Цитаты

Цитаты в теме «радость», стр. 44

Я начинаю путь,
Возможно в их котлах уже кипит смола,
Возможно в их вареве ртуть,
Но я начинаю путь.

Я принимаю бой.
Быть может, я много беру на себя,
Быть может, я картонный герой,
Но я принимаю бой.

Я говорю:
Живым — это лишь остановка в пути,
Мертвым — дом.
Смирное время,

Смирные дни,
Боль и радость почистили зубы и спят,
Звук, которым когда-то был крик,
В рот набрал воды

И прикусил язык.
Ржавчина
Выжженных звезд
Отражает промежутки сомнительных лет,

Плесень несет свой пост,
Прикрывая покрытый коростой погост.
Волчья ягода,
Черная кровь,

Немое темноводие водит тени по дну,
Языки публичных костров,
Лижут лица,
Эй, начальник, покорных в ров!

Пот напомаженных туш,
Жирные рты плетут слюной кружева.
Зверь лакает из луж
Души тех, кто принял печать.

Маэстро, тушь!
Живым — это лишь остановка в пути,
Мертвым — дом.
Можно долго бежать.
Менять имена и лица.
Но в какой бы ты вдруг
Ни оказалась столице

И на чьем бы плече ни проснулась
В свой тысяча первый
Впустую убитый четверг,
Этот юноша-мальчик-

Мужчина под боком —
Очередной побег
От того, кто имел в себе наглость
В твоей голове прижиться,
От того, чьим именем

Ты называешь других,
Тот, кого ты искала
И в этом (а как его? )
Мирно сопящем рядом.

Ты бы с радостью выпила виски
Разбавленный самым
Смертельным ядом
Вместо кофе который

Он сварит тебе потом а пока
Ты так тихо себя ненавидишь
Не твой (но любимый тобою) фантом
Точно так же готовит кому-то завтрак

Гремя сковородкой на кухне
Быть может похожей на эту
И пока ты бежишь
От него (от себя?) по свету

И сжигаешь себя изнутри
Упрямо других любя
Он опять просыпается с кем-то
В ком больше не ищет тебя.
.
Мне для счастья не много нужно,
Помаленьку всего, по крошке:
Что бы дома все жили дружно,
Мы с тобой да собака с кошкой.

Чтобы мама была здорова
И родные не знали горя.
Чтоб в июле "числа второго",
Улетать отдыхать на море!

Чтоб встречаться с друзьями чаще
Для души, а не по проблеме!
Чтоб с работы сбегать пораньше,
Уделяя любимым время.

Просыпаться с утра не в тягость,
Отдохнувшей, приободрённой.
Чтобы дело любое — в радость.
Чтоб всегда быть в тебя влюблённой!

Чтобы праздники — не по датам,
Чтоб внимание — без причины,
Ощущая себя богатой
На духовные величины.

Чтоб уверенным, ясным взглядом
В новый день смотреть, твёрдо зная,
Что ты будешь со мною рядом,
Что тебе — на всю жизнь родная.

Вот тогда буду я счастливой
"По-простому", без заморочек/,
Обнимая весной дождливой
На тебя так похожих дочек.
Открою дверь...знакомый скрип паркета..
И бой часов...и запах тот же самый...
Лишь на привычно громкий возглас: "Мама!",
Не получу теперь уже ответа...

Войду...и вспомню старую картину -
Ты горестно вздыхаешь у фиалки -
"Совсем завяла...погибает...жалко...
Ведь ты же доктор, подбери вакцину..."

Не придавая этому значения,
Как и другим твоим переживаниям,
На занятость ссылавшись в оправдание,
Молю, к тебе взывая, о прощении...

Прости за то, что редко навещала-
Со временем приходит озарение...
За шанс побыть с тобой ещё мгновенье,
Сейчас, возможно, всё бы променяла!

За голос в трубке, что не забываю,
Моей седой, приветливой старушки:
"Пеку твои любимые ватрушки!
Заедешь, доча?...Радость то какая!"

И вот теперь шепчу: "Ответь...ну, где ты?!"
И всё хочу понять, стирая слёзы,
Что происходит?- В зимние морозы
Фиалка распустилась пышным цветом.
Avoir de la pitie pour une femme означает, что нам лучше, чем женщине, что мы с жалостью склоняемся над ней, снисходим до нее. Вот причина, по которой слово «сострадание» вызывает определенное недоверие; кажется, что оно выражает какое-то худшее, второразрядное чувство, имеющее мало общего с любовью. Любить кого-то из сострадания значит не любить его по-настоящему.
В языках, образующих слово «сочувствие» не от корня «страдание» (passio), а от корня «чувство», это слово употребляется приблизительно в том же смысле, но сказать, что оно выражает какое-то худшее, второразрядное чувство, было бы нельзя. Тайная сила этимологии этого слова озаряет его иным светом и придает ему более широкий смысл: сочувствовать (или же иметь сочувствие) значит не только уметь жить несчастьем другого, но и разделять с ним любое иное чувство: радость, тревогу, счастье, боль. Такого рода «сочувствие» (в смысле soucit, wspolczucie, Mitgefuhl, medkansla) означает, стало быть, максимальную способность эмоционального воображения, искусство эмоциональной телепатии. В иерархии чувств это чувство самое высокое.
Я долго не выдерживаю ни в театре, ни в кино, не способен читать газеты, редко читаю современные книги, я не понимаю, какой радости ищут люди на переполненных железных дорогах, в переполненных отелях, в кафе, оглашаемых душной, назойливой музыкой, в барах и варьете элегантных роскошных городов, на всемирных выставках, на праздничных гуляньях, на лекциях для любознательных, на стадионах – всех этих радостей, которые могли бы ведь быть мне доступны и за которые тысячи других бьются, я не понимаю, не разделяю. А то, что в редкие мои часы радости бывает со мной, то, что для меня – блаженство, событие, экстаз, воспарение, – это мир признает, ищет и любит разве что в поэзии, в жизни это кажется ему сумасшедшим, и в самом деле, если мир прав, если правы эта музыка в кафе, эти массовые развлечения, эти американизированные, довольные столь малым люди, значит, не прав я, значит, я – сумасшедший, значит, я и есть тот самый степной волк, кем я себя не раз называл, зверь, который забрел в чужой непонятный мир и не находит себе ни родины, ни пищи, ни воздуха
— Знаете, иногда такое живет в сердце, — удивительное! Кажется, везде, куда ты ни придёшь, — товарищи, все горят одним огнём, все весёлые, добрые, славные. Без слов друг друга понимают Живут все хором, а каждое сердце поёт свою песню. Все песни, как ручьи, бегут — льются в одну реку, и течет река широко и свободно в море светлых радостей новой жизни А очнешься, — говорил хохол, встряхнув головой, — поглядишь кругом — холодно и грязно! Все устали, обозлились Обидно это, — а надо не верить человеку, надо бояться его и даже — ненавидеть! Двоится человек. Ты бы — только любить хотел, а как это можно? Как простить человеку, если он диким зверем на тебя идет, не признает в тебе живой души и дает пинки в человеческое лицо твое? Нельзя прощать! Не за себя нельзя, — я за себя все обиды снесу, — но потакать насильщикам не хочу, не хочу, чтобы на моей спине других бить учились. Я не должен прощать ничего вредного, хоть бы мне и не вредило оно. Я — не один на земле! Сегодня я позволю себя обидеть и, может, только посмеюсь над обидой, не уколет она меня, — а завтра, испытав на мне свою силу, обидчик пойдет с другого кожу снимать. И приходится на людей смотреть разно, приходится держать сердце строго, разбирать людей: это — свои, это — чужие. Справедливо — а не утешает!