Цитаты в теме «разум», стр. 66
Я верю...От нежности твоей, от теплых слов и рук
Внутри дрожит струна, звеня хрустально: дзынь
Но разум, вторя ей, мне говорит: «Остынь,
Кто он тебе, скажи? Он просто лучший друг».
Но что-то здесь не так. Не учащает пульс
Обычный взгляд друзей. Не кругом голова.
Так почему дышать могу едва-едва
При имени твоем, произнесенном вслух?
Который год подряд мы прячемся от чувств,
И спорим, как назвать то, что связало нас.
Но где-то посреди далеких звездных трасс
Я верю, есть звезда, что нам укажет путь.
Утренним солнцем весенним разбужена,
Я притворяюсь принцессою спящею.
Розовым отблеском бредят жемчужины.
В сердце волнуется нежность щемящая.
Мысли заполнены сказочным вечером,
Страстью твоею и лаской безудержной.
Жарко дыхание чувствую плечиком.
И понимаю, что это безумие
Разума голос все тише, невнятнее
Слышу твой шепот: «Проснулась, Любимая?»
Сонным котенком пригреюсь в объятиях.
Пусть ненадолго, но очень счастливая
Боль отступает, ошибки изучены
Утро прекрасно с любимым мужчиною.
Губы — к губам, будто жаждой измучены,
Только горчат поцелуи рябиною
Ты утешаешь: «Не бойся, всё сбудется
Плакса, подушка от слёз стала влажная»
И каруселью мир снова закружится
Есть ты и я, остальное неважно нам.
Теплый пушистый комочек внутри
Что это? — Нежность
Не для пассажей, подмостков, витрин
Мыслей безгрешность.
Много ли надо, чтоб душу согреть
В жизненной стуже
Слышишь, кричу сквозь судьбы круговерть:
«Как ты мне нужен!»
Нужен, чтоб жить, несмотря ни на что,
Около края
Не оставайся надолго мечтой
Перегорает
Сколько еще суждено нам прожить,
Счастья не зная,
Оберегая свои рубежи,
Близко от рая.
Нежность не спросит тебя о долгах
Перед другими.
Сдерживать чувства в своих берегах
Разум бессилен.
Снова вопросы летят в пустоту
Нет им ответа
Жить и лелеять лишь только мечту
Надо ли это?
Когда любовь моя к тебе огромна,
Когда мне без тебя дышать так сложно,
Не бей меня ты безразличием — громом,
Не убивай меня обманом — ложью
Когда любовь моя к тебе ранима,
Когда тебе я душу доверяю,
Не оставляй меня одну, любимый,
Я смысл жизни без тебя теряю
И если вдруг любовь моя исчезнет,
Я пропаду из твоей жизни точно,
Душа моя покрылась едкой чернью,
Рубцы на сердце зарастают прочно
От боли умерла любовь погасла,
Остановилась от обиды сердце,
И только разум мне внушает властно,
Ты в душу закрывай почаще дверцы
Пока любовь моя к тебе пылает,
Живешь лишь ты в моих влюбленных мыслях,
Ты удержи меня ведь я живая,
Пока люблю тебя в тебе весь смысл.
Зависть — не мой формат
Злобно вгрызаясь в глотку,
В разум внося разлад,
Строят себе решетку
Те, кто чужой живет,
Жизнью, своей не видя,
Душу успех твой рвет,
В сердце сидит обида
Тешат себя, глупцы,
Критикой злой, публичной,
Словно они спецы,
По фиг, что не тактично
Мне глубоко плевать,
Что мне грехи чужие
Каждый обязан знать:—
Честно ли жизнь прожили?
Я строю жизнь свою,
Молча и улыбаясь,
Счастья полна! Пою!
Злобно не огрызаюсь
Незачем мне совсем,
В жизни чужой копаться,
Море своих проблем,
В них бы и разобраться.
Тончайшие нюансы есть в отношениях плоти, красоты и безумия. То, что было в Мелани красотой, исходило из ее ангельской природы; то, что было безумием, шло от плоти. Ангельское и плотское ходят каждое своей дорогой, и Мелани была необъяснимо прекрасным ковыляющим изваянием, медленно испускающим дух на границе этих двух сфер. (Есть такие исторические натуры, преуспевшие в изоляции плоти и получившие тем самым возможность жить своей собственной странной жизнью. Но при этом они сохраняют способность всегда закрыть клапан, вернуть поток в русло, вернуть контроль над своим разумом. У них в мозгу есть некий предохранитель вроде асбестового занавеса на случай пожара в театре.
- я не могу объяснить его, не могу понять, и эта беспомощность усиливает ужас, кажется, что весь мир внезапно погиб, но не от взрыва — взрыв это нечто жестокое, конкретное — а от какого-то жуткого размягчения кажется, что ничего конкретного больше нет, ничто не сохраняет никакой формы: ты можешь сунуть пальцы в каменную стену, и камень поддастся, словно желе, гора расползётся, здания будут менять очертания, как облака и это станет концом мира — не огонь и сера, а утлость.
— Черрил Черрил, бедная малышка, философы веками пытались сделать мир таким — сокрушить разум, заставив людей поверить, что он такой. Но ты не должна принимать этого. Не должна смотреть чужими глазами, смотри своими, держись своих убеждений, ты знаешь, что представляет собой мир, тверди это вслух, как самую благочестивую из молитв, и не позволяй никому внушать тебе другое.
у меня нет иной возможности отдать Америке более высокую дань признательности, чем сказать: это была страна разума, справедливости, свободы, творческих и производственных достижений. Впервые в истории человеческий разум и деньги были объявлены неприкосновенными, здесь не осталось места для богатства, отнятого силой, здесь создали условия для накопления капитала собственным трудом, здесь не осталось места для бандитов и рабов, здесь впервые появился человек, действительно создающий блага, величайший труженик, самый благородный тип человека – человек, сделавший самого себя, – американский капиталист.
— Ты не думаешь ни о чем, кроме своего дела, — слышал он всю свою жизнь, словно обвинительный приговор. Ему всегда давали понять, что в бизнесе следует видеть своего рода тайный и порочный культ, в который не следует посвящать невинного обывателя; что в занятии этом люди усматривают уродливую необходимость, которую исполняют, не распространяясь относительно подробностей; что деловые разговоры представляют собой преступление против высших материй; и что если следует отмыть руки от машинного масла, прежде чем вернуться домой, то необходимо и смыть со своего разума оставленное бизнесом пятно, прежде чем войти в гостиную.
Нет, не надо говорить, — подумал он, когда она прошла вперед его. — Это тайна, для меня одного нужная, важная и невыразимая словами.
Это новое чувство не изменило меня, не осчастливило, не просветило вдруг, как я мечтал, — так же как и чувство к сыну. Никакого тоже сюрприза не было. А вера — не вера — я не знаю, что это такое, — но чувство это так же незаметно вошло страданиями и твердо засело в душе.
Так же буду сердиться на Ивана-кучера, так же буду спорить, буду некстати высказывать свои мысли, так же будет стена между святая святых моей души и другими, даже женой моей, так же буду обвинять ее за свой страх и раскаиваться в этом, так же буду не понимать разумом, зачем я молюсь, и буду молиться, — но жизнь моя теперь, вся моя жизнь, независимо от всего, что может случиться со мной, каждая минута ее — не только не бессмысленна, какою была прежде, но имеет несомненный смысл добра, который я властен вложить в нее!
Так же буду сердиться на Ивана-кучера, так же буду спорить, буду некстати высказывать свои мысли, так же будет стена между святая святых моей души и другими, даже женой моей, так же буду обвинять ее за свой страх и раскаиваться в этом, так же буду не понимать разумом, зачем я молюсь, и буду молиться, — но жизнь моя теперь, вся моя жизнь, независимого от всего, что может случиться со мной, каждая минута ее — не только не бессмысленна, как была прежде, но имеет несомненный смысл добра, который я властен вложить в нее!
Для человека, который никогда не путешествовал, всякое новое место, сколько-нибудь отличающееся от родного края, выглядит очень заманчиво. Если не говорить о любви, больше всего радости и утешения приносят нам путешествия. Все новое кажется нам почему-то очень важным, и разум, в сущности, лишь отражающий восприятия наших чувств, уступает наплыву впечатлений. В пути можно забыть возлюбленного, рассеять горе, отогнать от себя призрак смерти. В простом выражении «я уезжаю» кроется целый мир не находящих выхода чувств.
а боль не сразусначала суета,сначала разумнайдет уловки,станет ворожить,раскинет, что необходимо житьпо средствам,то бишь трезвой полумеройстравив полунадежду с полуверойтеррором пола вытравить любовь,но разум попадет не в глаз, а в бровь,поскольку пола вовсе не имеети лик судьбы впотьмах не лицезреета боль потом сначала сизый мрак,в котором друг не други враг не враг,а только птиц назойливых порханье,короткое предсмертное дыханьев наркозе ядовитых сигарет,начало сна сначала просто бред,а боль потом не боль, а пустота,бездонная, слепая нет, не та,что из пространстваисторгает прану,а та, последняя,что обжигает рануулыбками,вращением колес,сиянием алмазных полуслез,крестами,гороскопами,стихами,отсутствием стеклав оконной раме
В холодном, неуютном зале
В пустынном аэропорту
Слежу тяжелыми глазами,
Как снег танцует на ветру.
Как на стекло лепя заплатки,
Швыряет пригоршни пера,
Как на посадочной площадке
Раскидывает веера.
На положении беглянки
я изнываю здесь с утра.
Сперва в медпункте валерьянки
Мне щедро выдала сестра.
Затем в безлюдном ресторане,
Серьгами бедными блеща,
Официантка принесла мне
Тарелку жирного борща.
Из парикмахерской вразвалку
Прошел молоденький пилот
Ему меня ничуть не жалко,
Но это он меня спасет.
В часы обыденной работы,
Февральский выполняя план,
Меня на крыльях пронесет он
Сквозь мертвый белый океан.
Друзья мои, чужие люди,
Благодарю за доброту.
Сейчас вздохну я полной грудью
И вновь свободу обрету.
Как хорошо, что все известно,
Что ждать не надобно вестей.
Благословляю век прогресса
И сверхвысоких скоростей.
Людской благословляю разум,
Плоды великого труда
За то, что можно так вот, разом,
Без слов, без взгляда, навсегда!
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Разум» — 1 481 шт.
