Цитаты в теме «небо», стр. 48
ШЕСТОЕ ЧУВСТВО
Прекрасно в нас влюбленное вино
И добрый хлеб, что в печь для нас садится,
И женщина, которою дано,
Сперва измучившись, нам насладиться.
Но что нам делать с розовой зарей
Над холодеющими небесами,
Где тишина и неземной покой,
Что делать нам с бессмертными стихами?
Ни съесть, ни выпить, ни поцеловать.
Мгновение бежит неудержимо,
И мы ломаем руки, но опять
Осуждены идти всё мимо, мимо.
Как мальчик, игры позабыв свои,
Следит порой за девичьим купаньем
И, ничего не зная о любви,
Все ж мучится таинственным желаньем;
Как некогда в разросшихся хвощах
Ревела от сознания бессилия
Тварь скользкая, почуя на плечах
Еще не появившиеся крылья;
Так век за веком — скоро ли, Господь? -
Под скальпелем природы и искусства
Кричит наш дух, изнемогает плоть,
Рождая орган для шестого чувства.
В жизни подвигу мало места,
Но много мест для дурных идей.
Он придумал себе принцессу
И отнёс своё сердце ей.
И, конечно, ей лестно было
Что такого с ума свела.
Но, она его не любила
Не любила, и все дела.
Она держала его на стальном поводке,
Но не ближе известных границ
Ей совсем не нужен журавль в руке
Ей вполне хватало синицы.
И пока он понял, что нечего ждать
Прошло слишком много лет
Даже если время вернётся вспять
Всё равно, нас там уже нет.
В этой жизни немного смысла
И в основе, увы, печаль.
И никто не падал с карниза
И никто не летал по ночам
И никто даже послан не был,
Ночь, звонок, разговор пустой.
Просто умер ангел и где-то в небе
Стало меньше одной звездой.
Мы еще повоюем! Какая ничтожная малость может иногда перестроить всего человека!
Полный раздумья, шел я однажды по большой дороге.
Тяжкие предчувствия стесняли мою грудь; унылость овладевала мною.
Я поднял голову Передо мною, между двух рядов высоких тополей, стрелою уходила вдаль дорога.
И через нее, через эту самую дорогу, в десяти шагах от меня, вся раззолоченная ярким летним солнцем, прыгала гуськом целая семейка воробьев, прыгала бойко, забавно, самонадеянно!
Особенно один из них так и над саживал бочком, бочком, выпуча зоб и дерзко чирикая, словно и черт ему не брат! Завоеватель — и полно!
А между тем высоко на небе кружил ястреб, которому, быть может, суждено сожрать именно этого самого завоевателя.
Я поглядел, рассмеялся, встряхнулся — и грустные думы тотчас отлетели прочь: отвагу, удаль, охоту к жизни почувствовал я.
И пускай надо мной кружит мой ястреб - Мы еще повоюем, черт возьми!
Никогда не забуду (он был, или не был,
Этот вечер): пожаром зари.
Сожжено и раздвинуто бледное небо,
И на желтой заре — фонари.
Я сидел у окна в переполненном зале.
Где-то пели смычки о любви.
Я послал тебе черную розу в бокале,
Золотого, как небо, аи.
Ты взглянула. Я встретил смущенно и дерзко
Взор надменный и отдал поклон.
Обратясь к кавалеру, намеренно резко
Ты сказала: "И этот влюблен".
И сейчас же в ответ что-то грянули струны,
Исступленно запели смычки...
Но была ты со мной всем презрением юным,
Чуть заметным дрожанием руки...
Ты рванулась движеньем испуганной птицы,
Ты прошла, словно сон мой, легка...
И вздохнули духи, задремали ресницы,
Зашептались тревожно шелка.
Но из глуби зеркал ты мне взоры бросала
И, бросая, кричала: "Лови!.."
А монисто бренчало, цыганка плясала
И визжала заре о любви.
В хрустальный шар заключены мы были,
И мимо звезд летели мы с тобой,
Стремительно, безмолвно мы скользили
Из блеска в блеск блаженно-голубой.
И не было ни прошлого, ни цели;
Нас вечности восторг соединил;
По небесам, обнявшись, мы летели,
Ослеплены улыбками светил.
Но чей-то вздох разбил наш шар хрустальный,
Остановил наш огненный порыв,
И поцелуй прервал наш безначальный,
И в пленный мир нас бросил, разлучив.
И на земле мы многое забыли:
Лишь изредка воспомнится во сне
И трепет наш, и трепет звездной пыли,
И чудный гул, дрожавший в вышине.
Хоть мы грустим и радуемся ровно,
Твое лицо, средь всех прекрасных лиц,
Могу узнать по этой пыли звездной,
Оставшейся на кончиках ресниц.
Предполагаю, что будет претензия за баян,
Но, как по мне, более полный вариант
Тоже имеет право быть увиденным
Полжизни мы теряем из-за спешки.
Спеша, не замечаем мы подчас
Ни лужицы на шляпке сыроежки,
Ни боли в глубине любимых глаз
И лишь, как говорится, на закате,
Средь суеты, в плену успеха, вдруг,
Тебя безжалостно за горло схватит
Холодный, неподвластный нам испуг:
Жил на бегу, за призраком в погоне,
В сетях забот и неотложных дел
А может главное — и проворонил
А может главное — и проглядел
Цените жизнь, и каждое мгновенье
Палитрой красок засверкает серый мир
Не нужно масок, горьких заблуждений
Не нужно бесконечных жалоб, что нет сил.
Постой! Остановись! Хоть на секунду,
Куда спешишь, чего опять забыл?
Остановись, взгляни на это небо,
На солнце или дождь, что утром лил
И улыбнись всему и всем, — поверь не сложно!
Пока не поздно и на это хватит сил
Когда-то звезды в небе казались мне другими мирами, к которым полетят космические корабли из Солнечного города. Теперь я знаю, что их острые точки — это дырочки в броне, закрывающей нас от океана безжалостного света. На вершине Фудзи чувствуешь, с какой силой давит этот свет на наш мир. И в голову отчего-то приходят мысли о древних. «Что делаешь, делай быстрее » Какой смысл этих слов? Да самый простой, друзья. Спешите жить. Ибо придет день, когда небо лопнет по швам, и свет, ярости которого мы даже не можем себе представить, ворвется в наш тихий дом и забудет нас навсегда.
Красивые словаКрасивые слова ласкают, но не лечат,
Опавши, как листва, оставят лишь печаль, —
Когда путям Любви они противоречат,
Когда людских сердец нисколько им не жаль.
Красивые слова полны очарованья,
Но, счастьем поманив, являют миражи.
Как часто за собой они влекут страданья,
От Истины святой уводят в сети лжи!
Красивые слова, почтить желая мудрость,
Хитросплетеньем фраз играют напоказ.
Но что они дают живому сердцу? — Скудность.
Чем выручат они в тяжёлый, скорбный час?
Приникни к Небесам — у Бога нет обмана,
И страждущей душе всегда открыта дверь.
Господь изгонит боль, Господь омоет раны.
Игре красивых слов, где нет Любви, — не верь.
Моя любовь — спасательный жилет
Я без неё тонула много лет
А вот теперь плыву и не боюсь
Не вижу дно и берег, ну и пусть
Любимый мой, ты стал моей душой
Вдали я вижу остров небольшой
На нём живут надежды и мечты
Там будем вечно вместе я и ты
Держи меня за руку и плыви
Наш океан из капелек любви
Закрыв глаза, я снова прошепчу:
«Люблю тебя, дышу тобой, хочу»
И наши чувства хлынули волной
Любимый, что ты делаешь со мной?
Мы вышли вдруг за рамки берегов,
Но к таянию снегов ты был готов
Я верю, я надеюсь, я молюсь,
Чтоб бился в нас один и тот же пульс,
Чтоб видели одни и те же сны,
Чтоб были небесам душой верны
Любимый мой, ты — Солнце, я — Луна,
Но на двоих у нас одна весна
Держи меня за руку и плыви
К невидимому острову любви.
Солнце улыбнулось тёплыми лучами
Кажется, невзгоды исчезают сами
Тоже улыбаюсь, глядя в поднебесье,
А оттуда птицы отвечают песней
Небо исцеляет, нет на нём ни тучи
Я себе сказала: «Будет только лучше»
За спиной оставлю страхи и сомненья
Помню только счастья сладкие мгновенья
Никаких упрёков больше ждать не буду
Кто желал плохого — просто позабуду
Пожелаю следом — стать душой добрее.
Я прощу обиды, ведь прощать умею
Солнечное утро, как призыв небесный,
Быть такой как небо — искренней и честной
Нет, ещё не поздно исправлять ошибки!
Новый день, как в сказке золотая рыбка
Загадай желанье доброе душою,
Бог его исполнит, он всегда с тобою
Пусть душа, как солнце, миру улыбнётся
Пусть с улыбки тёплой новый день начнётся.
Мне снилась осень в полусвете стекол,
Друзья и ты в их шутовской гурьбе,
И, как с небес добывший крови сокол,
Спускалось сердце на руку к тебе.
Но время шло, и старилось, и глохло,
И, поволокой рамы серебря,
Заря из сада обдавала стекла
Кровавыми слезами сентября.
Но время шло и старилось. И рыхлый,
Как лед, трещал и таял кресел шелк.
Вдруг, громкая, запнулась ты и стихла,
И сон, как отзвук колокола, смолк.
Я пробудился. Был, как осень, темен
Рассвет, и ветер, удаляясь, нес,
Как за возом бегущий дождь соломин,
Гряду бегущих по небу берез.1928
К нам на небо из земной юдоли
Жаркий дух вздымается всегда —
Спесь и сытость, голод и нужда,
Реки крови, океаны боли,
Судороги, страсти, похоть, битвы,
Лихоимцы, палачи, молитвы.
Жадностью гонимый и тоской,
Душной гнилью сброд разит людской,
Дышит вожделением, злобой, страхом,
Жрет себя и сам блюет потом,
Пестует искусства и с размахом
Украшает свой горящий дом.
Мир безумный мечется, томится,
Жаждет войн, распутничает, врет,
Заново для каждого родится,
Заново для каждого умрет.
Ну, а мы в эфире обитаем,
Мы во льду астральной вышины
Юности и старости не знаем,
Возраста и пола лишены.
Мы на ваши страхи, дрязги, толки,
На земное ваше копошение
Как на звезд глядим коловращение,
Дни у нас неизмеримо долги.
Только тихо головой качая
Да светил дороги озирая,
Стужею космической зимы
В поднебесье дышим бесконечно.
Холодом сплошным объяты мы,
Холоден и звонок смех наш вечный.
Всему свое время, и время всякой веши под небом:
Время рождаться, и время умирать;
время насаждать, и время вырывать посаженное;
время убивать, и время врачевать;
время разрушать, и время строить;
время плакать, и время смеяться;
время сетовать, и время плясать;
время разбрасывать камни, и время собирать камни;
время обнимать, и время уклоняться от объятий;
время искать, и время терять;
время сберегать, и время бросать;
время раздирать, и время сшивать;
время молчать, и время говорить;
время любить, и время ненавидеть;
время войне, и время миру.
Но — наверное, это один из законов насмешницы-природы! — чем меньше восторгов у тебя вызывает всё человечество в целом, тем больше шансов у какого-нибудь незнакомца задеть таинственную, тонкую, болезненно звенящую струнку в твоём сердце. Достаточно пустяка: неожиданно отчаянной улыбки, поворота головы, при котором лицо случайного собеседника вдруг на мгновение становится лицом ангела, теплой ладошки, доверчиво вцепившейся в темноте в твою собственную руку, золотистой искорки веселого безумия, всколыхнувшей тёмное болото тусклых глаз — и ты вдруг понимаешь, что готов на всё, лишь бы вдохнуть свою, настоящую жизнь в это удивительное, чужое существо, а потом развернуть его лицом к небу и спросить, задыхаясь от благоговения перед свершившимся чудом: «ну вот, теперь ты видишь?»
В ту же секунду со стороны заходящего солнца на горизонте появилась кавалькада черных средневековых рыцарей. На фоне закатного неба, все в боевом облачении с мечами и копьями наперевес, они неслись в нашу сторону на громадных взмыленных жеребцах, как призраки. Конские очи из-под черного панциря лат просвечивали демоническим фиолетовым огнем, словно весь отряд подняла с того света какая-то неведомая сила. Зрелище завораживало, вызывая одновременно первобытный страх и трепет восхищения.
— Красиво, да?! — выдохнула я, обращаясь к подошедшему Вику.
— Свет, уйди с дороги, — он заботливо взял меня за талию, — они все-таки несутся на нас.
— Но красиво! Правда?
— Ага, наша лепешка на песке будет смотреться не так эстетично!
Но у меня не было дома. Земля? Я думал об огромных, шумных, многолюдных городах, в которых я потеряюсь, исчезну, как могу исчезнуть, если бы не остановился и бросился в Океан, тяжело вздымающийся в темноте. Я утону в толпе. Буду неразговорчив, внимателен, и потому меня станут ценить в обществе, у меня появится много знакомых, даже приятелей, будут женщины, а может, только одна женщина. Какое-то время я стану заставлять себя улыбаться, кланяться, вставать, производить тысячу мелких действий, из которых складывается земная жизнь, пока не привыкну. Появятся новые увлечения, новые занятия, но ничто уже не захватит меня целиком. Никто и ничто. Возможно, ночью я буду смотреть туда, где на небе скопление космической пыли черной завесой скрывает сияние двух солнц, вспоминать все, даже то, о чем я сейчас думаю, вспоминать со снисходительной улыбкой, в которой будет немного горечи и превосходство, мои безумства и надежды Но ни у кого не будет права меня осудить.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Небо» — 3 173 шт.
