Цитаты в теме «радость», стр. 43
Человек пришёл из картинок. Таких картинок много в сети, это яркие рисунки, фотографии со счастливыми и безупречно красивыми людьми, оттиски природы, исписанные строчками стихов. Боже мой, как не люблю я этот разноцветный, разношерстный фейерверк изображений, но человек пришёл из них. Человек проявился словами. Короткими, ничего не значащими фразами в аське, наигранно глубокомысленными комментариями к письмам в никуда, ссылками на улыбки и осторожными намёками на что-то важное в моём почтовом ящике. Боже мой, как не люблю я это пустословие и обмен жёлтыми шаблонными смайликами, но человек пришёл из них. Человек пришёл и начал расти. Прорастая побегами радости в моих глазах, уходя корнями в грудь, отчего сердце больно и сладко сжималось. Человек примерял к душе крылья стрекозы, крадя у жизни пространство между нами, человек стал частью каждого моего утра, каждого вечера, каждого дня. Без обещаний, без страха одиночества и целеустремленного поиска любви, он стал частью меня самого.
Всегда ровная, всегда непринужденная, пышущая здоровьем и добротой, к тому же умненькая, полная сочувствия и понимания. С ней ни к чему были неуклюжие заигрывания, она всегда подходила ко мне сама, светясь лучезарной улыбкой, источая радость. Она проглотила меня и понесла дальше. Она обнимала меня как мать, согревала как любовница и терзала как ведьма. Никаких нечистых мыслей о ней у меня никогда не возникало: я никогда не желал ее, никогда не мечтал о ее ласках. Я любил ее так глубоко, так полно, что при каждой встрече с ней я как бы рождался заново.
Тихий ветер. Вечер сине-хмурый.
Я смотрю широкими глазами.
В Персии такие ж точно куры,
Как у нас в соломенной Рязани.
Тот же месяц, только чуть пошире,
Чуть желтее и с другого края.
Мы с тобою любим в этом мире
Одинаково со всеми, дорогая.
Ночи теплые, — не в воле я, не в силах,
Не могу не прославлять, не петь их.
Так же девушки здесь обнимают милых
До вторых до петухов, до третьих.
Ах, любовь! Она ведь всем знакома,
Это чувство знают даже кошки,
Только я с отчизной и без дома
От нее сбираю скромно крошки.
Счастья нет. Но горевать не буду —
Есть везде родные сердцу куры,
Для меня рассеяны повсюду
Молодые чувственные дуры.
С ними я все радости приемлю
И для них лишь говорю стихами:
Оттого, знать, люди любят землю,
Что она пропахла петухами.
— Если вас будут увлекать соблазны, мисс Эйр, вспомните о вашей совести. Муки совести способны отравить жизнь.
— Говорят, сэр, раскаяние исцеляет.
— От них раскаяние не исцеляет. Исцелить может только второе рождение. А уж если мне навсегда отказано в счастье, я имею право искать в жизни хоть каких-нибудь радостей, и я не упущу ни одной из них, чего бы мне это ни стоило.
— Тогда вы будете падать все ниже, сэр.
— Возможно. Но отчего же, если эти радости чисты и сладостны? И я получу их такими же чистыми и сладостными, как дикий мед, который пчелы собирают с вереска?
— Пчелы жалят, а дикий мед горек, сэр.
Приходи! Помолчим о забытых мечтах,
Помолчим о проблемах, делах и погоде,
Приходи! Я надену то платье в цветах,
Что ты очень любил, хоть оно было вовсе не в моде!
Приходи! Погрустим об ушедших друзьях,
Об утраченных шансах и нами разбитой посуде,
Приходи! Расскажу о своих сыновьях,
Ты о дочке А вот о партнерах не будем.
Приходи! И скажи, что полвека — пустяк!
Что с тобою в душе мы все те же шальные подростки!
Приходи, у меня есть лимон и коньяк,
Соберем наше прошлое в кучу по крошке, по горстке
Приходи! Ты по-прежнему милый мой друг!
Время нас развело, но навек разлучить не сумело.
Приходи! И губами коснись моих рук,
Как тогда, очень нежно и как-то несмело
Приходи! Вырви сердце из тесной тюрьмы,
Поделись своей радостью, грустью и болью,
Приходи, погрустим, что друг другу не мы,
Стали в жизни той самой большою любовью!
Я дважды пробуждался этой ночью
И брел к окну, и фонари в окне,
Обрывок фразы, сказанной во сне,
Сводя на нет, подобно многоточью,
Не приносили утешения мне.
Ты снилась мне беременной, и вот,
Проживши столько лет с тобой в разлуке,
Я чувствовал вину свою, и руки,
Ощупывая с радостью живот,
На практике нашаривали брюки
И выключатель. И бредя к окну,
Я знал, что оставлял тебя одну
Там, в темноте, во сне, где терпеливо
Ждала ты, и не ставила в вину,
Когда я возвращался, перерыва
Умышленного. Ибо в темноте —
Там длится то, что сорвалось при свете.
Мы там женаты, венчаны, мы те
Двуспинные чудовища, и дети
Лишь оправдание нашей наготе.
В какую-нибудь будущую ночь
Ты вновь придешь усталая, худая,
И я увижу сына или дочь,
Еще никак не названных,- тогда я
Не дернусь к выключателю и прочь
Руки не протяну уже, не вправе
Оставить вас в том царствии теней,
Безмолвных, перед изгородью дней,
Впадающих в зависимость от яви,
С моей недосягаемостью в ней.
— Я обожаю редкие слова. например, оксюмороны. Ты знаешь, что это значит?
— Нет. Вообще никогда не слышал.
— Оксюморон — это стилистическая фигура, соединяющая два противоположных по значению слова. Например, «оглушительная тишина», «белая ночь», «кисло-сладкий». Я уверена, что ты тоже можешь придумать оксюмороны.
— Грустная радость? — предлагает Ким
— Скорее «тягостное счастье», — отвечает Кассандра.
Ким прижимает палец к губам, чтобы сосредоточиться.
— Теперь я «живой мертвец».
— «Прошедшее будущее».
— «Страшная красота».
Кассандра делает небольшую паузу и бормочет:
— Ты и я.
— Что?
— Мы с тобой два человека, которые не имеют ничего общего, но нам интересно вместе проводить время. Мы — оксюморон.
Для пыток крест изобрели когда-то.
Он предвещал мучения и смерть.
Был для преступников за зло расплатой,
Позорным устрашением для всех.
Страшны Христа последние мгновенья:
Иуда предал и отрекся Пётр,
Ученики в саду лежат в забвение.
Он в одиночестве на Суд идёт.
Циничен Ирод. Как плевки, насмешки.
Умоет руки струсивший Пилат.
В руках первосвященников, как пешки,
Сограждане «Распни его» кричат.
Испив весь ужас Гефсиманской ночи,
Страданье крестной смерти претерпев,
Он, повторяя: «Не вмени им, Отче»,
Своим убийцам милости хотел.
И нам, бездумно потерявшим Бога,
Своей забывчивостью и грехом,
Крестом в бессмертие указал дорогу
И сделал Крест святым проводником.
Путь к радости идет через страданья
И ноша крестная порою нелегка.
Но как сладки минуты покаяния,
Когда спасает Божия рука.
Мы называем свой век утилитарным, а между тем мы не умеем пользоваться ни единой вещью на свете. Мы позабыли, что Воде дано омывать, Огню — очищать, а Земле — быть матерью. Поэтому Искусство наше пренадлежит Луне и играет с тенями, тогда как греческое Искусство, принадлежащее Солнцу, имело дело с реальными предметами. Я уверен, что силы стихий несут очишение, и мне хочется вернуться к ним и жить среди них. Конечно, такому современному человеку, как я, всегда радостно хотя бы просто глядеть на мир. Я трепещу от радости, когда думаю, что в самый день моего выхода из тюоьмы в садах будут цвести и ракитник, и серень и я увижу, как ветер ворвется в струящееся золото ракитника — и весь мир вокруг меня станет арабской сказкой.
— Любовь — это тревога, — сказал он. — Хочешь доставить радость и боишься, что тебя увидят таким, каков ты есть. В то же время хочешь, чтобы тебя знали. Иными словами ты наг, стонешь во тьме, теряешь всякую гордость Я хотел, чтобы она видела меня и любила, хотя знала как облупленного, а я знал её. Теперь её рядом нет, и моё знание неполно. Целыми днями пытаюсь представить, чем она занимается, что говорит, с кем общается, как выглядит. Стараюсь восполнить потерянные часы, но чем дольше разлука, тем это труднее — неизвестность множится. Приходится додумывать. На самом деле, я просто не знаю. Ничего больше не знаю.
Я буду ждать тебя мучительно,
Я буду ждать тебя года,
Ты манишь сладко-исключительно,
Ты обещаешь навсегда.
Ты вся — безмолвие не счастья,
Случайный свет во мгле земной,
Не изясненность сладострастия,
Еще не познанного мной.
Своей усмешкой вечно-кроткою,
Лицом, всегда склоненным ниц,
Своей неровною походкою
Крылатых, но не ходких птиц,
Ты будишь чувства тайно-спящие,
И знаю, не затмит слеза
Твои куда-то прочь глядящие,
Твои неверные глаза.
Не знаю, хочешь ли ты радости,
Уста к устам, прильнуть ко мне,
Но я не знаю высшей сладости,
Как быть с тобой наедине.
Не знаю, смерть ли ты нежданная
Иль не рожденная звезда,
Но буду ждать тебя, желанная,
Я буду ждать тебя всегда.
Прекрасная пора сменяет цепь невзгод,
И зрелые плоды порой приносит праздность,
И что же за беда — ошибки эпизод,
Успеха и потерь лишь мизерная разность.
На критиков ворчливых века и идей
Смотрю, как на мальчишек, — старых и лобастых.
Копилка доброты и мудрости людей —
Пришелец из миров, где заблужденья пастырь.
Оставить ли теперь, искать, не находя,
Или опять копаться в душах и в природе,
А март в окно стучит — лукавый негодяй,
Беспечный хулиган, всегда на взводе.
Я к женщине пойду, она меня простит,
Увижу я врага — он мне протянет руку,
В июле тополь мне листвой прошелестит,
И радость эта вся мою продолжит муку.
И чтобы оценить ошибки прежних дней,
Поплакать бы — но, нет! увы, — в колени маме,
И по коврам полей выгуливать коней,
И в очередь стоять за этими коврами.
Не знает партитур, пронзая синий зал,
Ни музыка небес, ни музыка лесная.
И кто мне объяснит, чего я сам не знал,
Тому я объясню, все то, что сам не знаю.
Страшное, грубое, липкое, грязное,
Жестко тупое, всегда безобразное,
Медленно рвущее, мелко-нечестное,
Скользкое, стыдное, низкое, тесное,
Явно-довольное, тайно-блудливое,
Плоско-смешное и тонко-трусливое,
Вязко, болотно и тинно застойное,
Жизни и смерти равно недостойное,
Рабское, хамское, гнойное, черное,
Изредка серое и в сером упорное,
Вечно лежачее, дьявольски косное,
Глупое, сохлое, жалко ничтожное,
Не переносное, ложное, ложное...
Но жалоб не надо: что радости в плаче?
Мы знаем, мы знаем:
Все будет иначе!
Прости, не получается тебя любить,
Любить так сильно, как его любила.
Наверно, просто не смогла забыть,
Как с ним я радости делила.
Прости за то, что нежность не дарю,
Какую я ему дарила.
Прости за то, что не люблю,
Так сильно, как его любила.
Прости, что наплевать мне на признания,
Которые ты даришь каждый вечер.
Прости, что мучаешься в ожидании,
Я не спешу к тебе на встречи.
Прости, что не могу тебе признаться,
Что он дороже всех на этом свете.
Прости, мне тяжело расстаться
По прежним временам и отношениям этим.
Прости, что не комфортно мне в объятьях
И не могу ответить я взаимно,
Прости, но с ним реально было счастье.
Наверно, потому что так любила.
Спасибо, что ты терпишь, то, что рядом,
Прости, что мне привыкнуть сложно.
Прости за то, что этого не надо.
А дважды полюбить так невозможно.
Как тянется время в долгой разлуке
Как мчится стремглав, когда мы вдвоем
Я вспоминаю сейчас твои руки
Их нежность со мной И ночью и днем
Закрою глаза – и ты снова рядом,
И вкус поцелуев твоих на губах
И вновь согреваешь меня своим взглядом,
И держишь ладошки в горячих руках
«Ты – мой любимый», – шепчу тебе нежно,
«Ты – радость моя», – слышу эхом в ответ
Мы счастливы! С нами любовь и надежда!
И сказка наша не кончится!... Нет!
Ты только позволь ей к нам возвращаться,
Позволь мне дыханье твое сохранить,
Позволь от любви и от счастья смеяться,
Ты только позволь мне, любимый, любить.
В этом мире шумном и широком,
Где-то за морями, за лесами,
Ждет меня, тоскуя на пороге,
Женщина с зелеными глазами.
Нас опять качает вал косматый,
И несет куда, не знаем сами,
Но в мою удачу верит свято
Женщина с зелеными глазами.
Пусть пучина к людям беспощадна,
Пусть грохочет гром, и мачты гнутся,
Женщине вернуться обещал я,
Значит, не могу я не вернуться.
И не зря мне в радости и в горе
Снится под любыми небесами,
Женщина с глазами цвета моря,
Женщина с зелеными глазами.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Радость» — 2 215 шт.
