Цитаты

Цитаты в теме «ответ», стр. 29

ТЕЛЕФОННЫЙ ЗВОНОКРезкий звон ворвался в полутьму,И она шагнула к телефону,К частому, настойчивому звону.Знала, кто звонит и почему.На мгновенье стала у стола,Быстро и взволнованно вздохнула,Но руки вперед не протянулаИ ладонь на трубку не легла.А чего бы проще взять и снятьИ, не мучась и не тратя силы,Вновь знакомый голос услыхатьИ опять оставить все как было.Только разве тайна, что тогдаВозвратятся все ее сомненья,Снова и обман и униженья —Все, с чем не смириться никогда!Звон кружил, дрожал не умолкая,А она стояла у окна,Всей душою, может, понимая,Что менять решенья не должна.Все упрямей телефон звонил,Но в ответ — ни звука, ни движенья.Вечер этот необычным был,Этот вечер — смотр душевных сил,Аттестат на самоуваженье.Взвыл и смолк бессильно телефон.Стало тихо. Где-то пели стройно Дверь раскрыла, вышла на балкон.В первый раз дышалось ей спокойно.
— Привет, Стоунхэндж! Кто завладеет Пандорикой — завладеет миром. Но у меня для вас плохие новости! Угадайте из-за кого?! Ха! Послушайте, ребята, перестаньте летать туда-сюда, это отвлекает Вы все, не могли бы остановиться на минуту? Потому что я сейчас говорю! Главный вопрос на данный момент: где Пандорика? Ответ: у меня. Следующий вопрос: кто попробует отобрать её у меня? Ну же! Взгляните на меня — без плана, без подмоги, без достойного оружия. А, и ещё кое-что, мне нечего терять! Так что если вы сидите там наверху в своих дурацких маленьких корабликах со своими дурацкими маленькими пушками и думаете забрать сегодня ночью Пандорику, просто вспомните, кто стоит у вас на пути. Вспомните каждый зловещий день, когда я вас останавливал. И тогда, и тогда, поступите разумно. Пропустите вперёд кого-нибудь другого.
Начало мая. Красные гвоздики,
Как слезы тех далеких страшных лет.
И ветеранов праведные лики,
Особенно, которых больше нет.

Когда опять подходят даты эти.
Я почему-то чувствую вину —
Все меньше вспоминают о Победе,
Все больше забывают про войну.

Никто из нас за это не в ответе.
И сам с собой веду я разговор:
Так много было войн на белом свете,
Так много лет уже прошло с тех пор.

И, как обычно, вспоминаю папу,
Вернувшегося без обеих ног
Как поднимался он легко по трапу,
Как танцевать он на протезах мог

Идут по телевизору парады,
Горят в архивных фильмах города.
Тем, кто остался, раздают награды.
И кажется, что было так всегда.

Война еще исчезнуть не готова.
Те годы — миллионы личных драм.
А потому, давайте вспомним снова
Всех тех, кто подарил Победу нам.

Когда гулять, на майские, поедем,
Веселые, довольные вполне,
Давайте скажем что-то о Победе
И вспомним, хоть немного, о войне.
Никогда не забуду (он был, или не был,
Этот вечер): пожаром зари.
Сожжено и раздвинуто бледное небо,
И на желтой заре — фонари.

Я сидел у окна в переполненном зале.
Где-то пели смычки о любви.
Я послал тебе черную розу в бокале,
Золотого, как небо, аи.

Ты взглянула. Я встретил смущенно и дерзко
Взор надменный и отдал поклон.
Обратясь к кавалеру, намеренно резко
Ты сказала: "И этот влюблен".

И сейчас же в ответ что-то грянули струны,
Исступленно запели смычки...
Но была ты со мной всем презрением юным,
Чуть заметным дрожанием руки...

Ты рванулась движеньем испуганной птицы,
Ты прошла, словно сон мой, легка...
И вздохнули духи, задремали ресницы,
Зашептались тревожно шелка.

Но из глуби зеркал ты мне взоры бросала
И, бросая, кричала: "Лови!.."
А монисто бренчало, цыганка плясала
И визжала заре о любви.
Какие особые сближения, казалось ему, существуют между луною и женщиной? Ее древность, предшествующая череде земных поколений и ее переживающая; ее ночное владычество; ее зависимость как спутницы; ее отраженный свет; ее постоянство во всех ее фазах, восход и заход в назначенные часы, прибывание и убывание; нарочитая неизменность ее выражения; неопределенность ее ответов на вопросы, не подсказывающие ответа; власть ее над приливами и отливами вод; ее способность влюблять, укрощать, наделять красотою, сводить с ума, толкать на преступления и пособничать в них; безмятежная непроницаемость ее облика; невыносимость ее самодовлеющей, деспотичной, неумолимой и блистательной близости; ее знамения, предвещающие и затишья и бури; призывность ее света, ее движения и присутствия; грозные предостережения ее кратеров, ее безводных морей, ее безмолвия; роскошный блеск ее, когда она зрима, и ее притягательность, когда она остается незримою.