Цитаты в теме «новое», стр. 31
Сказать «люблю» не так уж и легко,
Особенно тому, кто обжигался,
Кому предательство вгоняли глубоко,
Чей мир, звеня как стёкла, разбивался.
Сказать «люблю» не так уж и легко,
Особенно тому, чью душу рвали,
Кому под сердце, в самое нутро,
Как кол осиновый, обиду загоняли.
Сказать «люблю», не просто ведь слова,
Особенно для тех, чья вера сдохла,
И нет ванили в этих головах,
Нет иллюзорно розового моха.
Сказать «люблю» для них — пустить росток,
Рискнуть остатками души в своих глубинах,
Чтоб новый нежный вырастить цветок
И снова крылья ощутить на спинах.
Пахнут роскошью твои пальчики,
Лёд застыл в уголочках глаз,
С кем ты спишь теперь, кому плачешься,
Кто танцует тебя сейчас.
Утром - свежая, в ночь – ухожена,
Новый Пусик не любит ждать,
Ты по штату ему положена,
Чтоб пылинки с тебя сдувать.
Как всегда обалденно выглядишь,
Чуть растрогана, чуть мила,
Даже шпильки почти такие же,
На которых в ту ночь ушла.
Я о чём-то сопел вполголоса,
Что-то нёс про "валяй...гуляй",
А по телу бежали полосы
И душа по порогам в рай...
С кем ты спишь теперь - дело прошлое...
Не скулить же вдвоём навзрыд...
До свиданья, моя Хорошая...
Твой ротвейлер уже рычит.
Март в твоих глазах синее-синего,
Даже если дождь канючит с крыш,
Солнце ты моё необъяснимое,
Как понять – о чём ты так молчишь
То молчим, то душу пачкой комкаем,
Заводя полночный разговор,
Горе ты моё кисейно-тонкое,
Что ж тебе не спится до сих пор
С этой синевою неразгаданной
Каждый новый день - то вплавь, то вброд,
Тот, кто до меня тебя укладывал,
В этой жизни вряд ли что сечёт
За окном то вьюга, то распутица,
Глупая шальная кутерьма,
Как понять – куда и кем он крутится –
Мир, где так легко сойти с ума
Оттого, что жизнь чуть ярче кажется -
С этой неспокойной синевой
Спи и пусть к чертям собачьим катится
Всё, что было в ней до нас с тобой.
Бежим по замкнутому кругу
Во власти вечной суеты.
Мы так похожи друг на друга
Дела похожи и мечты
Растим детей, жалеем старость,
Находим что-то для души
Теряем то, что нам досталось
И верим даже в миражи!
А годы — тихо уплывают,
Соткав для нас вуаль морщин,
И сединой напоминают,
Что жизнь — одна!
И шанс — один!
Антракта нет на этой сцене.
Нельзя и занавес закрыть,
А время — поднимает цены
На право полноценно жить:
Пить сок закатов и рассветов,
Свободы пить хмельной настой
И сложных не искать ответов
В задаче Гамлета простой.
Искать, творить и быть счастливым,
Как в детстве, быть самим собой,
Любить, и тоже быть любимым,
И вознестись над суетой!
А счастлив тот, кто на рассвете,
Сумел однажды осознать,
Что жив! Здоров!
Что солнце светит!
И будет новый день опять!
Любовь - это нечто новое, свежее, живое. У нее нет вчерашнего и завтрашнего дня, она выше суеты мыслей. Лишь чистый ум знает, что такое любовь. И этот чистый ум может жить в мире, который не является чистым. Найти это удивительное нечто, которое человек в своих бесчисленных усилиях стремился приобрести через жертву, через поклонение, через отношение, через секс, через все формы удовольствия и страдания, возможно только тогда когда мысль пришла к пониманию самой себя и естественно, пришла к концу. Тогда любовь не имеет противоположности, тогда в ней нет конфликта.
Пожалуйста, не умирай
Или мне придется тоже
Ты, конечно, сразу в рай
А я не думаю, что тоже хочешь
Сладких апельсинов, хочешь
Вслух рассказов длинных, хочешь,
Я взорву все звезды
Что мешают спать?
Пожалуйста, только живи
Ты же видишь —
Я живу тобою,
Моей огромной любви
Хватит нам двоим
С головою хочешь
В море с парусами,
Хочешь музык новых самых,
Хочешь я убью соседей,
Что мешают спать? Хочешь
Солнце вместо лампы, хочешь
За окошком Альпы,
Хочешь
Я отдам все песни
Про тебя отдам все песни?
Если нечто поистине новое придет к человеку (а имени нового в данном случае заслуживает лишь благодать и мудрость, даруемые Богом), то нужно самому человеку быть готовым к новизне, иначе не радость, а гибель ждет его. «Не вливают вино молодое в мехи ветхие», — говорит Евангелие. Если же нет, если все-таки вливают новую благодать в старые вместилища, то мехи рвутся и вино проливается. Неизбежный разрыв старых мехов молодым вином — это и есть трагедия человека, который жаждет новизны, но сам обновляться не хочет и, значит, обречен на жизнь ветхую, пыльную, некрасивую.
Почему детский мир простой и понятный, в нем все разрешается, а в мире взрослых одни запреты? Запреты на подлинные чувства, на фантазии, на смех в тот момент, когда тебе хочется смеяться, а не когда это можно или ты должен, в стиле тупейших ситкомов.
Ребенок открыт всему новому, ему все интересно. Но мы взрослые с малых лет его ограждаем и запрещаем: нельзя, подожди, ты еще маленький, не твоего ума дело, подрастешь — узнаешь.
Дети тычутся во все углы, как слепые котята, ничего не понимая. Сотни раз изранившись о них, наконец понимают что к чему и становятся взрослыми, переполненными комплексами и страхами.
Когда проходил совет по поводу назначения на новую должность одного человека, члены совета уже готовы были принять решение, что назначать его не стоит, поскольку ранее он участвовал в пьяной потасовке. Однако кто-то заметил: «Если бы мы отвергали любого, кто однажды совершал ошибку, то, вероятно, у нас бы вообще не было полезных людей. Человек, который однажды оступился, будет вести себя намного благоразумнее
и принесет пользу, потому что испытал раскаяние. Я считаю, что его следует назначить на эту должность».
Затем еще кто-то спросил: «Вы поручитесь за него?»
Человек ответил: «Разумеется, поручусь».
Остальные спросили: «А как вы обоснуете свое поручительство?»
И он ответил: «Я могу поручиться за него, исходя из того факта, что это человек, который однажды совершил ошибку. Человек, который ни разу не ошибался,— опасен». После этих слов того человека назначили на должность.
Вокзал, поросший человечьей суетой, шум поездов, стремящихся растянуть цикл своего движения до бесконечности, агонии разлук и эйфории встреч, циферблат неумолимых часов, качающих на своих стрелках судьбы путников, пришедших в этот храм Пять минут до поезда. Пять минут, принадлежащих только тебе. Пять маленьких минут, время последней сигареты, усталого взгляда назад и прощальной улыбки на дорогу. Пять бесконечных минут, время, отпущенное тебе и достаточное, чтобы перекроить весь мир по новой выкройке. Взвесить собственную жизнь, расчленить душу, препарировать бездну мыслей, познать прошлое глазами уходящего и этим навсегда изменить будущее. Пять минут принять решение, сесть на уже видимый сквозь беспокойство глаз поезд, развернуться и уйти, вернуться в тёплый дом, под сытый кров, отдаться без боя любящим рукам, или порвать билет, посмотреть долгим взглядом на медленно кружащую в сыром небе птицу, пожать плечами и спрыгнуть на рельсы, слабым телом встречая массив надвигающегося поезда, пешком отправляясь в новый неизвестный путь. Пять минут. Время, время, время Время жизни и смерти, время судьбы, неумолимо ползущей перекрёстками тонких линий на руке, время рвать тонкую грань между «да» и «нет» Время, которого нет. И ты выбираешь
У каждого своя реальность. И мы, в вечных поисках единой истины, щуримся в прицел разума, взвешиваем в руке гарпун души, мы бьем без промаха и стрелы отточены безупречно убийцы мифов, снайперы заблуждений человеческих. И чужие реальности, не совпадающие с нашей, мятой салфеткой летят в урну данности, хрипят в оболочке острых слов, отшлифованных логикой ли, интуицией ли, знанием ли, чувством ли пустые, неуместные, нежизнеспособные. И глаза людей, в которых жили эти маленькие мирки затягиваются мутной пеленой. Однажды в них вырастет новый мир, все вернется на круги своя, но пока Улыбайся, ты в прицеле истины. Но истины ли? Нет, теории. А истина едина, но она не за, не возле, не рядом, она не прячется под прозрачной вуалью слов, она не приходит незнакомкой в пелене снов, она везде, она просто есть. В сумме бытия, в единстве существования всех теорий, в целостности мира, где нет ничего лишнего, где любая, даже самая неправильная, нелепая на твой взгляд теория, не больше чем штрих, создающий общую систему мазков в портрете Бога. И нет тех, кто ближе и тех, кто дальше, и нет тех, кто знает и тех, кто не знает, и нет правых и не правых. Есть бесконечный спор людей, за шаг до того поля, где цветы и листья, где небо и земля, которые просто живут, не ища подтверждений своей исключительности, не воюя друг с другом за право признания того, что они важнее, мудрее, лучше. И снова выбирая среди множества теорий одну единственную, ту, которую понесешь ты как знамя истины, близкую и понятную тебе, ту, в которую ты захочешь поверить, как в единственно верную войди в реку, встань в воду, закрой глаза Прислушайся, вдохни полной грудью, погаси в себе пожар негодования, оскал хищника, влюбись в этот мир во всем его разнообразии, сбрось с плеч стремление обвинять и осуждать, дробить общую для всех реальность на бесформенные куски добра и зла, своего и чужого, нужного и лишнего.. И заглянув в лицо Бога, многоликое, огромное, непостижимое и простое, вобравшее в себя все, что ты знал, во что не верил, что любил и ненавидел, что возносил и над чем смеялся улыбнись, пожми плечами и будь собой. По образу и подобию.
В моем доме – две двери. Одна вход, другая выход. По другому никак. Во вход не выйти; с выхода не зайти. Так уж устроено. Люди входят ко мне через вход – и уходят через выход. Существует много способов зайти, как и много способов выйти. Но уходят все. Кто-то ушел, чтобы попробовать что нибудь новое, кто-то – чтобы не тратить время. Кто-то умер. Не остался – никто. В квартире моей – ни души. Лишь я один. И, оставшись один, я теперь всегда буду осознавать их отсутствие. Тех, что ушли. Их шутки, их излюбленные словечки, произнесенные здесь, песенки, что они мурлыкали себе под нос, – все это осело по всей квартире странной призрачной пылью, которую зачем-то различают мои глаза.
Иногда мне кажется – а может, как раз ОНИ-то и видели, какой я на самом деле? Видели – и потому приходили ко мне, и потому же исчезали. Словно убедились в моей внутренней нормальности, удостоверились в искренности (другого слова не подберу) моих попыток оставаться нормальным и дальше И, со своей стороны, пытались что-то сказать мне, раскрыть передо мною душу Почти всегда это были добрые, хорошие люди. Только мне предложить им было нечего. А если и было что – им все равно не хватало. Я-то всегда старался отдать им от себя, сколько умел. Все, что мог, перепробовал. Даже ожидал чего-то взамен Только ничего хорошего не получалось. И они уходили. Конечно, было нелегко. Но что еще тяжелее – каждый из них покидал этот дом еще более одиноким, чем пришел. Будто, чтоб уйти отсюда, нужно утратить что-то в душе. Вырезать, стереть начисто какую-то часть себя Я знал эти правила. Странно — всякий раз, когда они уходили, казалось, будто они-то стерли в себе гораздо больше, чем я Почему всё так? Почему я всегда остаюсь один? Почему всю жизнь в руках у меня остаются только обрывки чужих теней? Почему, черт возьми?! Не знаю Нехватка данных. И как всегда — ответ невозможен.
Из любопытства люди совершают странные и опасные, вещи. Пандора открыла доверенный ей ларец, жена Синей Бороды вошла в запретную комнату, учёные расщепили атом. Куда ни посмотришь – сплошные беды из-за этого любопытства. И если в древности опасность грозила лишь самим любопытным, то последнюю сотню лет – всему человечеству. Один любопытный учёный становится опаснее целой армии. Мне даже казалось, что природа опомнилась и дала задний ход люди стали все меньше и меньше любопытничать. Их перестала интересовать наука. Люди полюбили все обыденное и привычное. Телесериалы, где всё известно наперёд. Книги, где все понятно заранее. Пищу, которая не интересна ни вкусом, ни цветом, ни запахом. Новости, где не говорят ничего неожиданного. Будто опущен стоп-кран – хватит любопытничать, хватит искать, хватит думать! Остановись – или погибни! Мы живём с предсказуемыми женщинами, наши друзья рассказывают нам бородатые анекдоты, наш Бог скован догмами. И нам это нравится. Но, недавно я видел девушку, которую погубило любопытство и подумал а все ли разучились удивляться? Может быть, это я опустил стоп-кран? Для самого себя? Может быть, это я остановился? И убеждаю себя, что остановился весь мир? Какой смысл тянуться к звёздам, если там нет ничего нового? Я подумал об этом, и мне не понравился ответ. И я решил – да здравствует любопытство! Многие знания – великолепно! Многие печали – соразмерная плата! А знаешь, что тут самое важное? Любопытства нет вообще! Нет такого качества и свойства у разумных. Мы называем любопытством интуицию, попытку сделать выводы из недостаточных данных. Нам все хочется формализовать, объяснить логически, и если объяснений нет – мы говорим «любопытно», будто выдаём себе индульгенцию на поступки странные, ненужные, опасные. «Любопытство» – лишь удобное объяснение. Ничего более!
Разум что дальше? Что будет третьим этапом — после рассудка и разума? Какую сигнальную систему обретет над-разумное существо? Останется ли грань между мыслью и поступком, информацией и действием? Сущность над сущностью, что это? Уже Бог? Еще человек? Сколько этапов должна преодолеть жизнь, чтобы окончательно выделиться из косной материи? И что же заставляет нас биться о барьеры гомеостаза, обретая еще ненужные свойства — вначале рассудок, потом разум, потом потом что-то, еще не имеющее названия. Что выдергивает нас из животного спокойствия, что гонит дальше? И в чьих руках пряник и плеть? Кто он — Великий Экспериментатор, возмутитель спокойствия, созидатель и разрушитель? Бог? Или всего-то над-разумное существо, терзаемое столь же страшной жаждой, как наша? Счастье ли разум? А счастье ли — над-разум? И сколько вообще ступенек в лестнице, начинающейся с рассудка? Звери не жаждут обрести разум, это мы порой пытаемся тянуть их из ласковых и нежных животных снов к своему разумному страданию. А разумные не стремятся сделать новый шаг — в нас еще жив тот древний ужас обретения разума, нежданного и непрошеного подарка свыше. Нам комфортно и сытно на нашем уровне постижения мира. Нам не нужно знание, которое мы не в силах Даже представить.
Снег уже сошёл, поля стояли влажные, вдоль ручьев и канав кое-где уже пробивалась зелень, лопающиеся почки и первые серёжки на голых кустах окутали всё в зеленоватую дымку, воздух был напоен всевозможными запахами, запахом самой жизни, полным противоречий: пахло сырой землей, прелым листом и молодыми побегами, казалось, вот-вот услышишь и запах фиалок, хотя для фиалок было ещё рановато. Мы подошли к кустам бузины, усыпанным крохотными почками, листики ещё не проклюнулись, а когда я срезал ветку, мне в нос ударил горьковато-сладкий резкий запах. Казалось, он вобрал в себя, слил воедино и во много раз усилил все другие запахи весны. Я был ошеломлён, я нюхал нож, руку, ветку Это был запах сока бузины, неудержимо распространявшийся вокруг. Мы не произнесли ни слова, однако мой товарищ долго и задумчиво смотрел на ветку и несколько раз подносил её к носу: стало быть, и ему о чём-то говорил этот запах. У каждого подлинного события, рождающего наши переживания, есть своё волшебство, а в данном случае моё переживание заключалось в том, что когда мы шагали по чавкающим лугам, когда я вдыхал запахи сырой земли и липких почек, наступившая весна обрушилась на меня и наполнила счастьем, а теперь это сконцентрировалось, обрело силу волшебства в фортиссимо запаха бузины, став чувственным символом. Даже если бы тогдашнее моё маленькое приключение, переживания мои на этом бы и завершились, запаха бузины я никогда не мог бы забыть; скорее всего, каждая новая встреча с ним до последних дней моих будила бы во мне воспоминания о той первой встрече, когда я впервые сознательно пережил этот запах.
Задумался о предсказаниях самим себе в стихах... Так ли это, зовем ли мы своими строками в жизнь определенные события?!.. или это уже прошедшее, как эхо, окунается в чернильницу и строку… немолчное цветение литер, память мгновения... Знаешь, бывают строки мертвые, как смерть, ты читаешь их и ничего не чувствуешь... а бывают строки, когда прочтение равно ощущаемому... и долго долго ещё плывешь в их водах...
"Иные строки, как предчувствие того, что однажды уже было… Может память мгновения и есть исток нового мига? Новая строка… заглавная буква?"*
Заглавная буква - это метрика момента, это начальная точка отсчета, по коридору которого бежит строка... это всегда импровизация, это всегда раскаленный ветер произнесения...прыжок веры с белых крыш воспоминаний, прыжок в высоту глубины... где пульсация становится запредельной, где ты ласкаешь строку, еще не явную, еще не доверенную тебе до конца, но уже проявленную в тебе самом... предчувствие и обладание... что то обволакивает тебя, что то, что ты сможешь потом облечь в паузы...Власть над литерами происходящих и произошедших мгновений...они пришли служить тебе, ты пришел в их тесноту, ты их хозяин.. хозяин того, что не произносят вслух... Прикосновение к Лику Любви...и они любят твой трепет, любят за то, что ты молишься их служению...молишься их красоте, которую никогда не сможешь сказать так, как способен ощущать...Ты касаешься их уже иной музыкой, иной риторикой, с благоговением выстилая белый лист бумаги капельками многоточий имени тебя... и многоточия, прямо на глазах изумленно молчащей импровизации подлинника души, превращаются в белые буквы на черном листе повседневности.
Душа моя закрыта на ремонт,
Вы не стучитесь, это бесполезно!
Мне надо залатать ее,
забинтовать
И вытащить все гвозди…
Как жаль, что память мне не пристрелить,
Не зачеркнуть ненужные страницы
И не забыть пожары и костры,
Когда ее так подло жгли
Входившие когда-то осторожно.
Душа моя закрыта на ремонт,
Там реставрация идет вовсю по полной!
Как окна оттираю я плевки
И гвозди выковыриваю с корнем.
Я всё отмыл и вытащил все гвозди,
И пепелище от костра собрал в золу…
И выкинул все это за корму,
Но что-то мне от этого не проще…
Пускай душа закончила ремонт,
Все залатал и вроде все подклеил,
Но вот ожоги остаются навсегда,
А там, где раньше гвозди — пустота
Затянется, но шрамы будут вечно!
Душа моя закончила ремонт,
Но ставни открываются все реже,
Нутро мне во всю глотку прокричит:
— Закрой скорей, чтоб не было как прежде!
Я рад бы вновь кого-нибудь впустить,
Но сам себе я утверждаю — поздно!
Все было… ремонтировать и что-то мастерить,
Ведь новой ей уже, увы, не быть…
И залатать — не значит все забыть,
И хватит чуда ждать глядя на звезды!
Душа моя закрыта на засов,
Вы не стучитесь, это бесполезно,
Я как букварь прочел ее с основ,
Усвоив истину достаточно простую —
Не открывайте, вам в нее, конечно, плюнут!
Душа моя закрыта на засов,
И свечку в церкви ставлю к изголовью,
Уже не важно… кто стучит в нее,
Душа закрыта, извините, гости!
Несчастная душа, тебе самой судьбою
На свете с каждым днем страданье суждено!
Жизнь в каждый новый час смеется над тобою,
И горе для тебя одной сотворено.
Когда ты создана так Первым произволом,
Чтоб впитывать в себя вседневные страданья,
То объясни, душа, движеньем иль глаголом,
Какие ты в себе хоронишь ожиданья?
И для чего же ты, и для какого дела
Вошла ко мне сама, непрошеная, в тело,
Которое никто не спрашивал о том,
Которое сама оставишь ты потом!
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Новое» — 3 334 шт.
