Цитаты в теме «мысль», стр. 166
а теперь спрашиваю себя, что же это такое – тоска по дому, по чем мы тоскуем, вспоминая родной дом. Мы тоскуем по людям, отвечаю я себе, главное для нас – люди, ведь люди приходят и уходят, люди так созданы, что по ним приходится тосковать, но еще тоскуешь по местности, по свету и по местности. Мне кажется, я тоскую по местности, в которой прожили жизнь самые близкие мне люди. Вот так несложно, по видимому, обстоит дело. Я тоскую по местам, в которых жили, в которых живут люди, потому что там в урочный час так же светит солнце, из года в год, и луч его под тем же углом ложится на стену, под каким он ложился при моих пращурах, думается мне, и все так же идет там дождь, и хотя дождь – это вода, но в этом дожде почему то чувствуется что-то умиротворяющее, но каждый раз, как я возвращаюсь мыслями к этой местности, она почему то преломляется и поворачивается множеством граней, на мгновение выстраивается целостная картина, но удерживается она недолго;
Он высокий, стройный, у него красивое тело, изящное лицо и он трахает меня в самой неприличной позе. Он словно читает мои мысли. Ни с кем ещё мне не было так хорошо.
У него аристократические черты лица. Есть в нём, что-то французское, благородное.
Я никогда не приглядывалась к чертам французов, странно, что я сделала такое сравнение. Впервые я увидела его в хозяйственном магазине, в котором, как и он пряталась от дождя. Есть в нём, что-то необычное, такое чего нельзя описать словами, можно только почувствовать. Я ощутила, чей-то взгляд, пристальный, изучающий. И подняв глаза, увидела его. Он высокий, стройный, у него красивое тело, изящное лицо и он трахает меня в самой неприличной позе.
— Господь дал нам землетрясение, ураганы, торнадо. Он дал нам вулканы, извергающие на наши головы огонь и серу. Океаны, пожирающие наши корабли. Вообще природу, этого улыбающегося убийцу. Он дал нам болезни, чтобы на смертном одре мы окончательно осознали: все отверстия в человеческом теле существуют только для того, чтобы через них уходила жизнь. Он дал нам вожделение, и ярость, и жадность, и грязные мысли, дабы мы совершали насилие во славу Его. Что может быть чище бури, которую мы только что пережили? Моральных устоев не существует. Только одно — сумеет ли мое насилие победить ваше?
Нет, они не были приятелями. Они совсем не знали друг друга. Эта мысль поразила Тома, как ужасная истина, верная на все времена, верная для всех людей, которых от знал в прошлом и которых узнает в будущем. Все они какое-то мнговение вот так стояли или будут стоять перед ним, он снова и снова убеждался и будет убеждаться, что никогда не знал и не узнает их, а хуже всего — что он всегда какое-то время будет заблуждаться, думая, будто знает их и будто между ними и им существует полная гармония и сходство.
В женской, высокой, чистой красоте есть непременно ум. Глупая красота — не красота. Вглядись в тупую красавицу, всмотрись глубоко в каждую черту ее лица, в улыбку ее. Взгляд — красота ее мало-помалу превратится в поразительное безобразие. Воображение может на минуту увлечься, но ум и чувство не удовлетворятся такой красотой: ее место в гареме. Красота, исполненная ума, — необычайная сила, она движет миром, она исполняет историю, строит судьбы; она, явно или тайно, присутствует в каждом событии. Красота и грация — это своего рода воплощение ума. От этого дура никогда не может быть красавицей, а дурная собой, но умная женщина часто блестит красотой. Красота, про которую я говорю, не материя: она не палит только зноем страстных желаний: она прежде всего будит в человеке человека, шевелит мысль, поднимает дух, оплодотворяет творческую силу гения, если сама стоит на высоте своего достоинства, не тратит лучи свои на мелочь, не грязнит чистоту
Но лишь только исчез грязный снег с тротуаров и мостовых, лишь только потянуло в форточки гниловатым беспокойным ветром весны, Маргарита Николаевна затосковала пуще, чем зимой. Она плакала часто втайне долгим и горьким плачем. Она не знала, кого она любит: живого или мертвого? И чем дальше шли отчаянные дни, тем чаще, и в особенности в сумерки, ей приходила мысль о том, что она связана с мертвым.
Нужно было или забыть его, или самой умереть. Ведь нельзя же влачить такую жизнь. Нельзя! Забыть его, чего бы ни стоило — забыть! Но он не забывается, вот горе в чем.
Когда обнаруживаешь, что не существует никакого объективного внешнего мира, что ты знаком только с отфильтрованным и обработанным воспроизведением, то нельзя не задуматься о том, что в этом случае остальные люди не что иное, как обработанная тень, а значит, получается, что каждый человек словно заточен внутри себя и изолирован своим собственным ненадёжным аппаратом чувств. А от этого лишь шаг до мысли, что человек на самом деле одинок. Что мир состоит из разделённых сознаний, изолированных в своей чувственной иллюзии, плавающих в пустоте, лишённой каких-либо свойств.
Мысли мои — маленькие человечки. Они пританцовывают под звуки случайных мелодий, дрожат, опасаясь грубости, умирают, потеряв маленькое жёлтенькое пятнышко на горизонте. Они воскресают вновь лишь при шёпоте моём, стоит только губам, ссохшимся и слипшимся во сне, произнести страшное ругательство, обращённое к новому дню. Мои маленькие, озорные, глупые, бегущие к закату человечки Они совершенно не разбираются в жизни. Они не знают, что притяжение земное есть сила, противостоять которой невозможно, что музыка — смех бога, вера — свет, деньги — всё, воздух — дерьмо! Я мыслю! Я ещё могу мыслить! Я могу посмотреть на это небо и разорвать его на составляющие цвета одним лишь лёгким указующим взглядом. Если я захочу, мои маленькие человечки устремятся туда, в даль. Я мыслю, значит, я бегу!
За долгие ночи и долгие дни под кокаином в ягиной комнате, мне пришла мысль о том, что для человека важны не события в окружающей его жизни, а лишь отражаемость этих событий в его сознании. Пусть события изменились, но, поскольку их изменение не отразилось в сознании, такая их перемена есть нуль, — совершеннейшее ничто. Так, например, человек, отражая в себе события своего обогащения, продолжает чувствовать себя богачем, если он еще не знает, что банк, хранящий его капиталы, уже лопнул. Так, человек, отражая в себе жизнь своего ребенка, продолжает быть отцом, раз до него не дошла еще весть, что ребенок задавлен и уже умер. Человек живет, таким образом, не событиями внешнего мира, а лишь отражаемостью этих событий в своем сознании.
В гонзо-журналистике нет никаких установленных правил, не обязательна структура, часто отсутствуют схемы, налицо несоответствие формы содержанию — ее можно сравнить с ревом водопада, со скрежетом внезапно врезающихся друг в друга машин, пронзительным скрипом тормозов, воем сирен и полицейской облавой, когда последние обрывки рациональных мыслей исчезают, как пакетик каннабиса в туалетном бачке. Собственное определение Томпсоном гонзо-журналистики со временем менялось, но он по-прежнему настаивает, что хорошему гонзо-журналисту «необходим талант, непосредственность и спонтанность мастера живого репортажа, глаз художника или фотографа и стальные яйца актера» и что гонзо — «репортажный стиль, основанный на идее Фолкнера», дескать, «лучшие литературные произведения куда более правдивы, чем какая-либо разновидность журналистики». Среди других определений гонзо: журналистика вне закона, новая журналистика, альтернативная журналистика и литературный кубизм.
когда бодрствуешь, всегда можно усилием воли защитить себя и отогнать даже самые страшные видения. Спящий же человек не властен над собой и бессилен с ними бороться. Ее возмущала эта несправедливость, эта предательская всеобщая потребность во сне, которую она теперь считала ловушкой, куда попадаются даже самые предусмотрительные люди. Можно упорядочить свою жизнь, мысли, поступки и воспитывать свои чувства, чтобы они, подобно верному псу, следовали на поводу у разума. И все-таки оказываешься вдруг во власти сна, который превращает тебя в немощную и безвольную жертву страшных видений, все время роящихся в мозгу.
Я – настоящая русская по натуре: в какую среду ни попаду, сейчас же попаду в тон, заражусь её взглядами, вкусами, манерами. Один ученый человек доказывал мне, будто это – великое качество русских, будто благодаря ему, они стали лучшими из колонизаторов. Лермонтов похвалил за него Максима Максимовича, а Гончаров – русских матросов из Японии. Может быть, они и правы, судить не смею; только это качество, как мне кажется, носит в себе задатки большой бесхарактерности, отсутствия самостоятельной мысли и самостоятельных убеждений. Я ни на одном языке не встречала пословицы равносильной «с волками жить – по волчьи выть»; это принцип русской податливости и уступчивости.
Есть струны в сердце человека — неожиданные, странные, которые вынуждает зазвучать иной раз чистая случайность; струны, которые долго молчат, не отзываясь на призывы самые горячие, самые пылкие, и вдруг дрогнут от непреднамеренного легкого прикосновения. В умах самых косных или по-детски неразвитых спят мысли, и, пожалуй, никакое уменье, никакая опытность не вызовут их к жизни, если они не проявятся сами, подобно тем великим истинам, что ненароком открываются исследователю, когда он ставит перед собой наиболее ясную и наиболее простую цель
Как много пустоты: не протолкнуться!
Не могу лгать, когда меня так беззастенчиво слушают!
Если Вы не знаете, как правильно есть лостеров, — ешьте ртом.
Голливудская улыбка: много зубов и мало сердца.
Хороший собеседник не даст Вам закрыть рта.
В принципе, у каждого из нас есть всё: свой идеал красоты и своё зеркало.
Светлое будущее? Что ж, и серое на чёрном смотрится светлым!
Умная мысль отличается от глупой — головой, в которую она приходит.
Если человек не отвечает на ваши письма, значит, он занят какой-то другой, более важной ерундой.
Искренность — залог счастья. Размер залога определяет суд.
Вселенская глупость? Не слишком ли мы сужаем границы?!!
Опрос общественного мнения показал: врут — все!
Для иного фига — самый широкий жест.
Если у человека есть совесть, ему, по крайней мере, есть чем торговать.
Мечты не сбываются. Жаль некоторые слишком поздно.
Если вам хочется сделать глупость, торопитесь: опередят!
Влюбляемся. И мысли — позади,
Эмоции — наружу чудесами,
А сердце, сердце сильное в груди
Поёт, стучит о нежности часами.
Влюбляемся. Погода не важна:
На дождь — зонты, на холода — перчатки,
Без разницы, в душе всегда весна
И, как обычно, всё у нас в порядке.
Влюбляемся, целуемся, горим
И кажется, что небо — под ногами,
И лишь, когда об этом говорим,
Себя зовём богинями, богами.
Рассветы закрывали нам глаза,
всю ночь мы пересчитывали звёзды,
забыли время, числа, полюса.
Любить, влюбиться — не бывает поздно!
Я боюсь тебя потерять...
Я боюсь тебя потерять,
Незаметно и безвозвратно
Чтоб годами искать опять,
И стараться вернуть обратно.
Я боюсь тебя разлюбить,
И обидеть подчас равнодушно
А потом всё сразу забыть,
Так, как будто и было нужно.
Я боюсь тебя не узнать,
Даже если случайно коснуться
И в толпе прохожих опять,
Как чужие с тобой разминуться.
Я боюсь без тебя засыпать,
Ведь потом не с тобой просыпаться
И себя на мысли поймать,
Что так глупо нам было прощаться.
Для тебя, стал бы всем я один,
С чем угодно, стоял в рукопашной
Но боюсь, что боюсь я один,
А тебе и самой не страшно.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Мысль» — 3 787 шт.
