Цитаты в теме «небо», стр. 47
Эх, девчата! Чтоб во всем удача,
Чтоб была нетленною краса,
Пусть меня волшебником назначат,
И тогда наступят чудеса.
Я начну с того, что на планете -
Сразу ни обманов, ни тревог.
Все цветы, какие есть на свете,
Я, как бог, сложу у ваших ног!
Я вам всем, брюнетки и блондинки,
Раскрою на кофточки зарю,
Радугу разрежу на косынки,
Небо на отрезы раздарю.
С красотою будет все в порядке:
Каждый профиль хоть в музей неси!
Ну, а чтоб какие недостатки
Я оставил! Боже упаси!
А для танцев и нарядов бальных
В виде дополненья к красоте
Я вручил бы каждой персонально
По живой мерцающей звезде.
Ну, а чтобы не было примеров
Ни тоски, ни одиноких слез,
Я по сотне лучших кавалеров
Каждой бы на выбор преподнес!
Я волшебной утвердил бы властью
Царство весен, света и стихов,
Чтоб смеялась каждая от счастья
В день от трех и до восьми часов!
Эх, девчата! Чтоб во всем удача,
Чтоб всегда звенели соловьи,
Хлопочите, милые мои,
Пусть меня волшебником назначат!
Как много тех, с кем можно лечь в постель, Как мало тех, с кем хочется проснуться И утром, расставаясь улыбнуться, И помахать рукой, и улыбнуться, И целый день, волнуясь, ждать вестей.Как много тех, с кем можно просто жить, Пить утром кофе, говорить и спорить С кем можно ездить отдыхать на море, И, как положено — и в радости, и в гореБыть рядом Но при этом не любить Как мало тех, с кем хочется мечтать!Смотреть, как облака роятся в небе, Писать слова любви на первом снеге, И думать лишь об этом человеке И счастья большего не знать и не желать.Как мало тех, с кем можно помолчать, Кто понимает с полуслова, с полу взгляда, Кому не жалко год за годом отдавать, И за кого ты сможешь, как награду, Любую боль, любую казнь принять Вот так и вьётся эта канитель —Легко встречаются, без боли расстаются Все потому, что много тех, с кем можно лечь в постель.Все потому, что мало тех, с кем хочется проснуться.
Они ехали в опустевшем от уныния метро. Такие одинаковые и одновременно разные души две неизведанные планеты, но один увлекающий космос. Что их связывало, что их отталкивало вот уже многие десятки лет? Ложь. Ложь в их глазах. Пелена, которая окутала голубые зрачки, придав им пепельный оттенок. Похожие внешне, похожие внутри. Банально. Но так чертовски уникально. Кто может похвастать перед друзьями, что у него есть награда. От бога, от жизни, от солнца так надо. Да. Но ты спроси: А точно ли надо? Это удобно быть частью кого-то Вот тебе ласка, нежность, забота. Но это ли надо промерзшею ночью? Да, да, да – воскликнут друзья! Я это хочу, вот это мне надо. Но где-то внутри, там где золото храма, плачет уставшее семя оно жаждет правды. Но оно затоптано грязью обмана. Ему нет выхода, только лишь вера, что будет увидено чистое небо. А тут снова родные глаза. И пепел как искры. Ты видишь как змейкою мысль струится
Когда боль превращается в злой смех, когда хочется с яростным холодом в глазах смотреть как кричит, извиваясь, судьба в твоих руках Зажигай абсент, врубай до предела музыку и сексуальность, вдыхай полной грудью темную сторону бытия, подставляй горло равнодушным рукам, в экстазе от надрывного плача души. Раздевайся хищно, превращай любовь в ненависть, пройди по грани и вернись прежним. Кусай губы в кровь, сойди с ума и станцуй на краю крыши лучшее свое танго, займись сексом со смертью и сыграй на скрипке жизнь. Неужели мне настолько больно? Что я так отчетливо чувствую во рту горький вкус поднимающейся тьмы? Дыши небом, Аль Пусти в себя тишину, успокойся
Дело, конечно, твое личное,
Можешь убить меня равнодушием,
Если в твоей жизни я — лишняя,
Если считаешь, что я — не лучшая
Сделаешь больно да ладно, выдержу,
Даже когда разбиваюсь вдребезги,
Мне бы от чувств безответных выстоять,
Чтобы по сердцу любовь не резала
Не вспоминай меня жди возмездия,
От безразличия очень больно мне,
В небе рисуют судьбу созвездия,
Я нравом сильным своим довольная
Пусть слезы душат уйду неслышно я,
Вспомнишь, когда будет все выжжено,
Самая лучшая и не лишняя,
Только душа тебя не расслышала.
Ползимы минорю ноты
В новогодних отголосках
Навсегда исчезло что-то
Из серебряных набросков
Забываю почему-то
Вот такие ёлки-палки
Одиночества минуты,
Где себя бывало жалко
И болело точно слева,
И дышалось слишком трудно,
И ваялся новый слепок,
Стихотворный, ранним утром
Пол зимы делю я ровно
Всё, что "до" и то, что "после"
Белоснежная дорога
Звёзд сиреневая россыпь
И в малиновом закате
Пахнет снегом и малиной
Пол зимы куда-то катит
Половинкой половиной
Ну а я минорю строчки,
Не грущу почти "ей Богу!"
Звёзды – это многоточия
И придирчиво, и строго
Вопрошают с неба, молча
Усмехаются как будто
Пол зимы прошло полночи
А в окне мурлычет утро.
Все, что мне остается — это писать стихи,
Используя вместо чернильницы клавиатуру.
Нанизывать слово краской на мастихин,
Душой отправляясь в далекие авиа туры
Все, что мне остается — Nirvana и теплый чай.
В углу монитора слегка поцарапанный стикер,
На экране голодный ребенок с плакатом: «why?»,
И старый, потертый, любимый, уютный свитер
Все, что мне остается — это понять,
Принять все как есть и твердо встать у штурвала.
В небо взглянуть и Богу крикнуть: «дай пять!»,
Чтоб жизнь испугалась и больше не штурмовала
За рокотом клавиш спрятаться от стихий,
Себя изливая в глупых, нелепых строчках.
Все, что мне остается — это писать стихи,
На виртуальных, волшебных, белых листочках.
Парафраз на Сергея Есенина***Да! Теперь решено. Без возврата, я покинул родной интернет, разместил на «В контакте» цитату: «Всё достало, ушел, меня нет "Старый комп без меня ссутулился, хомячок мой давно издох, на Борщаги изогнутых улицах помереть, знать, судил мне Бог. Я люблю этот город каштановый, пусть порядком он мне надоел, небо скучное, серое, странное,и что я как всегда не у дел. А когда светит солнце утром, когда светит, черт знает как, я иду очень злой и надутый переулком в родимый педфак. Шум и гам в этом логове жутком, и весь день напролет до темная читаю стихи проститутками с ребятами пью на коня. Сердце бьется все чаще и чаще, и уж я говорю невпопад:«Как забрёл я сюда в эти чащи и как выйти на свет мне назад? "Старый комп без меня ссутулился,хомячек мой давно издох, на Борщаги изогнутых улицах помереть знать судил мне Бог.
Как-то вот мне кушалось,
Оладью за оладьей,
Корабли плыли по небу,
Белой, быстрой ладьей,
Мысли лезли странные,
Да такие, мать их,
Думал, если б тёлкой был,
То белобрысой бл*дью
С красной мелкой сумочкой,
И мобилкой Vertu,
А бойфренда моего,
Звали бы — Роберто,
А второго — Джонни Болт,
Третьго — Герасим,
А четвертого ваще б,
Звали просто — Вася
А любовника — Артур,
А соседа — Жора,
Я бы пользовалась им,
Вместо массажера,
Ну и что, что говорят,
Да она — шалава!
Мне то что? Главней всего,
Я солнышко у мамы
За спиной моей, кхм,
То кричат, то ропщут,
И завидуют, аж страх,
И голову морочат,
Уплетал я ужин в ночь,
Оладью за оладьей,
Был бы девушкой, кароч,
Точно был бы бл*дью
Оптимисты тоже грустят, правда, как-то иначе, по-своему. Когда листья с деревьев летят, они тоже льют слёзы солёные. Оптимистам дана печаль, но особенная — иная. И на каждом стоит печать, и у каждого доля лихая. Оптимисты не так уж просты и смеются, пусть плакать охота, пусть сирени цветут кусты, пусть ракетой мелькают годы. Оптимисты не верят в любовь, ни во что оптимисты не верят. У них просто горячая кровь, просто надо же что-то делать!? Оптимисты очень больны, потому что душа не корыто, потому что им в души плюют, от того они часто разбиты. Оптимисты страдают слегка, от обид и ужасной мигрени, а им бы, да в небо сигать! А им бы, да пива с пеной! Оптимисты вам всё простят, скажут: «Брат, да ну с кем не бывает» Только знай, оптимисты грустят! Так, как будто бы что-то знают, и когда сухарями хрустя, ты их встретишь с лицом довольным, то запомни — они грустят! Только как-то иначе, по-своему.
Витают по улице Гуччи и Кензо,
И люди по улицам бродят обильно.
Но нас с тобой глючит — реально, бомбезно,
Ведь я тебя сильно, и ты меня — сильно
Прости же нас, Боже, прости нас, Всесильный,
И дай нам свободы и силы жить дальше,
Подай с неба знак на убитый мобильный,
Подай нам любови, избави от фальши
За руки друг дружку, и вдаль по дорожке,
И я улыбнусь тебе в тридцать два зуба,
И вдруг назову тебя ласково: «крошкой»,
А ты назовешь меня ласково: «бубой»
Нас вечер согреет холодной луною,
Но прежде закат окропит алой дымкой,
Пусть люди уйдут, и мы души откроем,
И ночь нас укроет плащом невидимкой
И руки полезут под тонкую майку,
Язык с языком в греко-римской сплетется,
И сердце, гонящее импульсов стайки,
Одно на двоих поделить нам придется
И Бог нам на миг приоткроет порталы,
Где стразами небо покрытое стильно,
И мы растворимся в далеких анналах,
И я прошепчу как же я тебя сильно.
ЖЕНЩИНА-КОШКА
Я- женщина-кошка. Гуляю по крыше,
Ведь крика здесь точно никто не услышит.
Я выпила ночь. Упаду теперь в небо.
Не жаль, превратиться реальность пусть в небыль.
В мечтах утонула загадочно-странных -
Звезда на ладони. Все словно в тумане.
Сбежав в никуда, окунулась я в пропасть,
Туда, где слова все - простая условность.
Земля остывает от снов и желаний,
А мысль пролетевшая просто случайность.
Я падаю вверх вне земного закона,
Все ощущения забыто-знакомы.
Дома в облака улетают куда-то...
Ну вот, приземлилась. Опять на все лапы...
Я вновь позабыла, что сущностью - кошка,
А женская внешность всего лишь обложка.
Но как же заманчиво чувство полета!
Еще девять жизней. Попробую снова!
А если я скажу, что я любил?
Так честно, так доверчиво открыто,
Что не хватало ни чернил, ни сил,
Ни красок, ни отчаянных улыбок,
Сказать — тебе. Отдать.
Все, все — к ногам.
И сердце, и огни ночного неба,
И музыку, и шепот по ночам,
И жар огня, и ломкий холод снега
Все, все — тебе. Твоим глазам, рукам,
Душе твоей, исписанной стихами
Я так любил, так верил я словам,
Звучащим сквозь судьбу мою годами.
Я так любил, вкричав тебя в себя,
Я так любил, уверенно и вольно,
Как эти дни в крови моей саднят,
И как терять все это будет больно
Ты помнишь снег, промокший плеер?
И мы гуляли до утра,
О, как я был в себе уверен,
Как целовал овал лица.
Ты помнишь ночи разговоров?
Мы не могли тогда уснуть,
Между признаний, песен, споров
К любви прокладывая путь.
Ты помнишь лето? Небо, травы,
Одежду нашу на полу?
Дыхание на две октавы
И долгий танец на ветру.
Сейчас зима. Замерзли руки
И снег скрипит уже в душе.
Пора бездействия и скуки,
Пора остаться в тишине,
Стереть из сердца отпечаток
Касающихся нежно губ.
Пора шарфов, пора перчаток,
Пора дымящих в звезды труб.
И почему-то так тоскливо,
Пить чай и просто вспоминать
О том, что это было, было
И не давало умирать.
И между сексом и работой,
В рутине надоевших дел,
Между свободой и заботой,
Бездомным зверем между стен,
Так между прихотью и раем,
Качая время на груди,
Я все шепчу тебе: родная,
Пожалуйста, не уходи.
Ты опьянеешь ею,
Ибо она — как море,
Что утоляет землю
Или приносит горе.
Гордо раскинув руки,
Сердцем ее коснешся,
Ибо она — как небо,
В которое ты вернешся.
С ней ты испьешь печали
Самой последней муки,
Самой первой свободы,
Ибо она — разлука.
Жизнь обрекая на вечность,
С нею связан судьбою,
Самой горячей кровью,
Ибо она — с тобою.
Падая снова в пропасть,
Ты обретешь в ней ясность
Самого долгого вдоха,
Ибо она — прекрасна.
Ради нее погибнешь,
Ради нее воскреснешь,
Ибо она — за гранью
Первое, что ты встретишь.
У детей существуют два способа передвижения, один из которых утрачен большинством взрослых. Первый – это плестись и волочиться. Второй – это бежать вприпрыжку. Как правило, нормальный ребенок первым способом движется в школу, а вторым – обратно.
У взрослых, как вы понимаете, утрачен второй способ.
Можно гадать, почему так получается. Можно сказать правильные и умные слова о подвижности суставов и соотношении массы тела с мышечной силой. Можно вздохнуть о грузе прожитых лет. Можно изречь что-нибудь заумное о чистоте души, которая тянет к небу, и совершенных грехах, которые прижимают к земле. И все это будет правильно.
Только результат все равно один, романтик ты или прагматик. Никогда не побежать вприпрыжку по зеленому лугу, если вышел из детского возраста, а в старческий маразм еще не впал.
Бывают дни, сотканные из одних запахов, словно весь мир можно втянуть носом, как воздух: вдохнуть и выдохнуть, – так объяснял Дугласу и его десятилетнему брату Тому отец, когда вез их в машине за город. А в другие дни, говорил еще отец, можно услышать каждый гром и каждый шорох вселенной. Иные дни хорошо пробовать на вкус, а иные – на ощупь. А бывают и такие, когда есть все сразу. Вот, например, сегодня – пахнет так, будто в одну ночь там, за холмами, невесть откуда взялся огромный фруктовый сад, и все до самого горизонта так и благоухает. В воздухе пахнет дождем, но на небе – ни облачка. Того и гляди, кто–то неведомый захохочет в лесу, но пока там тишина.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Небо» — 3 173 шт.
