Цитаты в теме «нежность», стр. 34
А я не могу решить, глубоко ли в тебя впадать.
То ли по щиколотку — нервы пощекотать,
То ли по пояс, отрезав пути назад,
То ли с разбегу внутрь — и открыть глаза,
Так что потом не захочется вылезать:
Холодно, ветрено, хлопотно всё, что За.
Всё не могу решить —
Относиться к тебе легко?
(Раз на воде обжегшись, дую на молоко),
Или собою душно тебя укутать,
Нежность с боков подоткнуть,
Щупальцами опутать,
Солнце в грудине тугою косой сплести,
Прыгающим кузнечиком сжать в горсти?
И не отдать, и не сглазить,
Не отпустить.
Ну что, друг мой, идём домой,
А завтра как уж ляжет фишка,
Ты не изменишь шар земной,
Наш мир и так изменчив слишком.
Давай еще на посошок
И не кручинься так, не надо,
Ты испытал сегодня шок,
Но помни: друг с тобою рядом.
Надеюсь, снял ты с сердца груз,
Поговорил, и легче стало,
Нелегок крест семейных уз,
А ты начни весь путь сначала.
Представь, как было в первый раз:
Цветы, романтика, желанье,
Припомни нежность пылких фраз,
Неповторимые свиданья.
Влюбляйся каждый день, цени,
Как будто завтра расставание,
И станут яркими те дни,
В которых ты шептал признания.
И засияет небосвод
Над очагом семейной драмы,
И в час прощенья без хлопот
Любовь залечит в сердце шрамы.
А завтра скажешь: Как день мил.
Отвечу: Мир ты изменил
Итак, у меня осталось четыре дня.
Первый — забыть тебя, а второй — меня,
Третий — забыть, как касаться твоей щеки,
Четвертый — под пальцами хрупкие позвонки,
И нежность холщовую джинс под моей рукой,
И счастье касаться тебя, возбуждать такой
Мазохизм: вспоминать и придумывать это как
Я могла бы ласкать тебя вишню рассыпать. лак
На кроваво-красных ногтях от ягод неотличим,
Выдохнем вместе, тихонечко помолчим,
И снова взбираться вверх по крутой скале,
Нет ничего прекраснее на земле,
Чем губами припасть изнутри к твоему бедру.
Четыре дня. а после себе совру
Что забыла, как пуговицы из петель выпрастываясь — скользят.
И как я тебя хочу. И как мне тебя нельзя.
Голым по голому, голый натянутый нерв.
Нерв телефонного провода, электросеть.
Небо обложено тучами, город так сер
Как одиночество в кубе, у прямо смотреть
На бесполезный экран телефона, молчит.
Пишет — билайн, мтс, мегафон — тишина.
Где-то по городу мчатся к кому-то врачи,
Мне — бесполезно лечиться, я просто одна
В городе пахнущем серым и мокрым дождем,
В городе пахнущем мокрою шерстью собак,
В нежности, вылитой в реку, в которой вдвоем
Не уместиться никак.
Голым по голому. город облизан чужим,
Нервным неровным пупырчатым языком,
Небо набухло от слез и упруго дрожит
Чтоб не расплакаться черт его знает о ком.
Только деревья торчат черенками наверх,
Больше ни листика нет, ни травы — ничего.
Голым по голому — тянет застуженный нерв
Где-то в плече — это осень приливов и волн,
Это осень тоски, это осень пустых поездов,
Это осень вокзалов и сумок, гостиниц и трат.
В этом городе голом когда-то возможно был дом
А теперь его нет, мне от этого горше стократ.
— Ну, а женщин, дедушка, женщин вы встречали любящих?— О, конечно, Верочка. Я даже больше скажу: я уверен, что почти каждая женщина способна в любви на самый высокий героизм. Пойми, она целует, обнимает, отдается — и она уже мать. Для нее, если она любит, любовь заключает весь смысл жизни — всю вселенную! Но вовсе не она виновата в том, что любовь у людей приняла такие пошлые формы и снизошла просто до какого-то житейского удобства, до маленького развлечения. Виноваты мужчины, в двадцать лет пресыщенные, с цыплячьими телами и заячьими душами, неспособные к сильным желаниям, к героическим поступкам, к нежности и обожанию перед любовью.
Так бывает, что жизнь — лишь видимость
Ангел шепчет на ушко вкрадчиво:
— Я убил тебя — не обиделась?
— Нет, ну что ты расслабься мальчик мой
Мне к лицу этот траур — веришь ли?
Лёгкий шёлк на плечах приспущенный,
Я и в чёрном останусь вешнею —
Колдовской, роковой, распущенной
Прикоснись ко мне — мёртвой, каменной —
Обожжёшься, как прежде выгоришь
Я и в смерти осталась пламенем —
Это наш обоюдный выигрыш.
Я сжигаю теперь осознанно.
Если плавлю — то только золото,
А слова — не плетьми, не розгами,
И не обухом и не молотом.
Растоплю запредельной нежностью,
Рассеку — по привычке надвое.
Я пришла к тебе — неизбежностью,
Не спросив никого: «а надо ли?»
И звучат во мне тоньше тонкого
Струны тихие, струны вещие.
Я останусь в тебе, далёкий мой,
До конца не испитой женщиной —
До конца непонятной истиной,
Что мерцает на самом донышке,
Но её ни разлить, ни выплеснуть.
Не печалься о ней, хороший мой.
Нежность уходит капельно, между строк,
Ласково кожу снимая со старых ран.
Незабываем стальной урок,
Ловко сработан страстей капкан,
Тихо поставлен в словесной тьме,
Там, где любовь совершает последний ход.
С лязгом сомкнулись челюсти старых бед,
Выжить в них-бред, но она живёт ...
Значит, так нужно, нам ли ответ искать,
Если не сможем задать для него вопрос?
Память моя, строгая, словно мать,
Выждет момент и устроит простой допрос.
Кончится время, море уйдёт в песок,
Вырастет мир из косточки бытия.
Странное племя ... музыку рваных строк
Любящие на слух шёпотом повторят.
ЛабиринтЯ однажды вернусь,
открою неспешно дверь
и ответит прошлое сквозняком.
Мой почти приручённый
любовью зверь,
ты остался близок и незнаком,
я - далёкою быть смогла
и привычной, без трудных схем.
Отражением в зеркалах,
полушёпотом серых стен,
недоверием старых ран
мы чужим упрощаем роль,
за границами жизней/стран
потаённую пряча боль,
перемалывая в муку
недосказанное вчера,
где под нежностью
новых шкур
иероглифы чертит раб,
не желающий выходить
ни по капле, ни по любви ...
Нескончаемый лабиринт,
где не чуем шагов своих.
Ты ведь иначе не смог бы, мой верный друг ?
Только вот так - по живому, сквозь смех и слёзы,
доверху крепкий душевный забив сундук
скарбом нехитрым отживших своё эмоций.
Что же, теперь один сможешь их достать,
ловкими пальцами горе - комедианта,
и перебрать ... а ,может быть, и продать,
если вдруг хватит терпения и таланта.
Если не хватит, брось на дороге дней,
выгребут/подберут - много людей досужих.
Карт не храни, петляй, заблудись сильней:
так поступают все, кто себе не нужен.
Пусть в ожидании новых ночей слепых
бьётся за рёбрами тихая неизбежность ...
Знаю , как больно и глупо, когда поддых
вдруг попадает своя же шальная нежность.
Перейду ли покорно за острую грань,
не поранив души о далёкое "я"?
Когда рвётся ночами упругая ткань
перешитого мной бытия,
или горло сжимает железной рукой
рыцарь прошлого, что был надёжен и скуп,
а в крови закипает солёный прибой,
неожиданной нежностью губ
не притянешь несущего свет мотылька -
он боится потерянных душ.
Если терру инкогниту ты отыскал
среди тысяч разрозненных суш,
отправляйся в конкисту,
ведь жизнь горяча,
принеси ветер странствий с собой ...
Только ангел-насмешник
вздохнёт у плеча,
он конечно увидел,
как тонет печаль
и во тьме
рассветает
любовь.
*Конкиста (испанский "conquista" — завоевание)
Жить — значит страдать, обмирая ли от счастья или каменея от горя, рыча от наслаждения или рыча от гнева, задыхаясь от нежности или бледнея от боли, но страдать, за себя или за других, ибо жизнь, лишенная страдания, превращается в способ существования белковых тел.
А для того чтобы превратить свое существование в жизнь, человеку приходится рождаться дважды: как существу и как личности, и если в первом случае за него страдает мать, то во втором — он сам, лично, и далеко не у всех хватает на это отчаянности. Стать личностью означает определить себя во времени и пространстве, выйти из толпы, не выходя из нее
Я когда-нибудь привыкну без тебя
Смотреть на звёзды и встречать рассвет.
И целовать другого не любя,
Не проклинать при этом белый свет!
Когда-нибудь смогу я засыпать
И просыпаться рядом нес тобой.
Я буду жить и бесконечно ждать.
Хоть я с другим, а ты, увы, с другой.
Я перестану ждать твоих звонков
И буду врать друзьям, что всё в порядке.
Но ты не знаешь, как я жду шагов,
Твоих шагов! На лестничной площадке.
Когда-нибудь привыкну к тишине.
Забуду голос твой и нежность взгляда.
Смогу смириться с тем, что я тебе
Чужая! И былому нет возврата
Я перестану каждый день и ночь
Тревожа память, вспоминать тебя.
Пойму и то, что нам уж не помочь
И незачем винить во всём себя.
Когда-нибудь смогу спокойно жить.
Хоть сердце разрывается от боли.
Я научусь быть сильной, слёз не лить,
Ведь знаю я, что ты того не стоишь!
Хочу к тебе! Загнать коней до пены,
До крови на разорванных губах!
Но неподъемным копится в ногах
Расплавленный свинец, сжигая вены
Ломать запястья, сухожилия — в клочья
И плетью поперек спины — «Назад!»,
Настойчиво глотая этот яд —
Драже твоих интимных многоточий
Простив тебе чужую принадлежность
Вновь выживать, отраве вопреки,
Обманывать спокойствием руки,
В пасьянсы разложив любовь и нежность,
Искать следы потерянного рая
В пространствах мира, сжатых до угла
И радоваться горько,
Что смогла.
Сказки на крови,
Перед тем чтобы расстаться,
Прочитай в моих глазах,
Я пытаюсь оправдаться.
За нетвёрдость в небесах,
И за все тропинки рая,
Не ведущие к любви,
Здешний ангел сочиняет.
Только сказки на крови,
Я пытаюсь оправдаться,
За несбыточность мечты,
За нелепость мотиваций.
За не вечность красоты,
За безумность наваждений,
За безмерность пустоты,
За не выборность рождения.
За не вечность красоты,
У любви ножи и руки,
Перепачканы в крови,
Кто сказал, что наши муки.
Это сказка о любви,
Кто сказал, что все страдания,
Приведут нас к алтарю,
И за тень от понимания.
Я тебя благодарю.
За не долгость расставания,
За не слышимость к речам,
За неверность обещаниям,
За не нежность по ночам,
За не скорость увядания,
За неверность алтарю,
За небольность убивания,
Я тебя благодарю.
А не нужно уже цветов.
Ни жёлтых и никаких Одуванчики отцвели и разлетелись белыми парашютиками Ты — всего лишь причина, породившая этот стих, рвущийся в клочья звук с чудовищными промежутками.
Что толку пенять на зеркало, которое лишь амальгама — не счастья, и не несчастья, а так просто ртутная На лицах обоих царапины, ссадины — метки храма давно разучившихся плакать в пустынях своих безлюдных.
И завтра уже не нужно!
И слов дежурных — диссонируют, режут По живому. А те, что ещё маячат и строят упрямо замки из ровных таких кирпичиков, каждый со знаком качества и меткою «прежде» — внешне же просто чудо! Обладающее, однако, изнанкой
А пауза затянулась
Называемая твоей толерантностью и моей любовью, но странною и странное сочетание когда-то — нежности, радости, слабости, сладости, теперь уже — вычитания, отрицания, расставания. Расстояние
увеличивающееся так стремительно
В сумке разрывается телефон
На нем светится имя
Его имя
К черту работу
Ну и что, что факс принимаю
Ну и что, что говорила
По рабочему телефону
Ну и что, что заказ
Вы что, люди это же он
Он черт возьми
Да, пусть кричат в трубку: «Алло»
С кем не бывает
Кричу в ответ
«Я вас не слышу »
И кладу трубку, кладу на стол
Мало ли
Чтобы не вздумали мне перезванивать
Не мешали
Я же сейчас с ним буду общаться
Я же сейчас буду занята
Занята для всех
Давление поднимается
Кровь кипит
Желание накрывает
Ах это желание
Оно такое, его поцелуи
А руки, его ласки
Нежности касания, нет, стоп
Сейчас я общаюсь
Общаюсь с ним, я общаюсь
Хотя, это не мешает мне желать
Желать его.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Нежность» — 836 шт.
