Цитаты в теме «смерть», стр. 184
Тихое страдание, звуки страданий, встряхивают яд — любовь меня покинула.. Теперь мой мир был другой с предательской тишиной, с мудрыми, чужими глазами, которые не видят зла. Темный день.. я не живу в ночи Ты убиваешь себя! Острым ножом, из тех, кто за тобой наблюдает. Разве это была моя вина? Я признаю свою огромную вину, такую же большую как боль. Это был превосходный выход, по которому я вышла, мой любимый. Очень тихий выход. Который унес меня в смерть я была так забыта другими, что это было большое везение. Ты убиваешь себя! Есть те которые тебя больше не забудут. Я взяла их крепкую руку. Я здесь, что-бы они жили.
Я вымолю тебя. Тебя я выпрошу
У тех чертей, что не хотят отдать.
И, если надо, я до боли выстужу
Всю душу ! Мне не страшно ! Наплевать !
Я вымолю тебя улыбкой, криками,
Истериками, шепотом, слезой
Нет, милый, ты мне нужен не урывками !
Мне нужно, чтоб до смерти: Ты — лишь мой !
Я вымолю тебя у всех случайностей,
Забот, обид и прочей суеты
Не зная середины, снова в крайности
Бросаюсь за тобою с высоты.
Я вымолю тебя любыми силами.
И рассмеюсь в лицо тем, кто мешал.
Пусть все твердят: «Мы рождены бескрылыми»
Но помню я, как ты со мной летал.
Пусть все твердят, что это все напрасное,
Что ты был только гость в моей судьбе.
Я вымолю тебя На все согласна я
Мне это нужно больше, чем тебе.
— Прошлое непоправимо, и ненависть также ядовита для души, как сок цикуты для тела. Учивший прощать был мудр.
— Иное следует постигать в зрелости лишь потому, что только с годами человек привыкает жить, умеряя отчаяние.
— Мудрее признать, что нечто существует. Ибо существование чего-либо вероятнее несуществования: ведь жизнь сильнее смерти.
— У многих старых людей есть в сердце излишне молодое место. Оно, это место, соблазняет слабовольных на унизительные поступки, а у сильных рождает иронию, непонятную молодым.
— Честь и совесть короля общи с пастушескими по своей беззащитности: кто хочет, тот и наступит.Русь великая. Роман-хроника.
Замри, от мирской суеты отвлекись на мгновенье!
Склонись у Креста, на котором свершилось спасенье,
Отдай Иисусу грехи — все, что душу тревожат.
Смиренно склонись у Креста — и Спаситель поможет.
Он умер, чтоб мраку и тлену не жил ты в угоду,
Он умер, чтоб дать тебе радость, покой и свободу,
Он умер, чтоб больше ты не был у смерти во власти,
Он умер, чтоб верою принял ты Вечное Счастье.
Отдай Искупителю сердце, открой Ему душу!
Любовь Иисуса твои предрассудки разрушит,
Она уничтожит преграды, прогонит сомненья!
Склонись у Креста, получая в подарок спасенье!
О Мужчи... НАХ... Мужчины не боятся идти, а атаку, но боятся встречи с одной единственной Женщиной
*
Мужчины могут долго нести на своих плечах тяжёлое оружие, но их плечи не выдерживают ответственности за Женщину, которая отдала ему свою любовь
*
Мужчины легко терпят боль от тяжёлых ран и также легко наносят раны своим возлюбленным
*
Говорят, что Мужчины не плачут. Но, если бы они плакали, то Женских слёз стало бы меньше
*
Мужчины защищают своё отечество от врага, а себя — от той любви, которую они сами вызвали в Женском сердце
*
Мужчины успешно проводят важные переговоры, но не могут найти нужные слова для одной единственной
*
Мужчины не боятся смотреть смерти в глаза, но зачастую не могут посмотреть в глаза любящей Женщины
*
Когда Мужчина становится Богом, он открывает двери в небеса только себе, оставляя за дверью Ту, которая его обожествила
Он уходит, не попрощавшись, забывая о том, что без Неё Он — не Бог
Покой и самодовольство губительны для мира. Только в вечной неудовлетворенности залог вечного движения вперед, вечного торжества. Мир жив еретиками. Наш символ веры — ересь: завтра — непременно ересь для сегодня, обращённого в соляной столп, для вчера, рассыпавшегося в пыль. Еретики — единственное (горькое) лекарство от энтропии человеческой мысли. Никакая революция, никакая ересь — не уютны и не легки. Потому что это — скачок, это — разрыв, рана, боль. Но ранить нужно: у большинства людей — наследственная болезнь, а больным это болезнью (энтропией) — нельзя давать спать, иначе последний сон — смерть.
Здравствуй, вот и всё,что было,
Папиросные листки
Боли, смерти, жара, пыла,
И надежды, и тоски
Разлетелись. Видишь, ветер,
Тёплый ветер, быстрый снег
Пролетел и не заметил
Этот город, этот век.
Так и я не различаю
Ни последствий, ни причин...
Дорогая, выпьем чаю,
И тихонько помолчим.
Дорогая, значит, чаю?
Тут никто не виноват,
Что остался за плечами
Возраст лёгкости утрат.
Что неспешно и уныло
Кружит, крутит колесо...
Видишь, вот и всё, что было,
Всё, что было, просто - всё.
Слишком быстро, слишком страстно
Жили - были, пили чай...
Вот и всё, что было - здравствуй,
Просто здравствуй и прощай.
Есть неясный налёт мистицизма
В сонной дымке, лежащей окрест,
И уже возвращаются письма
Из далёких не памятных мест.
Вроде, адрес указан исправно,
Только почту приносят назад,
Потому что - давно ли? недавно? -
Безнадёжно пропал адресат.
Но послушайте, что за нелепость?
Ты ведь жил себе, жил, как и все...
Но уходит последний троллейбус
В перспективу ночного шоссе.
И дела хороши твои, вроде,
И судьба так привычно светла...
Он уходит, уходит, уходит,
Он во тьме растворится дотла.
И привычная тусклая мебель
Молча встретит тебя у двери,
И бездонное чёрное небо
Глянет в окна ночные твои.
И не верьте, не верьте, не верьте,
Что тепло и нестрашно в дому,
Если письма о жизни и смерти -
Это письма тебе самому.
Мужчины мучили детей.
Умно. Намеренно. Умело.
Творили будничное дело,
Трудились — мучили детей.
И это каждый день опять:
Кляня, ругаясь без причины
А детям было не понять,
Чего хотят от них мужчины.
За что — обидные слова,
Побои, голод, псов рычание?
И дети думали сперва,
Что это за непослушание.
Они представить не могли
Того, что было всем открыто:
По древней логике земли,
От взрослых дети ждут защиты.
А дни все шли, как смерть страшны,
И дети стали образцовы.
Но их все били. Так же.
Снова. И не снимали с них вины.
Они хватались за людей.
Они молили. И любили.
Но у мужчин «идеи» были,
Мужчины мучили детей.
Я жив. Дышу. Люблю людей.
Но жизнь бывает мне по стыла,
Как только вспомню: это — было!
Мужчины мучили детей!
После взятых бастилий
Неужели сдаваться?
Вот и мне запретили
Доктора волноваться.
Помаленечку горбясь,
Жить с согбенной спиною,
Лицемерие и подлость
Обходя стороною.
Если силы иссякли,
Ограничиться малым, —
Посещая спектакли
Со счастливым финалом.
Быть не слишком горячим
И не очень весёлым,
Научась неудачи
Запивать валидолом.
Хуже медленной смерти
Прозябание на свете
Вы не верьте, не верьте
В предписания эти.
Жизнь, как новую повесть,
Начинайте с абзаца,
Прямо с ходу готовясь
В эту драку ввязаться.
Пробивайтесь сквозь ветер,
Как тропинка крутая,
Горе ваших соседей
Вашим горем считая.
Коль обиженный плачет,
Проявляйте нервозность.
Дайте недругу сдачи
Без поправок на возраст.
Не робея любуйтесь
Распахнувшейся бездной,
И волнуйтесь, волнуйтесь —
Это очень полезно!
Всему конец бывает на земле и даже ожиданию, поверьте, и даже одиночеству и смерти всему конец приходит на земле. Но нет конца у утренних дорог, у поля ландышей, у нежного напева. И нет конца любви, что дарит Дева, и нет конца словам, что молвит Бог. Как это грустно — закрывать страницу, как будто сердце падает на дно. Но там не дно, а светлое окно, в которое летит свободно птица. И целый мир, у птицы под крылом, и долгие эпохи и столетия, и мощные фонтаны многоцветия —всё говорит сегодня об одном. О том, что на земле всё скоротечно, конец приходит, словно часовой. Но по искрящей солнцем мостовой идёт Христос. И это будет вечно.
Я разогнал собак. Она еще жила.
И крови не было заметно
Снаружи. Наклонившись, я сперва
Не разглядел, как страшно искалечен
Несчастный зверь. Лишь увидав глаза,
Похолодел от ужаса. (Слепит
Сиянье боли.) Диким напряжением
Передних лап страдалица тащила
Раздробленное туловище, силясь
Отнять его у смерти. Из плаща
Носилки сделал я. Почти котенок,
Облезлая, вся в струпьях На диване
Она беззвучно мучилась. А я
Метался и стонал. Мне было нечем
Ее убить. И потому слегка,
От нежности бессильной чуть не плача,
Я к жаркому затылку прикоснулся
И почесал за ушками. Глаза
Слепящие раскрылись изумленно,
И (Господи! забуду ли когда?)
Звереныш замурлыкал. Неумело,
Пронзительно и хрипло. Замурлыкал
Впервые в жизни. И, рванувшись к ласке,
Забился в агонии. Иногда
Мне кажется завидной эта смерть.
Ты на взрыве эмоций, на грани контакта миров,
Что твое разделили когда-то единое его.
Ты не просишь пощады и сброса постылых оков,
Состояние, равное смерти, безумию века.
Ты распластан, раздавлен, но все еще хочется жить,
У тебя девять жизней в запасе, начнем, может, с пятой?
Это жизнь — Хиросима, в которой не страшно любить,
И мешать черный чай с ненавистной мне некогда мятой.
Это жизнь — не начало, а, кажется, снова конец
Недосказанных фраз, что опять помутили рассудок,
Ты сидишь, как взъерошенный северным ветром птенец
Ожидая не мать, а лишь ту, что наполнит желудок.
Это жизнь — Хиросима, и некуда спрятаться от
Колебаний природы, пластов тектонических плит.
Не поможет тебе ни инъекция, ни антидот,
Ты раздавлен, задушен и, кажется, просто убит.
БЕЗ ТЕПЛА
Пришла подруга. Принесла вино.
Вдвоём весь вечер плакали, вздыхали.
Ах, как она устала быть одной
Подруга понимающе кивала.
Да, так бывает! Двое малышей
И муж непьющий Не семья, а сказка!
Но, в суетной обыденности дней
Куда-то делись и цветы, и ласка.
Пришла зима в уютный тёплый дом.
Для всех незримо сердце замерзало.
Уже не вместе, но ещё вдвоём.
Имеют всё А вот любви — не стало!
Её слова он поднимал на смех,
Её проблемы называя блажью!
Зачем ей «Всё"? Зачем ей- «Как у всех»?
Жизнь без тепла страшнее смерти даже!
Допив вино, подруги обнялись
Одна — замужняя, другая — одинока.
Несхожи судьбы, но так схожа жизнь!
Жизнь без любви — как ОТБЫВАНИЕ СРОКА!
С. Третьяков 2011
Что ж, давай говорить о смерти что ж,
Давай говорить о смерти, коль о жизни не так влечёт.
У меня на столе, в конверте, приговором, лежит отчёт.
О счастливых, которых мало. о несчастных, которых тьма.
Я сама-то любви не знала, но дарила, пока могла.
А потом за меня решили, и «письмом заказным» на суд,
Чтоб расспрашивать, как грешила, и какой не любила суп.
Мол, достала я всех в округе, и поэтому буду здесь,
В канцелярии новых судеб. на пороге самих небес,
Подрабатывать, коль неймётся. и ты знаешь, отныне я,
Ну, не то чтобы всея солнце, но кому-то почти семья,
Из спасённых. для тех, кто выжил, и для тех, кто уже ушёл
А ты даже не хочешь слышать, как на пристани хорошо
Что ж, давай говорить о смерти, коль о жизни не так влечёт.
Я купила еще конвертов, впереди годовой отчёт.
Но пожалуйста, передумай. пересиль эту боль, вставай
Потому, что окно — не выход. если выход, увы, не в рай.
Почему-то слова, находящие выход
Норовят всё больнее поранить живых.
Не будите вы лихо, пока оно тихо,
И цените не мёртвых — цените живых.
Отчего мы не ценим того, что имеем,
И имеем мы то, что не можем ценить.
И родного при жизни всё видим злодеем.
Погибая, кричим: «Хорошо было жить!»
Почему без стыда плачем так на могилах,
Но стыдимся украдкой слезу обронить
Мы на плечи любимых, хороших и милых
Тех, которым не грех все ошибки простить.
Ну чего ж нам бывает так сложно порою
Просто крикнуть: «Прости ты меня, дурака!».
Извиниться не поздно, пока все с тобою,
До тех пор, как в руке не остынет рука.
Как живём, пролетают года за два мига,
Умираем, минуту считая за год.
Не будите вы лихо, пока оно тихо.
Смерть амнистий до лучших времён не даёт.
ПЕСНЯ ТРЕХГОЛОВОГО ДРАКОНА
1. Как можно одной головой обходиться?
Кто скажет, что можно, — тому вы не верьте.
Отрубит случайно какой-нибудь рыцарь —
И будешь ходить безголовым до смерти.
ПРИПЕВ:
Дракон трехголовый в три раза храбрее
(Поскольку бояться в три раза стыднее),
Жует и глотает в три раза быстрее
И, самое главное в трое умнее.
И мы повторять не устанем слова:
Одна голова — это не голова!
Не слушайте всяких там, слушайте нас:
Одна — ерунда, а вот три в самый раз!
2. Одна всех мудрее, и любит ромашки,
Другая глупа, но стихи сочиняет
Допустим две спят или режутся в шашки,
А третья дежурит, покой охраняет.
ПРИПЕВ: см. выше.
У нас что ни факт — то фарс,
Предательство и подлог.
Но каждый, конечно, честен, смешлив и чист.
С тобой говорит Декарт,
Со мной — Набоков и Блок.
Нам есть, что ответить,
Но мы обычно молчим.
Молчим о бесценной хрупкости,
Смерти и красоте,
О точных значениях слов
И о силе снов.
Молчим увлеченно, впрок,
За себя и за тех, что множат смыслы,
Как в тигров красят слонов.
Мы немы и холодны: ни утюг, ни коньяк
Не в силах нас разогреть и разговорить.
Мы как мешки с динамитом,
Собственные друзья,
И те не рискуют смотреть,
Что у нас внутри.
Гордиться нечем. Пора
Начать говорить слова.
Учусь: через кашель,
Удушье и тошноту.
Я чувствую свой прогресс,
Я знаю «уйди», «давай»,
«Прости», «мне без сахара»,
«Некогда», «завтра штурм».
Кому удел не тлетворный в тлетворных столетьях дан?
Что прочно? — Ладья газелей*. Что вечно? — Пьянящий жбан.
Возьми же вина в дорогу, — ведь жизнь не сравнишь ни с чем.
Путь к раю подобен чаще, и мало на нем полян.
Один ли познал я тленность? Ученый что знает мир,
Постиг и свое бессилье, и знаний вечный изъян
Взгляни же премудрым оком на мудрый, бегущий мир:
Весь мир, все дела мирские, все смуты его — обман.
Достигнуть встречи с тобою мечтала душа моя,
Но смерть на дорогах жизни — грабитель и злой буян.
Всем ведомо: знак, что роком начертан на смертном лбу,
Не смоешь ничем, о смертный, с челом он твоим слиян.
Все зданья падут, разрушась, и травы на них взрастут, —
Лишь зданье любви нетленно, на нем не взрастет бурьян.
Прохожие люди трезвым не встретят меня вовек!
О вечность! Хмельная чаша! Хафиз этой чашей пьян.(перевод К. Липскерова)
Ладья газелей - здесь диван газелей
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Смерть» — 3 997 шт.
