Цитаты в теме «небо», стр. 47
Парафраз на Сергея Есенина***Да! Теперь решено. Без возврата, я покинул родной интернет, разместил на «В контакте» цитату: «Всё достало, ушел, меня нет "Старый комп без меня ссутулился, хомячок мой давно издох, на Борщаги изогнутых улицах помереть, знать, судил мне Бог. Я люблю этот город каштановый, пусть порядком он мне надоел, небо скучное, серое, странное,и что я как всегда не у дел. А когда светит солнце утром, когда светит, черт знает как, я иду очень злой и надутый переулком в родимый педфак. Шум и гам в этом логове жутком, и весь день напролет до темная читаю стихи проститутками с ребятами пью на коня. Сердце бьется все чаще и чаще, и уж я говорю невпопад:«Как забрёл я сюда в эти чащи и как выйти на свет мне назад? "Старый комп без меня ссутулился,хомячек мой давно издох, на Борщаги изогнутых улицах помереть знать судил мне Бог.
Как-то вот мне кушалось,
Оладью за оладьей,
Корабли плыли по небу,
Белой, быстрой ладьей,
Мысли лезли странные,
Да такие, мать их,
Думал, если б тёлкой был,
То белобрысой бл*дью
С красной мелкой сумочкой,
И мобилкой Vertu,
А бойфренда моего,
Звали бы — Роберто,
А второго — Джонни Болт,
Третьго — Герасим,
А четвертого ваще б,
Звали просто — Вася
А любовника — Артур,
А соседа — Жора,
Я бы пользовалась им,
Вместо массажера,
Ну и что, что говорят,
Да она — шалава!
Мне то что? Главней всего,
Я солнышко у мамы
За спиной моей, кхм,
То кричат, то ропщут,
И завидуют, аж страх,
И голову морочат,
Уплетал я ужин в ночь,
Оладью за оладьей,
Был бы девушкой, кароч,
Точно был бы бл*дью
Оптимисты тоже грустят, правда, как-то иначе, по-своему. Когда листья с деревьев летят, они тоже льют слёзы солёные. Оптимистам дана печаль, но особенная — иная. И на каждом стоит печать, и у каждого доля лихая. Оптимисты не так уж просты и смеются, пусть плакать охота, пусть сирени цветут кусты, пусть ракетой мелькают годы. Оптимисты не верят в любовь, ни во что оптимисты не верят. У них просто горячая кровь, просто надо же что-то делать!? Оптимисты очень больны, потому что душа не корыто, потому что им в души плюют, от того они часто разбиты. Оптимисты страдают слегка, от обид и ужасной мигрени, а им бы, да в небо сигать! А им бы, да пива с пеной! Оптимисты вам всё простят, скажут: «Брат, да ну с кем не бывает» Только знай, оптимисты грустят! Так, как будто бы что-то знают, и когда сухарями хрустя, ты их встретишь с лицом довольным, то запомни — они грустят! Только как-то иначе, по-своему.
Витают по улице Гуччи и Кензо,
И люди по улицам бродят обильно.
Но нас с тобой глючит — реально, бомбезно,
Ведь я тебя сильно, и ты меня — сильно
Прости же нас, Боже, прости нас, Всесильный,
И дай нам свободы и силы жить дальше,
Подай с неба знак на убитый мобильный,
Подай нам любови, избави от фальши
За руки друг дружку, и вдаль по дорожке,
И я улыбнусь тебе в тридцать два зуба,
И вдруг назову тебя ласково: «крошкой»,
А ты назовешь меня ласково: «бубой»
Нас вечер согреет холодной луною,
Но прежде закат окропит алой дымкой,
Пусть люди уйдут, и мы души откроем,
И ночь нас укроет плащом невидимкой
И руки полезут под тонкую майку,
Язык с языком в греко-римской сплетется,
И сердце, гонящее импульсов стайки,
Одно на двоих поделить нам придется
И Бог нам на миг приоткроет порталы,
Где стразами небо покрытое стильно,
И мы растворимся в далеких анналах,
И я прошепчу как же я тебя сильно.
ЖЕНЩИНА-КОШКА
Я- женщина-кошка. Гуляю по крыше,
Ведь крика здесь точно никто не услышит.
Я выпила ночь. Упаду теперь в небо.
Не жаль, превратиться реальность пусть в небыль.
В мечтах утонула загадочно-странных -
Звезда на ладони. Все словно в тумане.
Сбежав в никуда, окунулась я в пропасть,
Туда, где слова все - простая условность.
Земля остывает от снов и желаний,
А мысль пролетевшая просто случайность.
Я падаю вверх вне земного закона,
Все ощущения забыто-знакомы.
Дома в облака улетают куда-то...
Ну вот, приземлилась. Опять на все лапы...
Я вновь позабыла, что сущностью - кошка,
А женская внешность всего лишь обложка.
Но как же заманчиво чувство полета!
Еще девять жизней. Попробую снова!
А если я скажу, что я любил?
Так честно, так доверчиво открыто,
Что не хватало ни чернил, ни сил,
Ни красок, ни отчаянных улыбок,
Сказать — тебе. Отдать.
Все, все — к ногам.
И сердце, и огни ночного неба,
И музыку, и шепот по ночам,
И жар огня, и ломкий холод снега
Все, все — тебе. Твоим глазам, рукам,
Душе твоей, исписанной стихами
Я так любил, так верил я словам,
Звучащим сквозь судьбу мою годами.
Я так любил, вкричав тебя в себя,
Я так любил, уверенно и вольно,
Как эти дни в крови моей саднят,
И как терять все это будет больно
Ты помнишь снег, промокший плеер?
И мы гуляли до утра,
О, как я был в себе уверен,
Как целовал овал лица.
Ты помнишь ночи разговоров?
Мы не могли тогда уснуть,
Между признаний, песен, споров
К любви прокладывая путь.
Ты помнишь лето? Небо, травы,
Одежду нашу на полу?
Дыхание на две октавы
И долгий танец на ветру.
Сейчас зима. Замерзли руки
И снег скрипит уже в душе.
Пора бездействия и скуки,
Пора остаться в тишине,
Стереть из сердца отпечаток
Касающихся нежно губ.
Пора шарфов, пора перчаток,
Пора дымящих в звезды труб.
И почему-то так тоскливо,
Пить чай и просто вспоминать
О том, что это было, было
И не давало умирать.
И между сексом и работой,
В рутине надоевших дел,
Между свободой и заботой,
Бездомным зверем между стен,
Так между прихотью и раем,
Качая время на груди,
Я все шепчу тебе: родная,
Пожалуйста, не уходи.
Ты опьянеешь ею,
Ибо она — как море,
Что утоляет землю
Или приносит горе.
Гордо раскинув руки,
Сердцем ее коснешся,
Ибо она — как небо,
В которое ты вернешся.
С ней ты испьешь печали
Самой последней муки,
Самой первой свободы,
Ибо она — разлука.
Жизнь обрекая на вечность,
С нею связан судьбою,
Самой горячей кровью,
Ибо она — с тобою.
Падая снова в пропасть,
Ты обретешь в ней ясность
Самого долгого вдоха,
Ибо она — прекрасна.
Ради нее погибнешь,
Ради нее воскреснешь,
Ибо она — за гранью
Первое, что ты встретишь.
У детей существуют два способа передвижения, один из которых утрачен большинством взрослых. Первый – это плестись и волочиться. Второй – это бежать вприпрыжку. Как правило, нормальный ребенок первым способом движется в школу, а вторым – обратно.
У взрослых, как вы понимаете, утрачен второй способ.
Можно гадать, почему так получается. Можно сказать правильные и умные слова о подвижности суставов и соотношении массы тела с мышечной силой. Можно вздохнуть о грузе прожитых лет. Можно изречь что-нибудь заумное о чистоте души, которая тянет к небу, и совершенных грехах, которые прижимают к земле. И все это будет правильно.
Только результат все равно один, романтик ты или прагматик. Никогда не побежать вприпрыжку по зеленому лугу, если вышел из детского возраста, а в старческий маразм еще не впал.
Бывают дни, сотканные из одних запахов, словно весь мир можно втянуть носом, как воздух: вдохнуть и выдохнуть, – так объяснял Дугласу и его десятилетнему брату Тому отец, когда вез их в машине за город. А в другие дни, говорил еще отец, можно услышать каждый гром и каждый шорох вселенной. Иные дни хорошо пробовать на вкус, а иные – на ощупь. А бывают и такие, когда есть все сразу. Вот, например, сегодня – пахнет так, будто в одну ночь там, за холмами, невесть откуда взялся огромный фруктовый сад, и все до самого горизонта так и благоухает. В воздухе пахнет дождем, но на небе – ни облачка. Того и гляди, кто–то неведомый захохочет в лесу, но пока там тишина.
Я ночами теперь крепко сплю,
Хоть и думают все, что летаю,
Я конечно же небо люблю,
Но давно отказалась от стаи
Он не просто охотник на птиц,
Что стреляет без промаха, метко,
Он мне дал целый мир без границ,
А не тесную, скучную клетку.
Я к его прикипела рукам,
Я теперь стала в целом ручная,
Небо было б моим на века,
Только я отказалась от стаи
Улетайте, родные, на юг,
Вот вам крылья мои, заберите,
Он мой нежный любовник, мой друг
Если сможете, все же простите.
Я теперь по ночам крепко сплю,
Хоть и думают все, что летаю,
Я его слишком сильно люблю,
Для него отреклась я от стаи.
Есть такая легенда — о птице, что поет лишь один раз за всю свою жизнь, но зато прекраснее всех на свете. Однажды она покидает свое гнездо и летит искать куст терновника и не успокоится, пока не найдет. Среди колючих ветвей запевает она песню и бросается грудью на самый длинный, самый острый шип. И, возвышаясь над несказанной мукой, так поет, умирая, что этой ликующей песне позавидовали и жаворонок, и соловей. Единственная, несравненная песнь, и достается она ценою жизни. Но весь мир замирает, прислушиваясь, и сам Бог улыбается в небесах. Ибо все лучшее покупается лишь ценою великого страдания По крайней мере, так говорит легенда.
Таких не бросают. Они возвращаются светом.
Лучом, золотящим ресницы в предутренней были.
Томящей мечтой, зацепившейся верой за небо.
Неясной надеждой в подмогу ослабленным крыльям.
Таких не бросают. Они прорастают сквозь память,
И пульсом тоски надрывают холодную кожу.
Сквозь вечность умеют реальность безжалостно ранить
Почти невесомой, но острой настойчивой дрожью.
Такие - в душе оставляют просторное место.
Чтоб как-то прийти, неожиданно, вроде бы в гости.
И снова остаться... из вредности и интереса,
Забыть их возможно. Но очень и очень непросто.
Таких не бросают. Решения по жизни за ними.
Настойчива память, и время не лечит, хоть тресни.
Желанны, они остаются свободно-ничьими
Ты бросил меня? Улыбаюсь в душе не надейся.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Небо» — 3 173 шт.
