Цитаты в теме «наука», стр. 10 ▷ Socratify.Net

Единственным честным критерием для проверки правильности взглядов и вкусов является время. И в науке, и в политике, и в музыке.

История может и повторяется, но переписывается гораздо больше. Следовательно, называть историю точной наукой невозможно и даже преступно. В целом моё отношение к истории можно сравнивать с отношением к мифам Древней Греции. Увлекательно, интересно, но не правдоподобно. Пока историю пишут победители, в каждом из учебников истории, на каждой странице, в начале каждого из абзацев, необходимо будет вписать «Возможно…».

Природа не знает угасания; она знает лишь преобразование. Все, чему научила и по сей день учит меня наука, укрепляет мою веру в продолжение нашего духовного бытия после смерти.

В физике, как и во всякой науке, существует ряд основных проблем, решение которых обозначает как бы вехами тот путь, по которому развивается научная мысль. Мало кому из учёных удаётся поставить больше одной такой вехи. Резерфорд, как и Фарадей, поставил их несколько.

Если академика через 10 лет после смерти ещё помнят, он — классик науки.

Я по статусу и по возрасту сегодня пенсионер. Пенсионер, который в связи с субъективными обстоятельствами биографии может позволить себе заниматься теми делами, цель которых — доставлять людям удовольствие, дарить красоту, помогать им достигать спортивных результатов, открывать что-то новое в науке.

«Наука превратилась в церковь», — писал М. Эрнст в тот период, когда его необычным и интересным идеям М. Планк противопоставил не аргументы, а общее мнение ученых, и Макс отказался признать авторитет этой церкви: «Свобода мысли мне дороже». Однако свобода мысли значит очень мало для прозелитов науки наших дней, которые не способны ни понять, ни простить альтернатив современной науки или необычных идей в самой науке.

В отличие от науки церковь во всяком случае тщательно изучала другие системы верований.

Религия взяла от язычества ритуалы, не вникая в суть того, чему они поклоняются. Ибо на самом деле язычники поклонялись Истине, а нынешние религии являются идолопоклонниками. Наука изучает следствия, ибо боится размышлять над Причиной. Систематизировать, анализировать, оптимизировать, приспосабливать - это всё ремесло, а не наука. Истинная есть размышление над Причиной, размышляя над Причиной, приобретаешь истинное Знание.

Удельный вес науки в стране определяется не только средствами, отпускаемыми по государственному бюджету, числом исследовательских институтов, но прежде всего кругозором научных деятелей, высотой их научного полёта.

Далёкие от утилитарных целей, сделанные людьми, чуждыми агрономической профессии, генетические открытия лишний раз подтверждают мысль, что без науки научной не было бы и науки прикладной.

Наука — океан, открытый как для ладьи, так и для фрегата. Один перевозит по нему слитки золота, другой ловит в нём сельдей.

Не хочу внушать тебе, что только люди ученые, образованные могут внести ценный вклад в жизнь, — продолжал он. — Это не так. Но я утверждаю, что образованные и ученые люди при условии, что они вместе с тем люди талантливые, творческие — что, к сожалению, встречается редко, — эти люди оставляют после себя гораздо более ценное наследие, чем люди п р о с т о талантливые и творческие. Они стремятся выразить свою мысль как можно яснее, они упорно и настойчиво доводят свой замысел до конца. И что самое важное, в девяти случаях из десяти люди науки гораздо скромнее, чем люди неученые, хотя и мыслящие.

Если женщина входит в твой дом,
Потеснись, уступи ей просторы,
Где болезни, чая, разговоры,
Споры, слезы — своим чередом,

Если женщина входит в твой дом.
Приготовь свое сердце к трудам,
Если ты удостоился чести —
Быть хоть сколько-то рядом и вместе,

Если стерпятся Рай и Бедлам,
Приготовь своё сердце к трудам.
Если женщина входит в твой дом,
Приготовь свое сердце к разлуке

Позабудь про вино и науки,
Стань прозрачным, как день за окном,
Если женщина входит в твой дом.
Подчинись и глазам, и речам

Ну хотя бы сначала для вида
Ты узнаешь, что боль и обида
Исчезают всегда по ночам,
Уступая губам и плечам.

Расскажи ей, как можешь,
Про то, что печалит тебя и тревожит,
Что ты чувствуешь сердцем и кожей,
Про Шопена, про джаз и Ватто,

Если что-нибудь помнишь про - то
Если женщина входит в твой дом,
Может быть, она послана Богом,

И жилье твое станет чертогом,
И отныне ты к тайне ведом
Если женщина входит в твой дом.

Мама, почему, я не умею
Бегать и на велике кататься?
И друзей совсем я не имею
Отчего, они меня боятся?

Почему всегда сижу в коляске?
Я хочу пройти с тобой по парку,
Хочу в руки взять цветные краски,
С папой погулять по зоопарку.

Так хочу на дерево забраться,
Почему не слушаются руки?
На качелях мне бы покачаться,
И узнать бы разные науки

Мама, а смогу я в море плавать,
Может, ты немного мне поможешь?
Как же надоело видеть жалость
И улыбку с грустью у прохожих.

Я хочу, как все: учиться в школе,
С гордостью хочу сидеть за партой
Мама, что такое слово «доля»
Это что-то связано с мед картой?

Знаешь, я сегодня видел сказку,
Это было утром, на рассвете.
Я бежал с цветами, без коляски,
А навстречу взрослые и дети.

Мама, они все меня любили,
И была мне не нужна коляска
Почему же быстро так забыли?
Только потому, что это сказка?

Истина в том, что, проживая в переходную эпоху, мы ещё не полностью осознали наличие новых высвободившихся сил и не полностью ими управляем. Приверженные старым навыкам, мы по-прежнему видим в науке лишь новый способ более легко получить те же самые старые вещи — землю и хлеб. Мы запрягаем Пегаса в плуг. И Пегас хиреет, если только, закусив удила, не понесётся вместе с плугом. Наступит момент — он необходимо должен наступить,— когда человек, понуждаемый очевидным несоответствием упряжи, признает, что наука для него — не побочное занятие, а существенный выход, открытый для избытка сил, постоянно высвобождаемых машиной.

Специальные вопросы, говорят нам наши ученые, должны обсуждаться специалистами и с помощью методов, принятых в той или иной области науки. Рассуждая таким образом, они вовсе не подразумевают, что астрологические проблемы нужно предоставить решать астрологам, проблемы иглоукалывания — знатокам системы Ни Чина (Nei Ching), проблемы духовного воздействия на ближних — специалистам в области колдовства и что с этими экспертами, если они действительно являются таковыми, нужно консультироваться в вопросах воспитания и организации общественной жизни. О нет! Обсуждение всех этих проблем нужно передать соответствующим ученым.

В эпоху средневековья мусульмане были более цивилизованными и гуманными, чем христиане. Христиане преследовали евреев, особенно во времена религиозного возбуждения: крестовые походы были связаны с ужасными погромами. Наоборот, в мусульманских странах евреи почти никогда не встречали дурного обращения. Здесь они внесли существенный вклад в развитие науки, особенно в мавританской Испании; в учении Маймонида (1135—1204), который родился в Кордове, некоторые усматривают источник многих положений философии Спинозы. Когда христиане отвоевали Испанию, они познакомились с наукой мавров – в значительной степени через посредство евреев. Образованные евреи, владевшие древнееврейским, греческим и арабским языками и знакомые с философией Аристотеля, передали свои познания менее образованным схоластам.

Он читал все, что выходило, посещал театры, публичные лекции, слушал, как объясняет Араго явления поляризации света, восхищался сообщением Жоффруа Сент-Илера о двойной функции внутренней и наружной сонной артерии, питающих одна — лицо, другая мозг, был в курсе всей жизни, не отставал от науки, сопоставлял теории Сен-Симона и Фурье, расшифровывал иероглифы, любил, надломив поднятый камешек, порассуждать о геологии, мог нарисовать на память бабочку шелкопряда, обнаруживал погрешности против французского языка в словаре Академии, штудировал Пюисегюра и Делеза, воздерживался от всяких утверждений и отрицаний, до чудес и привидений включительно, перелистывал комплекты Монитера и размышлял. Он утверждал, что будущность — в руках школьного учителя, и живо интересовался вопросами воспитания. Он требовал, чтобы общество неутомимо трудилось над поднятием своего морального и интеллектуального уровня, над превращением науки в общедоступную ценность, над распространением возвышенных идей, над духовным развитием молодежи. Но он опасался, как бы скудность современных методов преподавания, убожество господствующих взглядов, ограничивающихся признанием двух-трех так называемых классических веков, тиранический догматизм казенных наставников, схоластика и рутина не превратили бы в конце концов наши школы в искусственные рассадники тупоумия.

Прощай ты, друг мой дорогой!
Мы, конечно, ссорились с тобою временами...
Но, в сравнении то, ссоры те,
Пожалуй, были ерундой...

Признаюсь, я тоже виновата...
Не открылась и про многое смолчала...
Я и представить не могла такого результата...
Поверь мне, твоего ухода, ну совсем, не ожидала...

Порой невольно вспоминаю наше время,
Моменты, проведенные с тобой...
А, теперь, от тебя осталась только лишь поэма...
Хотя, и поэмой это не назвать, скорее тоской...

Листаю фотопленку телефона...
Снова ты и только ты...
Собой мы представляли больше дружбы эталона...
Не было ни Я, ни ТЫ...у нас лишь было мы!

И, знаешь, у меня язык не повернётся
Сказать про тебя, друг, плохо...
От меня уж лучше мир весь отвернётся...
Чем, пророню в твой адрес плохо...

Я знаю, ты, далеко, не идеальный...
Ты явно эгоист, хоть и считаешь таковой меня...
Слышать это от тебя-для мозга взрыв тотальный...
Так же как и видеть как ты улыбаешься,

Вмиг меня другими за меня...
Друг, ты сказал мне, что, по характеру, я жертва...
Упрекнул меня в вечном нытье и плаче
Намекнул, что моё место в театре, на концертах...

Странно, что не понял ты то, что всё у нас иначе...
Все уверены в том, что я бесчувственный робот...
Что во мне нет ни грамма эмоций и переживаний...
Что этот лёд во мне никто никогда не растопит...

Но, друг, ты, ведь, один из немногих,
Видел всю боль моих рыданий...
Да, я не открыла тебе всех своих тайн...
И, да, наше доверие не было взаимно...

Но, ты друг, уж лучше, осознай...
Ты видел меня слабой,
Не была ли этим наша близость ощутима?
Я знаю, что я сложный человек...

Но, поверь мне, ты ничуть не легче...
Человеку нужен человек...
И, мне бы, если честно, ну очень уж хотелось,
Чтоб наша дружба оказалась крепче...

Друг, ты не плохой...
И я, поверь уж, тоже не такая...
Просто, ты мне стал чужой...
А, для тебя то, я вообще гнилая...
Нам с тобой, увы, не по пути

Я направо, ты налево...
Дорога не одна, как ни крути...
Ну что? пошли! надеюсь больше нет в тебе ,
Мой друг, ни обид, ни гнева...

Мой дорогой, все то, что было между нами...
Я обещаю сохранить в груди, никого не подпуская...
Нашу историю можно писать книжными томами...
Но, мы её, уж лучше,

Сбережём в сердцах, никому не открывая...
Хочу сказать спасибо, друг...
За что, ты сам прекрасно знаешь...
Дружба интереснее всех других «наук»...

Она не вечна, всегда один,
А то и оба друг друга предают,
Уж ты-то понимаешь...
bonne chance, mon cher ami!

Удачи, друг мой дорогой!
Смело следуй за своими, ты, мечтами!
Пусть путь твой будет долгий,
Яркий! ступай же, мой родной! Тебя я отпускаю...