
Без смысла -
Так стрела, вырываясь из лука,
Бьёт искусно в победные числа,
Так светила в галактиках дальних
Языками сканируют бездну...
Разреши мне любить тебя тайно -
Даже если я сгину, исчезну
В самый адовый, самый треклятый
Судный день, где беда и облава,
Разреши мне любить тебя свято.
Не имея на большее права,
Задыхаясь во мраке колючем,
Просто верить: ты есть ещё где-то,
Мой единственный солнечный лучик,
Мой последний глоточек рассвета.
Мой ангел, мой хранитель света,
Он раньше видел путь земной,
Во мне узнал судьбу поэта
И поднял крылья надо мной!
В дыму, бессонными ночами,
Когда на сердце мрак и лед,
Мне светлый лик его сияет,
И карандаш в руке поет!
Поет о чувствах и утратах,
О лжи и бренности заветов,
Поет о том, что вечно свято,
Поет о днях лишенных света
О светлых грезах позади,
О том, что неизбежно ждёт,
И эпитафии любви
С надломом горестным поет
О ангел мой, в пылу стенаний,
Один союзник мой в ночи,
Он иногда слезу роняет
На неподвижный лик свечи
А в час, когда я сломлен сном,
И отзвучали все куплеты,
Он обмахнет меня крылом,
И улыбнется вдруг рассветом.
Найди меня в пучине жизни,
Заметь в водовороте дней!
Потребуй у судьбы капризной,
Прохладой утренней повей!
Разрушь преграды между нами,
Низвергни этот мир в Весну!
Вскружи как пух над тополями
Шальную голову мою!
Нагрянь внезапно, ниоткуда,
Наполни небо синевой!
Пусть не богат, но счастлив буду!
Пусть не силен, но мрак долой!
Живу, себя надеждой теша,
Надеюсь, сумрачно живя,
Но с каждым днём надежда меньше,
Ведь он проходит без тебя
Но будет день-ты в жизнь мою ворвешься!
И паутину мрака разорвешь!
Войдешь ко мне, любовью назовешься,
И добровольцем в пленники возьмёшь!
Пророки миллионы лет
Всечасно видят судьбы,
Идущие на божий свет
С рождения подсудны.
Без равенства души — тоска,
Пространство слышит мысли,
У безразличия пелена —
Нет жалости, нет жизни.
Есть пустота, но, что страшней,
У бездны — молчаливость,
Средь многоликости теней
Жизнь прячется стыдливо.
У смерти миллионы лиц,
Жизнь повторяет вечность,
Опустошением гробниц
Зло ищет путь конечный.
Мгновенье заполняет мир,
У власти сила солнца,
Кто ведает, тот ощутил
Мрак в глубине колодца.
Быть частью, звеном на пути бытия,
Простой передачей в цепи обновления?
В чём миссия или задача моя?
В чём смысл, в чём секрет моего появления?
Земля нам — горнило, чистилище, фронт?
Ведёт нас судьба или знак зодиака?
Что вечно скрывает от нас горизонт —
Там сполохи света иль омуты мрака?
В глазах сумасшедших, в учёных умах,
В гранёном стакане, в дыму папиросы,
На смертном одре и в родильных домах —
Вопросы, вопросы, вопросы, вопросы
И тяжесть от них, и брожение в крови.
Не думай, а просто живи, как придётся —
С любовью, надеждой и верой живи.
Глядишь, сам собою ответ и найдётся.
Простой, как вода, или ясный, как день,
Как миг озарения во тьме без просветов:
Есть сферы, которым предписана тень —
Вопросы, что вечно живут без ответов.
Восемь лет страна неотвратимо шла ко дну, как её знаменитая подводная лодка. Нам проповедовали диктатуру закона, но убивали в тюрьме тех, кто добивался справедливости. Нам говорили, ВВП растет, но уничтожали бизнес. Нам обещали навести порядок, но погружали страну во мрак Средневековья. И теперь Он хочет вернуться? Чтобы угробить страну? Чтобы сказать, что она утонула? Хватит! Старое не может быть новым. Мы не хотим терпеть еще 12 лет. Мы хотим законного порядка и свободы. Так вышло, что спасти нас можешь только ты, законно избранный своим народом действующий Президент. Потому что только у тебя есть право отправить премьер-министра в отставку. Лишенный власти, этот человек потеряет все кнуты и пряники. Он не пройдет на выборах, а это совсем новая история. И более важного момента в нашей стране никогда не было.
Однажды я странный сон увидал, будто с Господом рядом у моря шагал. А в небе высоком из прошлых дней отражались картины жизней моей. Следы на песке я видал каждый раз, дорожка тянулась за каждым из нас. Когда двойная была видна, когда оставалась всего лишь одна. И вскоре я понял — как ни взгляни, когда приходили чёрные дни, потерям и бедам не знал я числа — одна лишь дорожка за нами шла. И я возопил: «О, Спаситель наш, ты обещал, что в обиду не дашь. Но когда чёрный мрак мою жизнь топил, Господи Боже, где же ты был? » «Разве не слышал, — глянул он строго, — мол, не надейся только на Бога? А про дорожку — то не вопрос, знаешь, сынок, это я тебя нёс. »
Англия покаялась в своих тяжких прегрешениях и вздохнула свободно. Радость, как мы уже говорили, объяла все сердца; виселицы, воздвигнутые для цареубийц, только усиливали ликование. Реставрация — это улыбка, но несколько виселиц не портят впечатления: надо же успокоить общественную совесть. Дух неповиновения рассеялся, благонамеренность восторжествовала. Быть добрыми подданными — к этому сводились отныне все честолюбивые стремления. Все опомнились от политического безумия, все поносили теперь революцию, издевались над республикой и над тем удивительным временем, когда с уст не сходили громкие слова Право, Свобода, Прогресс; над их высокопарностью только смеялись. Возврат к здравому смыслу был зрелищем, достойным восхищения. Англия стряхнула с себя тяжкий сон. Какое счастье — избавиться от этих заблуждений! Что может быть безрассуднее? Что было бы, если бы каждого встречного и поперечного наделить правами? Можете себе представить? Вдруг все стали бы правителями? Мыслимо ли, чтобы страна управлялась гражданами? Граждане — это упряжка, а упряжка — не кучер. Решать вопросы управления голосованием — разве не то же, что плыть по воле ветра? Неужели вы хотели бы сообщать государственному строю зыбкость облака? Беспорядок не создаёт порядка. Если зодчий — хаос, строение будет Вавилонской башней. И потом, эта пресловутая свобода — сущая тирания. Я хочу веселиться, а не управлять государством. Мне надоело голосовать, я хочу танцевать. Какое счастье, что есть король, который всем этим занимается! Как это великодушно с его стороны, что он берёт на себя столь тяжкий труд. Притом, его учили науке управлять государством, он умеет с этим справляться. Это его ремесло. Мир, война, законодательство, финансы — какое до всего этого дело народу? Конечно, необходимо, чтобы народ платил, служил, и он должен этим довольствоваться. Ведь ему предоставлена возможность участвовать в политике: он поставляет государству две основные силы — армию и бюджет. Платить подати и быть солдатом — разве этого мало? Чего ему ещё надо? Он — опора военная, и он же — опора казны. Великолепная роль. А за него царствуют. Должен же он платить за такую услугу. Налоги и цивильный лист — это жалованье, которое народы платят королям за их труды. Народ отдаёт свою кровь и деньги для того, чтобы им правили. Какая нелепая идея — самим управлять собою! Народу необходим поводырь. Народ невежественен, а стало быть , слеп. Ведь есть же у слепца собака. А у народа есть король — лев, который соглашается быть для него собакой. Какая доброта! Но почему народ невежественен? Потому что так надо. Невежество — хранитель добродетели. У кого нет надежд, у того нет и честолюбия. Невежда пребывает в спасительном мраке, который, лишая его возможности видеть, спасает его от недозволенных желаний. Отсюда — неведение. Кто читает, тот мыслит, а кто мыслит, тот рассуждает. А зачем, спрашивается, народу рассуждать? Не рассуждать — таков его долг и в то же время его счастье. Эти истины неоспоримы. На них зиждется общество.
Потом был запах примятого вереска, и колкие изломы у неё под головой, и яркие солнечные блики на её сомкнутых веках, и казалось, он на всю жизнь запомнит изгиб её шеи, когда она лежала, запрокинув голову в вереск, и её чуть-чуть шевелившиеся губы, и дрожание ресниц на веках, плотно сомкнутых, чтобы не видеть солнца и ничего не видеть, и мир для неё тогда был красный, оранжевый, золотисто-жёлтый от солнца, проникавшего сквозь сомкнутые веки, и такого же цвета было всё — полнота, обладание, радость, — всё такого же цвета, всё в той же яркой слепоте. А для него был путь во мраке, который вёл никуда, и только никуда, и опять никуда, и ещё, и ещё, и снова никуда, локти вдавлены в землю, и опять никуда, и беспредельно, безвыходно, вечно никуда, и уже больше нет сил, и снова никуда, и нестерпимо, и ещё, и ещё, и ещё, и снова никуда, и вдруг, в неожиданном, в жгучем, в последнем весь мрак разлетелся, и время застыло, и только они двое существовали в неподвижном, остановившимся времён, и земля под ними качнулась и поплыла.
— Что такое жизнь? Это легкое перышко, это семя травинки, которое ветер носит во все стороны. Иногда оно размножается и тут же умирает, иногда улетает в небеса. Но если семя здоровое, оно случайно может немного задержаться на пути, который ему предначертан. Хорошо, борясь с ветром, пройти такой путь и задержаться на нем. Человек должен умереть. В худшем случае он может умереть немного раньше
< >
— Что такое жизнь? — продолжал он. — Скажите мне, о белые люди! Вы такие мудрые, вы, которым известны тайны мироздания, тайны звезд и всего того, что находится над ними и вокруг них! О белые люди, вы, которые в мгновение ока передаете слова свои издалека без голоса, откройте мне тайну нашей жизни: куда она уходит и откуда появляется?
Вы не можете мне ответить; вы сами этого не знаете. Слушайте же меня: я отвечу сам. Из мрака мы явились, и во мрак мы уйдем. Как птица, гонимая во мраке бурей, мы вылетаем из Ничего. На одно мгновенье видны наши крылья при свете костра, и вот мы снова улетаем в Ничто. Жизнь — ничто, и жизнь — все. Это та рука, которая отстраняет Смерть. Это светлячок, который мерцает в ночной темноте и потухает к утру. Это белый пар дыханья волов в зимнюю пору, это едва заметная тень, которая стелется по траве и исчезает на закате солнца.
И повелел он, дабы души людей за Гранью Мира искали и не находили покоя; но им будут даны силы самим устраивать свою жизнь среди стихий и путей мира, тогда как судьбы других существ предопределила Музыка Айнуров; и все их дела — в познании и трудах — будут завершены, и мир будет принадлежать последним и младшим.
Но Илуватар знал, что люди, оказавшись в бурях мировых стихий, будут часто сбиваться с пути и не смогут полностью использовать дарованного им; и сказал он:
— Окажется в свое время, что все, что бы ни совершали они, служило, в конце концов, к славе моих трудов.
Эльфы, однако, знают, что люди часто печалят Манвэ, которому открыты многие думы Илуватара; ибо эльфам кажется, что из всех айнуров люди больше всего напоминают Мелькора, хотя он всегда боялся и ненавидел их — даже тех, кто служил ему.
Одним из этих Даров Свободы является то, что люди лишь малое время живут живой жизнью, и не привязаны к Миру, а после смерти уходят — куда, эльфам неведомо. Эльфы же остаются до конца дней, и потому их любовь к Земле и всему миру более ясна и горька — и с годами все горше. Ибо эльфы не умирают, пока жив мир, если не убиты или не истомлены скорбью (а они подвержены этим мнимым смертям); и годы не уносят их сил, просто некоторые устают от десятков тысячелетий жизни. А умерев, они собираются в чертогах Мандоса в Валиноре, откуда могут в свое время возвратиться. Но сыновья Людей умирают по-настоящему и покидают мир; потому они зовутся Гостями или Скитальцами. Смерть — их судьба, дар Илуватара, которому с течением времени позавидуют даже Стихии. Но Мелькор извратил его и смешал с мраком, и обратил добро во зло, а надежду в страх. Однако, давным-давно, в Валиноре валары открыли эльфам, что люди вступят во Второй Хор Айнуров; тогда как мыслей своих об эльфах Илуватар не являл никому.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Мрак» — 314 шт.
