Цитаты в теме «огонь», стр. 67
В течение грозной ночи сей
Чудесный свет пылал средь мрака,
Сиянья лунного красней,
Светлее пламени маяка.
Росслина башни озарял,
Их погружая в блеск кровавый,
Был виден с гаторнденских скал,
Сиял до дрейденской дубравы.
Горел и в сводах он святых,
Где улеглися под иконы,
Все в латах кованых своих,
Росслина храбрые бароны.
Алтарь сиял весь как в огне,
Весь как в огне был свод богатый,
Иконы рдели на стене,
И мертвецов сверкали латы.
Пылали роковым огнем
Утес, и замок, и долина,-
Так пламенеет все кругом,
Как быть беде в стенах Рослина.
Там двадцать доблестных вождей
Хранит богатая капелла,
И каждый там в семье своей,
А в безднах моря — Розабелла.
В капеллу клал, их отпевал
С надгробным звоном клирос целый;
Но бурный ветер и шумный вал
Над мертвой пели Розабеллой.
Ей нравится прыгать с разбега в холодный северный водоём. Ей нравятся те, у кого тяжела рука. Она не боится боли; её болевой приём бодрит, как глоток воды из чистого родника. Где сыщешь того, кто хотел бы остаться с ней? Спроси, что ей нравится — будешь и сам не рад. Она не боится ни крыс, ни пиявок, ни пауков, ни змей, ни стаи голодных собак посреди двора. Она не боится быть замужем за никем: ей нравятся перемены, и ветер, и дрожь огней. Её одиночество бродит на поводке из дома в дом, прирученное, за ней. Она не боится силы, а силе метит в ученики; не боится, что небо однажды разверзнется над головой. А только того, что он просто придёт, и коснётся её руки, и скажет: «Ну ладно, хватит. Пойдём домой».
Я бываю покорнее стебля степного цветка,
Я бываю прочнее, чем серый шершавый гранит.
Я открыта тебе — изучай, вот моя рука;
Здесь написано всё - не пытайся меня изменить.
Я такая, как есть. Ты же знаешь, на что ты шёл,
Отпуская меня в непролазный внутренний лес;
Я бываю нежнее, чем белый шуршащий шёлк,
Я бываю мрачнее и глубже суровых бездн.
Я такой рождена. Столкновение двух миров
Не касается первооснов, моего ствола;
Аргументы-слова пусты, и сама любовь
Не изменит сути — такие мои дела.
Я бываю холодной, словно речная вода,
Обжигающе пламенной, словно открытый огонь, —
Я такая случилась. И это твоя беда,
Если ты пожелаешь увидеть меня — другой.
Подойду я к зеркалу
Тень ночная, смутная дремлет на полу,
Подойду я к мудрому, древнему стеклу.
Словно в небо светлое, дивной высоты,
Загляжусь я в зеркало, и возникнешь ты.
Припев:
Стекло меж нами, как лунный свет,
Но этой грани прочнее нет.
Там даль, за нею, светлым светла,
Смотрю, не смея отойти от стекла.
Вот опять похожие рядом мы стоим,
Взгляд мой настороженный встретился с твоим.
Даль в глазах безмерная, звёзд огни горят
И опять я первая опускаю взгляд.
Припев.
Тишина звенящая в рамке темноты.
Кто здесь настоящая? Может, это ты?
За лесами, реками, может, есть земля,
Где ты смотришь в зеркало, чтоб возникла я?
Припев.
Наполним музыкой сердца,
Устроим праздники из буден,
Своих мучителей забудем.
Вот сквер - пройдёмся ж до конца.
Найдём любимейшую дверь,
За ней - ряд кресел золочёных,
Куда, с восторгом увлечённых,
Внесём мы тихий груз своих потерь,
Внесём мы тихий груз своих потерь.
Какая музыка была,
Какая музыка звучала,
Она совсем не поучала,
А лишь тихонечко звала.
Звала добро считать добром,
А хлеб считать благодеяньем,
Страданье вылечить страданьем,
А душу греть вином или огнём,
А душу греть вином или огнём.
И светел полуночный зал,
Нас гений издали заметил,
И, разглядев, кивком отметил
И даль иную показал.
Там было очень хорошо,
И всё вселяло там надежды,
Что сменит жизнь свои одежды...
Ла-ла-ла-ла
Ла-ла-ла-ла-ла-ла
Ла-ла-ла-ла
Ла-ла-ла-ла-ла-ла
Вечная песня... Визбор гениален
СЕРЁГА САНИН
С моим Серегой мы шагаем по Петровке,
По самой бровке, по самой бровке.
Жуем мороженое мы без остановки —
В тайге мороженого нам не подадут.
То взлет, то посадка, то снег, то дожди.
Сырая палатка и писем не жди.
Идет молчаливо, в распадок рассвет.
Уходишь — счастливо, приходишь — привет.
Идет на взлет по полосе мой друг Серега,
Мой друг Серега, Серега Санин.
Сереге Санину легко под небесами,
Другого парня в пекло не пошлют.
Два дня искали мы в тайге капот и крылья.
Два дня искали мы Серегу.
А он чуть-чуть не дотянул, совсем немного,
Не дотянул он до посадочных огней.
У каждого из нас в жизни есть свой такой Серёга... Увы.
Меня обжигает твой ветер, слышишь?
Уйми его, я ведь содрана до костей.
Кошка, гуляющая по собственной крыше
в поисках наглых тупых голубей,
никак не думала встретить сирокко
в краю сплошных проливных дождей.
Я знала, что есть на земле жестокость,
но чаще видела от людей
добро и ласку — везло мне, знаю.
Земную сказку развей дотла.
Ты видишь, как я по тебе скучаю,
когда догорает небес зола?
И сети злые роняет полночь,
а город ловит людских мальков
на запах денег, жидкое золото
огней, подмену друзей на врагов
Среди размётанных ветром снов,
на этой крыше с тоской во взгляде,
в наивной засаде сижу одиноко.
Готовая вновь умолять о пощаде
кошка, ждущая свой сирокко.
Подари мне хотя бы мгновенье,
Посмотри мне, любимый, в глаза,
Ты увидишь ли в них изменения?
Что блестит в них немая слеза.
Ты заметишь ли то, что печалью,
До краев наполнялись они,
Не заметил? — а я замечаю,
Как в твоих зажигались огни
У тебя есть другая, получше,
И красивее, нежели я,
Ну зачем же терзаешь мне душу?
Ничего так и не говоря
Для меня нет печальней на свете,
Чем предательства близких и ложь,
Ты за всё это, милый, в ответе!
Как ты это еще не поймешь?
Расскажи мне всё честно и прямо,
Я прощу все, пройдя через боль
Расскажи мне всё, я умоляю!
Я устала играть эту роль!
Распято время. Тиканье часов
Бессилья гвозди глубоко в запястья
Загонит. Я спущу голодных псов
По следу, пахнущему нашей страстью.
По следу слова, по шагам любви.
Глаза в огне и глубоко дыханье,
и до разрыва — ноздри у земли
С ошейником тугим из понимания того, что явь
Не воплотится в сон, хоть сон, порой,
Реальней всякой яви
Я выгоняю псов из мыслей вон,
Чтоб воем тишины не нарушали
Которой мне достаточно глотка.
И захлебнуться. А по следу звери
Опять к тебе, сорвавшись с поводка,
Чтоб умереть, твоей достигнув двери.
Три ложки чёрного душистого на турочку,
Пол — ложки сахара, плита огнём мерцает,
Я вспоминаю мою музу, трубодурочку,
Сосёт под ложечкой и сердце замирает.
Я обожаю мою птичку, рыбку, лапочку,
Я для неё готов в огне своего пыла
Свернуться стелькой,
Скажем, комнатного тапочка,
Зубною щёткой стать,
Шампунем или мылом.
Дрожу мечтательно, целуя фотомордочку,
Она икает, словно ухает сова.
Мне б постучать когтем,
К примеру, в её форточку.
И прошептать сакраментальные слова.
Нет, прокричать их громко —
Громко что есть силищи,
Глубокий вдох Второй
Что б голос не дрожал:
Пока разглядывал твоё я фоторылище,
Гадюка подлая, весь кофе убежал!
Первая любовь
Каждый может догадаться —
Антонина влюблена!
Ну и что ж! Ей скоро двадцать,
А на улице весна!
Только звякнет телефон,
Тоня шепчет: — Это он!
Стала ласковой и кроткой,
Ходит легкою походкой,
По утрам поет, как птица
Вдруг и младшая сестрица
Просыпается чуть свет,
Говорит:- Пора влюбиться!
Мне почти тринадцать лет.
И Наташа на уроке
Оглядела всех ребят:
«Юрка? Слишком толстощекий!
Петя ростом маловат!
Вот Алеша славный малый!
Я влюблюсь в него, пожалуй».
Повторяет класс по карте,
Где Иртыш, где Енисей,
А влюбленная на парте
Нежно шепчет:- Алексей!
Алик смотрит огорченно:
«Что ей нужно от меня?»
Всем известно, что девчонок
Он боится как огня,
Он понять ее не в силах!
То она глаза скосила,
То резинку попросила,
То она вздыхает тяжко,
То зачем-то промокашку
Подает ему любя.
Алик вышел из себя!
Поступил он с ней жестоко
Отлупил после урока.
Так вот с первого свиданья
Начинаются страданья.
Мхами кутал нетвердый шаг
Синий вереск в сухом бору,
Где плутала всю ночь душа,
Да казнила себя к утру,
Что желаньями растеклась,
К ступе ладила помело,
По глаза закопалась в грязь
От отчаянья, всем назло.
Горько мутным держать ответ,
Там, где видишь себя в лицо.
Страшно вымолвить — Смерти нет!
Коль на пальце ее кольцо.
Оторочены облака
Бледно-розовой кисеей.
От далека, до далека,
Небо дышит сырой землей,
И тревожит огнями даль,
Что, как свечки, колышет лес.
Отлетает душа-печаль
Птицей серою в дым небес.
Когда тень превратится в дух,
Когда пламенем станет взор,
На заре промолчит петух,
Принимая зарю в укор.
Успокоится плачем страх,
Растворится в любви вина,
И оттает душа в слезах,
Понимая, что прощена.
Бой воли, ропот боли — азбука огня,
Пламя золотится на ветру.
Я не вижу звезд в олове дождя,
Может, распогодится к утру.
Полвека шел потехой, пел да отжигал,
И не собираюсь тормозить.
Только на душе шрамы в три ряда,
От такой простой работы жить.
Не утолить пламя в груди
Тем, кто пытался любить.
Учит терпеть боль на пути
К небу — работа жить.
А с теми, кто не в теме нечего делить —
Наши тропы к разным полюсам.
Близорукий марш, вялая возня —
Я слепцов читаю по глазам.
Не утолить пламя в груди
Тем, кто пытался любить.
Учит терпеть боль на пути
К небу — работа жить.
Уже прощаться, видимо, пора,
Труба зовёт, и скатертью дорога
И двое — обнялись среди двора,
Едва сойдя с родимого порога.
Сцепили руки вкруг горячих тел,
В груди — огонь, зато — мороз по коже.
А двор, что по - октябрьски поредел,
Не укрывает их от глаз прохожих.
Шуршит вокруг опавшая листва,
Дробят асфальт калёные набойки
Но что им чьи-то взгляды, и молва,
И запах застоявшейся помойки,
И маятники тоненьких ветвей
Берёзы, отмеряющих минуты
И вихрь — беду верёвочкой завей —
Заплёл на их ногах тугие путы.
Не проникают запах, цвет и звук
В мирок нерасторжимого объятья.
Не расцепить замок застывших рук
Роденовской скульптуры с юной статью
И видит ясно автор этих строк,
От ветра укрываясь за стеною:
Неумолимый времени поток
Влюблённых обтекает стороною.
Носом чую, зима догорает. Ура!
Ставлю ухи и когти на карту,
Снег растаял на крышах, настала пора
Отмечать приближение марта.
Вот доем колбасу и другую еду,
Молоко долакаю коровье,
А потом, не спеша, на прогулку пойду,
Поорать для души и здоровья.
По кустам побродить, воробьёв погонять,
На берёзу забраться с разгона.
Возвратиться домой, подремать и опять
Поорать попротивней с балкона.
Этот вой — размягчение холодных сердец.
Не смотри, что он дик и истошен.
Я - дворовый поэт, полосатый певец
Для домашних и уличных кошек.
Не кидайте тяжёлым и мокрым в меня,
Я мишень для бросков небольшая
И ору на балконе во тьме без огня
Никому отдыхать не мешая.
Мне ни к чему подарки и цветы.
И без тебя не радует весна.
Мне важно знать, что есть на свете ты,
И чувствовать, что я тебе нужна.
Сжимать в своей руке твою ладонь
Щекой прижаться к твоему плечу
И не скрывать любви своей огонь,
И не бояться проявления чувств
В твоих объятьях таять, словно воск,
И для тебя желанной самой стать
Твоею быть до кончиков волос
И наяву, а не во сне летать
Я за тобой пойду на край земли,
Лишь о тебе все мысли и мечты
Мне дорог мир, в котором мы нашлись
Мне важно знать, что есть на свете ты.
Мне запомнится таяние снега
Этой горькой и ранней весной,
Пьяный ветер, хлеставший с разбега
По лицу ледяною крупой,
Беспокойная близость природы,
Разорвавшей свой белый покров,
И косматые шумные воды
Под железом угрюмых мостов.
Что вы значили, что предвещали,
Фонари под холодным дождем,
И на город какие печали
Вы наслали в безумие своем,
И какою тревогою ранен,
И обидой какой уязвлен
Из-за ваших огней горожанин,
И о чем сокрушается он?
А быть может, он вместе со мною
Исполняется той же тоски
И следит за свинцовой волною,
Под мостом обходящей быки?
И его, как меня, обманули
Вам подвластные тайные сны,
Чтобы легче нам было в июле
Отказаться от черной весны.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Огонь» — 1 527 шт.
