Цитаты в теме «средство», стр. 29
Любовь — это работа, и, возможно, гораздо более трудная, чем та, которую мы выполняем на службе. В любви не бывает нерабочего времени, выходных и отпусков. Как только ты перестаешь трудиться над отношениями с дорогим человеком, они начинают становиться все более хрупкими и рискуют в любую минуту надломиться. Коварная штука, эти отношения с любимыми! Иногда кажется, что они напоминают неисправные часы, стрелка которых застревает, приближаясь к определенной цифре. Что бы там ни говорили, пресловутые кризисы семейной жизни, эти самые год, три года, десять лет и сколько там еще — все-таки существуют. И меня, как писателя, часто спрашивают, есть ли средство, которое поможет преодолеть эти кризисы. Я считаю, что есть. Это средство — любовь. Когда люди дорожат друг другом, когда хотят быть вместе, когда готовы принимать своего мужа или жену такими, какие они есть — тогда никакие кризисы не страшны.
То была не интрижка, —
Ты была на ладошке,
Как прекрасная книжка
В грубой суперобложке.
Я влюблен был как мальчик —
С тихим трепетом тайным
Я читал наш романчик
С неприличным названием.
Были слезы, угрозы —
Все одни и все те же, —
В основном была проза,
А стихи были реже.
Твои бурные ласки
И все прочие средства —
Это страшно, как в сказке
Очень раннего детства.
Я надеялся втайне,
Что тебя не листали,-
Но тебя, как в читальне,
Очень многие брали.
Не дождаться мне мига,
Когда я с опозданием
Сдам с рук на руки книгу
С неприличным названием.
В ревности одна доля любви и девяносто девять долей самолюбия.
Если вы хотите иметь врагов, то превосходите ваших друзей; но если вы хотите иметь друзей, то пусть ваши друзья превосходят вас.
Поистине ловок тот, кто умеет скрывать свою ловкость.
Бывают безрассудства, которые распространяются как заразные болезни.
Мы всегда побаиваемся показаться на глаза тому, кого любим, после того как нам случилось приволокнуться на стороне.
С судьбой следует обходиться, как со здоровьем: когда она нам благоприятствует — наслаждаться ею, а когда начинает капризничать — терпеливо выжидать, не прибегая без особой необходимости к сильнодействующим средствам.
Нужно иметь большой ум, чтобы уметь не показывать своего умственного превосходства.
Надо признать, что, начиная войну, утопия сходит со своих лучезарных высот. Истина грядущего дня, вступая в борьбу, заимствует методы у вчерашней лжи. Она, наше будущее, поступает не лучше прошедшего. Чистая идея становится насилием. Она омрачает героизм этим насилием, за которое, по справедливости, должна отвечать; насилием грубым и неразборчивым в средствах, противоречащим нравственным правилам, за что она неизбежно несёт кару. Утопия-восстание сражается, пользуясь древним военным кодексом; она расстреливает шпионов, казнит предателей, уничтожает живых людей и бросает их в неведомую тьму. Она прибегает к помощи смерти — это тяжкий проступок.
Мечтательность хороша, как наркотическое средство в умеренной дозе. Она успокаивает лихорадку деятельного ума, нередко жестокую, и порождает в нём лёгкий прохладный туман, смягчающий слишком резкие очертания ясной мысли, заполняет пробелы и пустоты, связывает отдельные группы идей и затушёвывает их острые углы. Но одна лишь мечтательность всё затопляет и поглощает. Горе труженику ума, позволившему себе, покинув высоты ума, всецело отдаться мечте! Он думает, что легко воспрянет, и убеждает себя, что, в общем, это одно и то же. Заблуждение!
Мышление — работа ума, мечтательность — его сладострастие. Заменить мысль мечтой — значит принять яд за пищу.
Не задавайте мне вопрос,
Зачем он нужен нет ответа
Так нужен дождь так нужен ветер,
Шалящий с лентами из кос
Так нужен первый робкий снег,
И Новый год, и воскресенья,
И нежный стон из пред весенняя
И поцелуев влажный след
Не задавайте мне вопрос,
Что будет с нами не отвечу
Вздохнёт встревоженная вечность,
В которой миг предельно прост
Не задавайте мне вопрос,
Зачем он нужен нет ответа
Нужны же сны, и лес, и лето
Так нужно с горки под откос
Лететь, смеясь ему до слёз,
Беспечной девочкой из детства,
Где от Любви не нужно средства
Где всё до одури всерьёз, не задавайте мне вопрос.
Черепаха Торчила — Не знают от чего торчит Торчила, но она всё время торчит на пруду и ей мерещятся то говорящие лягушки, то Дуреймар (который по видимому и снабжает её средствами для торчения тобишь дурью), то ей мерещится, что она Борис Моисеев.
Бурый Тино — почему бурый — так не мудрено если б и вы столько пили, а закусывали только тремя корочками хлеба, то наверное тоже выглядели бы очень свежо и здорово Вобщем БурыйТино, он же Пиночет, он же Пиноколада тьфу ПиноКолода, он же Дуб — простой алкаш.
Карабас-Барабас — мальчик — перосток. Борода уже до пола, а он всё куклами играется. нехорошо это.
Мальвина — наверное женщина — нет не резиновая, но на безрыбьи и рак рыба.
Кот Базилио — законспирированый итальянский разветчик, который думает, что правильно произносит русское имя Василий остальные действующие лица находятся в разработке...
Не привыкай [к боли], с нею слишком легко ужиться, а это – опасное зелье. Оно таится в нашем повседневье, в скрытом страдании, в наших отречениях, после которых мы виним любовь в том, что наши мечты не сбылись. Боль, являя свой истинный лик, пугает и прельщает, являясь под личиной жертвенности и самоотречения. Самоотречения или трусости. Что бы ни твердил человек, как бы на словах ни отвергал боль, он всегда отыщет средство и способ обрести ее, влюбиться в нее, сделать так, чтобы она стала частью его жизни.
а боль не сразусначала суета,сначала разумнайдет уловки,станет ворожить,раскинет, что необходимо житьпо средствам,то бишь трезвой полумеройстравив полунадежду с полуверойтеррором пола вытравить любовь,но разум попадет не в глаз, а в бровь,поскольку пола вовсе не имеети лик судьбы впотьмах не лицезреета боль потом сначала сизый мрак,в котором друг не други враг не враг,а только птиц назойливых порханье,короткое предсмертное дыханьев наркозе ядовитых сигарет,начало сна сначала просто бред,а боль потом не боль, а пустота,бездонная, слепая нет, не та,что из пространстваисторгает прану,а та, последняя,что обжигает рануулыбками,вращением колес,сиянием алмазных полуслез,крестами,гороскопами,стихами,отсутствием стеклав оконной раме
В Древнем Вавилоне созвездие Большой Медведицы носило название Грузовая Повозка. Это название заимствовали многие народы, а кое-где оно сохранилось и до нового времени. В частности, немцы называют его Grosser Wagen — Большой Воз, или Большая Телега, да и в русском языке сохранились, хоть и стали мало употребимыми, старые названия: Воз, Возило, Телега, Повозка.
Словом «телега» на сленге называют устный рассказ, историю, как правило длинную и запутанную, часто (но не обязательно) неправдоподобную; в таких случаях обычно употребляется глагол «гнать».
Таким образом, «Большая телега» — не только идеальное транспортное средство для поездок по Европе, но и подходящее название для сборника отчетов об этих путешествиях, длинных, запутанных, на первый взгляд неправдоподобных, но достоверных.
Мы разорвали связи между родителем и ребёнком, между мужчиной и женщиной, между одним гоем и другим. Никто уже не доверяет ни жене, ни ребёнку, ни другу. А скоро и жен и друзей не будет. Новорождённых мы заберем у матери, как забираем яйца из-под несушки. Половое влечение вытравим. Размножение станет ежегодной формальностью, как возобновление продовольственной карточки. Оргазм мы сведем на нет. Наши неврологи уже ищут средства. Не будет иной верности, кроме верности иудаизму. Не будет иного, смеха, кроме победного смеха над поверженным лучшим гоем. Не будет искусства, литературы, науки. Когда мы станем всесильными, мы обойдемся без науки. Не будет различия между уродливым и прекрасным. Исчезнет любознательность, жизнь не будет искать себе применения. С разнообразием удовольствий мы покончим. Всегда, каждый миг, будет пронзительная радость победы, наслаждение оттого, что наступил на беспомощного гоя.
Сердце забором не отгородишь
И не поселишься по соседству.
Это не ты от меня уходишь,
Это меня покидает детство.
Это иллюзии канут в Лету
И растворяются с диким криком.
Ты же привычка, — вреднее нету,
Мне не поверишь, поверь уликам.
Сердце не станет цепной собакой,
Или ручным пучеглазым йорком.
Я ощущаю себя двояко
В жизни, что мчится скороговоркой.
В жизни, что теплится на рассвете,
И остывает, как чашка чая.
Ты до сих пор за меня в ответе?
Я, если честно, не замечаю.
Можешь мне верить, не проверяя,
Я перепробовала все средства.
Слишком спокойно тебя теряю
Значит во мне погибает детство.
Любовь, как правило, — только один из эпизодов в жизни человека, в романах же ей отводится первое место, и это не соответствует жизненной правде. Мало найдется мужчин, для которых любовь — самое важное на свете, и это по большей части неинтересные мужчины; их презирают даже женщины, для которых любовь превыше всего. Преклонение льстит женщинам, волнует их, и все же они не могут отделаться от чувства, что мужчины, все на свете забывающие из-за любви — убогие создания. Даже в краткие периоды, когда мужчина страстно любит, он занят еще и другими делами, отвлекающими его от любимой. Внимание одного сосредоточено на работе, которая дает ему средства к жизни; другой увлекается спортом или искусством. Большинство мужчин развивает свою деятельность в различных областях; они способны всецело сосредоточиваться на том, что их в данную минуту занимает, и досадуют, если одно перебивает другое.
Мама у меня смиренная женщина. Очень-очень смиренная. Она горбатит в маленьком кафе, удаленном на один час от нашего дома. Она презентует посетителям еду и питье, а мне говорит: «Я всхожу на автобус на час, чтобы работать весь день, делая вещи которые ненавижу. Хочешь знать, почему? Ради тебя, Алексий-не-нервируй-меня! Когда-нибудь и ты станешь делать для меня вещи, которые ненавидишь. Это потому, что мы семья». Чего она не ухватывает, так это что я уже делаю для нее вещи, которые ненавижу. Я ее слушаю, когда она со мной разговаривает. Я воздерживаюсь жаловаться о моих пигмейских карманных средствах. И упомянул ли я уже, что нервирую ее далеко не так много, как жаждал бы. Но это не потому, что мы семья. Все эти вещи я делаю, потому что они элементарные вежливости. Это идиома, которой научил меня герой. И еще потому, что я не жопа с факинг-дыркой.
С одной стороны – сотни миллионов жителей развитых стран; у них есть все, чего ни пожелают, за исключением одного: сексуального удовлетворения; они его ищут, ищут, не находят и оттого несчастны донельзя. С другой стороны – миллиарды людей, у которых нет ничего; они голодают, умирают молодыми, живут в антисанитарных условиях, им нечего продать, кроме своего тела и своей неиспорченной сексуальности. Чего же тут непонятного, это ясно как день: идеальные условия для обмена. Деньги на этом можно делать немыслимые: что там информатика, биотехнологии, средства массовой информации – тут ни один сектор экономики не идет в сравнение.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Средство» — 646 шт.
