Цитаты в теме «свет», стр. 208
Дым иллюзий [Сквозь колонны аркады сочится закатный свет.
Дама курит мундштук. Дама помнит, как всё случилось]
Губы бились с губами, несли, обезумев, бред
И сливались в сладчайшей покорности, обессилев.
Нежность била ключом через край, нежность жгла мосты,
Что лежали меж ними злым роком, запретным плодом.
Заплетались тела, перейдя в темноте на «ты»,
Позволяя друг другу и вкус ощущать, и трогать,
Сняв запретов завесу, послав на все три табу.
Пот стекал по спине. Подавались вперед ключицы.
Тело билось под телом, зажав лепестками губ
[Дама смотрит в закат. В красном свете блестят ресницы]
Ногти вдоль позвонков оставляли свои следы.
Извергался вулкан После — восково всё застыло
[Дама часто моргает: какой же, черт, едкий дым.
Тушь стирает со щек. Это все-таки было. Было]
Сегодня в твой город с рассветом придет весна,
Чуть слышно шурша по асфальту походкой легкой.
Ты сразу по запаху сможешь ее узнать,
По сладкой щекотке в носу – то ее вина,
Ну, и по тому, как в окно постучится ловко.
Она вне времен, вне телес – просто есть. Но всё ж
Ты будешь, при щурясь, ловить ее свет в ресницах.
Ты будешь счастливым, хоть сразу и не поймешь,
И даже себя, зажмурившись, ущипнешь,
Подумав: а может, она тебе только снится?
Но встанешь и, сладко зевнув, подойдешь к окну.
Откроешь его – и ворвется весенний ветер,
В секунду нарушив февральскую тишину.
Прошепчет игриво: пора бы уже рискнуть,
Ведь ты приручил ее, ты за нее в ответе.
Ты, вытянув руку, озябшую тронешь ветвь,
А после сожмешь ее в теплой своей ладони –
И почки в бесстыдном раскроются естестве,
Навстречу потянутся музыке высших сфер.
Есть только весна, милый. Нет ничего, кроме.
Доктор, здравствуйте, милый. Я после скажу, что болит
Вы ж видите, девочка дышит Сердце? — Конечно, стучит.
Только вот что-то реальность путается со сном
Все слезы, терзания, болезни сходятся в нем в одном
Доктор, скажи мне, милый (не против? я буду на «ты»?)
Зачем я храню эти фото, эти сухие цветы?
Зачем четко вижу: тьма,- если в тоннеле свет?
Зачем вместо «Всё, пока» вновь говорю «Привет»?
Зачем перед сном (в слезах вся) постель стелю на двоих?
Депрессия, говоришь? Ладно, что хоть не псих
Бывает, так давит грудь Веришь? — Нет сил терпеть
И хочется вдруг уснуть. А если всерьез — умереть
Доктор, ты что, обезумел? Какой на фиг стационар?
Во мне просто он не умер. И в принципе, не умирал
Доктор, к черту таблетки. Я разве просила лечить?
Ответь мне: как долго осталось? Сколько еще так жить?
Я начинаю мстить всем остальным,
Всем, оказавшимся После в этой постели.
Страстным, влюбленным,
Не до таким родным,
Не до раскрашенным
В счастья цвета акварелью
Я начинаю мстить всем, кто не Ты,
Всем, говорящим «люб-лю» по слогам без света,
Жаждущим секса?,
Дарящим чудо цветы, а по утрам
Курящим в трусах с газетой.
Мозг, кроме памяти, всё расплавляет в воск
Сто претендентов,
Ждущих команды «Рядом!»
Ставлю клеймом
На каждой шее засос,
Чтоб не давали
Девочкам в белом клятв.
Чтоб эти жены видели месть мою.
Чтоб эти Все не смели меня касаться.
Я устаю от жизни!
Ты на краю
Оставил меня.
Нет сил больше сильной казаться.
Всё пройдёт, и не страшно, что я игнорирую шарф,
А зима — фаворитка простуды с постельным режимом.
Ты читал меня раньше внимательно, неудержимо.
А теперь не читаешь. От этого — кашель и жар.
Пожалей меня жалкую с горькой таблеткой во рту,
Положи апельсинов на тумбочке возле кровати.
Всё пройдёт, всё уляжется: снег из прессованной ваты,
И в звенящем термометре элементарная ртуть.
Стань моим терапевтом. Укрой, напои, расскажи
О здоровых и сильных, об их удивительных блогах,
Тех, кого ты читаешь, и даже ведёшь диалоги.
С кем твоя основная, такая глубокая жизнь.
Жизнь в контексте пещеры: колодец, за ним — шкуродёр,
От нашлемных фонариков столько интимного света
Ты читал меня раньше, ты был моим иммунитетом.
А теперь не читаешь. И кашель. И всё не пройдёт.
Я люблю РождествоЯ люблю Рождество Чтобы падал пушистый снег,
Чтоб мороз на окне серебром рисовал узоры,
Чтобы дом наполнял до краёв беззаботный смех,
Чтобы слышать, как звон поднимается над собором.
Я люблю Рождество, как тепло от семейных встреч,
Лёгкий запах кутьи*, открывающий званый ужин,
Как на ёлке огни, как десятки зажженных свеч,
Как слова: «Приходи, ты сегодня нам очень нужен».
Я люблю Рождество И без разницы, сколько лет
Мне сегодня и завтра, я знаю, что так же буду
В этот день излучать для других теплоту и свет,
Ожидая звезду, предвкушая простое чудо.
Главная проблема — что в тебе настоящее, а что нет. Ты говоришь, в этом городе нет ни споров, ни обид, ни страстей? Замечательно! Дай мне бог здоровья — и я зааплодирую вот этими руками. Но подумай сам: если нет споров, обид и страстей — значит, нет и обратного. Радости, блаженства, любви. Ведь именно потому, что существуют отчаяние, разочарование и печаль, на свет рождается Радость. Куда ни пойди — ты нигде не встретишь восторга без отчаяния. Вот это и есть настоящее, а еще есть Любовь. Что у тебя с девчонкой из Библиотеки? Возможно, ты действительно ее любишь, но это чувство ни к чему не приводит. Потому что она своего настоящего лишена. Человек, который забыл, кто он на самом деле, — не человек, а ходячий мираж. Какой смысл приручать такого человека? И ради чего жить такой жизнью до бесконечности?
Не будет ни воскресения, ни ангелов, ни долгожданной встречи с Богом — будет нечто совсем другое, а, может, и вовсе ничего не будет, потому что души без тела не бывает, как без тьмы не бывает света, как не бывает хлопка одной ладонью. Умрет тело — умрет и душа, а смерть абсолютна и окончательна. Он чувствовал это каждой частицей плоти, и делалось очень страшно, но в то же время как-то очень покойно. Вот как они любили друга, и прибавить к этому нечего. Жар без холода, счастье без горя — хлопок одной ладонью.
Человек одинокий светлячок в бескрайнем мраке ночи. Свет его так слаб, что освещает лишь крошечный кусочек пространства, а вокруг лишь холод, тьма и страх. Но если отвести испуганный взгляд от находящейся внизу темной земли и посмотреть ввысь (всего-то и надо - повернуть голову!), то увидишь, что небо покрыто звездами. Они сияют ровным, ярким и вечным светом. Ты во тьме не один. Звезды - твои друзья, они помогут и не бросят в беде. А чуть позже ты понимаешь другое, не менее важное: светлячок - тоже звезда, такая же, как все остальные. Те, что в небе, тоже видят твой свет, и он помогает им вынести холод и мрак Вселенной.
Перед концом света.
1) Когда благородный муж сделал всё, что в его силах, он доверяется судьбе.
2) Давно известно: болтунами лучше всего управляет молчун, а молчунами — болтун.
3) Смелым людям часто снятся страшные сны. Наяву человек такого склада привык подавлять страх усилием воли, но по ночам, когда контроль ослабевает, из наглухо замурованного подземелья памяти выползают картины, от которых храбрец просыпается в ледяной испарине.
4) Опаснейший вид массовой эпидемии — не чума и не холера, а психоз, охватывающий целые слои населения. Вспомните датский крестовый поход. Или средневековую охоту на ведьм. А что такое война, как не психическое заболевание, поражающее целые страны, а то и континенты?
Новый год исполнен торжества,
Нет границ у дружеского круга.
Добрые, красивые слова
Говорим с улыбкой мы друг другу.
Пожелать и я хочу, друзья:
Будет пусть, и это в нашей власти,
Каждое мгновенье бытия
Искоркою маленького счастья!
На развилке верный выбрав путь,
Жить всегда по правде и красиво.
Но при этом — чтоб не утонуть
Ненароком в море позитива.
Сбудется всё - стоит разглядеть
В бликах света свет животворящий.
И о прошлом чтобы не жалеть,
Надо не забыть о настоящем.
Хочется от сердца пожелать
Жить в любви — как много это значит!
Да пребудет с вами благодать,
И не забывает вас удача.
Пусть же счастье входит в каждый дом! -
В Новый год желаю, чтоб так было.
Пожелаю также, чтоб потом
Никогда оно не уходило.
Этот большой мирПесня из кинофильма "Москва - Кассиопея".Ночь прошла, будто прошла боль,
Спит земля, пусть отдохнет, пусть.
У Земли, как и у нас с тобой,
Там впереди, долгий, как жизнь, путь.
Я возьму этот большой мир,
Каждый день, каждый его час,
Если что-то я забуду,
Вряд ли звезды примут нас.
Я возьму щебет земных птиц,
Я возьму добрых ручьев плеск,
Я возьму свет грозовых зарниц,
Шепот ветров, зимний пустой лес
Я возьму память земных верст,
Буду плыть в спелом, густом льне.
Там вдали, там, возле синих звезд
Солнце Земли будет светить мне.Вспомнилось после прочтения #490523.
Не исчезай исчезнув из меня, раз воплотясь, ты из себя исчезнешь, себе самой навеки из меня, и это будет низшая нечестность. Не исчезай. Исчезнуть — так легко. Воскреснуть друг для друга невозможно. Смерть втягивает слишком глубоко. Стать мертвым хоть на миг — неосторожно. Не исчезай Забудь про третью тень. В любви есть только двое. Третьих нету. Чисты мы будем оба в Судный день, когда нас трубы призовут к ответу. Не исчезай Мы искупили грех. Мы оба неподсудны, не возбранны. Достойны мы с тобой прощенья тех, кому невольно причинили раны. Не исчезай. Исчезнуть можно вмиг, но как нам после встретиться в столетиях? Возможен ли на свете твой двойники мой двойник? Лишь только в наших детях.Не исчезай. Дай мне свою ладонь. На ней написан я — я в это верю. Тем и страшна последняя любовь,что это не любовь, а страх потери.
Мужчины женщинам не отдаются
А их, как водку, судорожно пьют,
И если, прости Господи, упьются,
То под руку горячую их бьют.
Мужская нежность выглядит как слабость?
Отдаться — как по-рабски шею гнуть?
Играя в силу, любят хапать, лапать,
Грабастать даже душу, словно грудь.
Успел и я за жизнь по истаскаться,
Но я, наверно, женщинам сестра,
И так люблю к ним просто приласкаться,
И гладить их во сне или со сна.
Во всех грехах я ласковостью каюсь,
А женщинам грехи со мной сойдут,
И мои пальцы, нежно спотыкаясь,
По позвонкам и родинкам бредут.
Поднимут меня женщины из мёртвых,
На свете никому не из меня,
Когда в лицо моё бесстрашно смотрят
И просят чуда жизни из меня.
Спасён я ими, когда было туго,
И бережно привык не без причин
Выслушивать, как тайная подруга,
Их горькие обиды на мужчин.
Мужчин, чтобы других мужчин мочили,
Не сотворили ни Господь, ни Русь.
Как женщина, сокрытая в мужчине,
Я женщине любимой отдаюсь.
Неотразимая,
Ты зимним зимняя!
Ты завораживаешь,
Как замораживаешь!
Душа нальделая
Все ледяней.
Что ты наделала
С душой своей!
Быть ледяною
Ее заставила
И, словно комнату,
Ее уставила вещами,
Может быть и хорошими,
Но замораживающими,
Холодными
Там воздух не колышется.
Цветов там нет.
Как лёд коричневый,
Блестит паркет.
Где-то гомон уличный,
Дневной жары накал.
Здесь —лед рояля угольный
И ртутный лед зеркал.
Здесь не бывает солнечно.
Здесь лампы свет чуть льют.
Свисают сонные
Сосульки люстр.
А я хочу быть в гомоне
Среди людей.
Мне страшно в комнате Души твоей.
Душа усталая,- себе постылая,
И вся уставленная, и вся пустынная.
Рождественские каникулы
Удивительно, какие разные чувства вызывает в разных людях одна и та же музыка.
Сколько бы мы это ни отрицали, но в глубине души мы знаем: все, что с нами случилось, мы заслужили.
Отдых, покой, тишина, одиночество. Похоже, такую роскошь могут себе позволить только очень богатые, а ведь это ничего не стоит. Странно, что так трудно этого достичь.
Влияние — ним женщина дорожит даже больше, чем любовью мужчины к ней, независимо от того, идет ли речь о сыне, о муже, о любовнике или о ком-то еще.
Нет ничего на свете коварней женской лести: потребность в этой лести так в нас велика, что можно стать ее рабом.
Когда человека нет рядом, его идеализируешь, на расстоянии чувство обостряется, это верно, а увидишь его снова — и удивляешься, что ты в нем находил.
Глупость человечества такова, что им можно управлять словами.
Люди беспредельно загадочны. Одно несомненно, ты ни о ком ничего не знаешь.
Ее судит толпа и считает слегка странноватой,
А она так упрямо живет в ожидании счастья,
У нее между ребер, наверно, прослойка из ваты,
А иначе бы сердце давно разлетелось на части!
Она бродит по лужам в резиновых красных сапожках,
И не прячет веснушки под маску тонального крема,
Она кормит с ладошки бродячую рыжую кошку,
И смеется в лицо самым сложным житейским проблемам,
Ей конечно непросто Точней, ей действительно тяжко!
Жить на свете вот так ощущая и мысля,
И в глазах у нее, полагаю, стоят промокашки,
А иначе б от слез ее щеки, наверно, раскисли
Она выбрала в жизни совсем непростую дорогу,
Но при этом так искренне верит и преданно любит!
И в душе у нее, что-то светлое, прямо от Бога,
А иначе б она уж давно разуверилась в людях!
Конечно же мы с ним не навсегда,
Но лет на шестьдесят так это точно,
Любовь, как будто талая вода,
Весной питает нашей жизни почву.
Конечно же мы с ним не навсегда,
На миллион закатов и рассветов,
Любовь, как ток, идет по проводам,
И наполняем наши души светом,
Конечно же мы с ним не навсегда,
Сердца, увы, не могут вечно биться,
Немного жаль, но все же не беда,
Уж лучше так, чем вовсе не влюбиться
Конечно же мы с ним не навсегда,
Но время измеряется не днями,
Не важно день один или года,
А важно то, что есть сегодня между нами.
Ты говорил, я блюдо для гурмана,
При этом налегая на фаст фуд,
Есть много разновидностей обмана,
Врут губы, руки, лишь глаза не врут.
Ты говорил, я лучшая на свете,
Стыдливо отводя куда-то взгляд,
Пойми, мой друг, нельзя быть на диете,
И майонезом заправлять салат!
Ты целовал мои глаза и плечи,
И притворялся, что пьянеешь мной,
Ел вермишель, но рассуждал при встрече,
Как вкусно дыня вместе с ветчиной!
Ты говорил, я блюдо для гурмана,
Перебиваясь пиццей на обед,
И жалкое подобие романа,
Оставило в душе соленый след,
Я пострадала в этой перестрелке,
Но благодарна за такой урок,
Уж лучше «поскучаю на тарелке»,
Чем будет «есть» меня такой, как ты, едок!
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Свет» — 5 150 шт.
