Цитаты в теме «святое», стр. 37
Где-то там за туманом и ливнями,
За рассветами и за закатами
Коротая один ночи длинные,
Ты живёшь, мною узнан когда-то
Где-то там, в твоём городе — оттепель
Там спешат в суматохе прохожие,
Вновь весне улыбаются вроде бы
И Любовь вдруг проснулась встревоженно:
«Вы меня заждались? Всем — приветики!»
Потянулась лениво-изнеженно:
«Ах, готовьте скорее букетики
Из тюльпанов, мимоз и подснежников
Ах, встречайте меня, страстно-жаркую
Разбудите меня, полусонную
Ну, а я к Вам, конечно, с подарками
Для Влюблённых, к Влюблённым, с Влюблёнными»
Мы летим на Любовь, свято веруя
А она осыпает нас розами
Даже если она и не первая -
Упиваемся сладкими грёзами
Где-то там в твоем городе — ветрено
И опять ночь какая-то длинная
Но Любовь — как печать как отметина
Слышу голос твой: «Здравствуй, любимая».
Если дома висит картина,
А на улице мелкий дождик,
Если ты волосатый детина,
То не значит что ты художник
Если любишь букашек мучить,
Если к мухе с газетой тянет,
Что-то ищешь в навозной куче,
То не значит что ты ботаник
Если любишь царапать спину,
Если похоть в глазах искрится,
Если любишь ты сильно, сильно,
То не значит что ты тигрица
Если дома стоят иконы,
С грязных стен теплый взгляд бросая,
Если честь ты блюла исконно,
То не значит что ты святая
Но уж если не зная меры,
Сам устал от своих же придумок,
Если в пекло ломишься первый,
Сто процентов что ты придурок.
Смотри, куда идешь, а то придешь, куда смотришь
У одного Старца был очень восторженный послушник, который превозносил своего духовного Отца, как Святого, пред всеми посетителями. Однажды Старец сильно ушиб ногу о камень и глубоко при этом вздохнул от боли.
Послушник сильно разочаровался в Старце, решив, что он не имеет ни Святости, ни бесстрастия, и покинул его.
Старец только покачал головой: «Бедняга! Если бы только он знал, что Бог давно уже открыл мне, что этот послушник не имеет верности и уйдет, когда я ушибу ногу.
В лесу был святой источник с очень чистой и вкусной водой. Все жители окрестный деревень ходили туда, приносили воду домой и хранили ее, потому что вода из этого источника не портилась. Однажды, в одной из этих деревень, строительная артель пробила скважину и за плату стала проводить воду по домам жителей. Но эта вода была жесткой и годилась лишь на полив и люди отказывались пользоваться ею. Тогда строители распространили слух, что вода в источнике отравлена, пить ее нельзя, а вода из их скважины — проверена и соответствует всем нормам. Очень много людей поверило в это и они перестали ходить к источнику. И только те смельчаки, которые отваживались пить из святого родника, знали, что это клевета. А вода в нем осталась чистой, вкусной и сладкой. Клевета не может повредить Истине, но сердца повреждает: Любовь и Правда с Богом живут, А клевета и беда — за людьми бегут.
Живу сжав кулаки отчаянно,
Преодолеть стараюсь все.
За что все беды и стенания?
За что, о Господи, за что?
И не пытаясь стать безмолвнее,
Душой молитву создаю:
Пошли мне, Господи, спокойствие,
Воздай за искренность мою.
За что, о Господи, страдания
Так часто выпадают мне?
Коль я грешна — вот час раскаяния,
За все заплачено вполне.
Я не прошу щедрот неведомых
И не ищу рай на Земле,
Хочу прожить свой век отмеренный,
Чтоб нужной я была везде.
Так мало я прошу, о Господи!
Ужель так просьба велика?
Ведь ты прошел сквозь столько горестей,
Сколь перед ними я мелка!
Пройду ль я жизни испытания?
Я не могу нечестной быть.
Дай, Господи, частицу знания,
Чтоб мне не по течению плыть.
Ответствуй, Господи, сомнениям,
Что душу застили мою,
И озари святым знамением
Надежды верную стезю.
Как трудно верить в собственную смерть,
Когда стоишь у самого истока
И небо ослепляет синевой,
И жизнь летит без цели и без срока.
Извилистой дорогою спеша,
Судьбой гоним и призраком любим,
В местах, где захоронена душа,
Так трудно верить в Иерусалим.
Как трудно верить, просто слепо верить,
Как трудно свято верить в тишину.
И в зной пустынь, где ты ни разу не был,
И в богом не забытую страну.
Но в этой жизни, где твой срок недолог,
Где от себя тебе не убежать,
Ты понимаешь, с долей сожаления:
Как трудно верить и как просто знать.
Нет, не надо говорить, — подумал он, когда она прошла вперед его. — Это тайна, для меня одного нужная, важная и невыразимая словами.
Это новое чувство не изменило меня, не осчастливило, не просветило вдруг, как я мечтал, — так же как и чувство к сыну. Никакого тоже сюрприза не было. А вера — не вера — я не знаю, что это такое, — но чувство это так же незаметно вошло страданиями и твердо засело в душе.
Так же буду сердиться на Ивана-кучера, так же буду спорить, буду некстати высказывать свои мысли, так же будет стена между святая святых моей души и другими, даже женой моей, так же буду обвинять ее за свой страх и раскаиваться в этом, так же буду не понимать разумом, зачем я молюсь, и буду молиться, — но жизнь моя теперь, вся моя жизнь, независимо от всего, что может случиться со мной, каждая минута ее — не только не бессмысленна, какою была прежде, но имеет несомненный смысл добра, который я властен вложить в нее!
Так же буду сердиться на Ивана-кучера, так же буду спорить, буду некстати высказывать свои мысли, так же будет стена между святая святых моей души и другими, даже женой моей, так же буду обвинять ее за свой страх и раскаиваться в этом, так же буду не понимать разумом, зачем я молюсь, и буду молиться, — но жизнь моя теперь, вся моя жизнь, независимого от всего, что может случиться со мной, каждая минута ее — не только не бессмысленна, как была прежде, но имеет несомненный смысл добра, который я властен вложить в нее!
Если судить по извещениям о смерти и некрологам, то можно вообразить, что человек — абсолютнейшее совершенство, что на свете существуют только благороднейшие отцы, безупречные мужья, примерные дети, бескорыстные, приносящие себя в жертву матери, всеми оплакиваемые дедушки и бабушки, дельцы, в сравнении с которыми даже Франциск Ассизский покажется беспредельным эгоистом, любвеобильнейшие генералы, человечнейшие адвокаты, почти святые фабриканты оружия — словом, если верить некрологам, оказывается, на земле живут целые стаи ангелов без крыльев, а мы этого и не подозревали.
А может быть, останусь жить?
Как знать, как знать?
И буду с радостью дружить?
Как знать, как знать?
А может быть, мой черный час
Не так уж плох?
Еще в запасе счастья часть,
Щепотка крох...
Еще осталось: ночь, мороз,
Снегов моря
И безнадежное до слез —
«Любимая!».
И этот свет, на краткий миг,
В твоем лице,
Как будто не лицо, а лик
В святом венце.
И в три окна, в сугробах, дом —
Леса кругом,
Когда февраль, как белый зверь,
Скребется в дверь...
Еще в той лампе фитилек
Тобой зажжен,
Как желтый жалкий мотылек,
Трепещет он...
Как ночь души моей грозна,
Что делать с ней?
О, честные твои глаза
Куда честней!
О, добрые твои глаза
И, словно плеть,
Слова, когда потом нельзя
Ни спать, ни петь.
*************
Чуть-чуть бы счастья наскрести,
Чтобы суметь
Себя спасти, тебя спасти,
Не умереть!
У одуванчика белая кровь,
Белая кровь и одежду пачкает.
Ты расскажи мне, мой милый мальчик,
Что такое любовь!
Может меняется к лету она?
Точно головка у одуванчика.
Ты расскажи мне, мой милый мальчик,
То, что лишает сна!
Ты расскажи мне, ведь ты не святой.
Все мы живые — у всех романчики.
Ты расскажи мне, мой милый мальчик,
Что между нами, что?
Я же втянулась весь этот пух!
Дунешь — и кажется всё замАнчивей.
Ты расскажи мне, мой милый мальчик,
То, что ласкает слух.
Просто вложи в беспородный цветок
Всё, что глупышкам плетут обманщики.
ЭТО же главное, милый мальчик,
А не какой итог!!!
У одуванчика белая кровь,
А у ромашки совсем прозрачная.
Ты расскажи мне, мой милый мальчик,
Что такое любовь!
Из воды выходила женщина,
Удивленно глазами кося.
Выходила свободно, торжественно,
Молодая и сильная вся.
Я глядел на летящие линии
Рядом громко играли в «козла»,
Но тяжелая белая лилия
Из волос ее черных росла.
Шум и смех пораженной компанийки:
«Ишь ты, лилия — чудеса!» —
А на синем ее купальнике
Бились алые паруса.
Шла она, белозубая, смуглая,
Желтым берегом наискосок,
Только слышались капли смутные
С загорелого тела — в песок.
Будет в жизни хорошее, скверное,
Будут годы дробиться, мельчась,
Но и нынче я знаю наверное,
Ч увижу я в смертный мой час.
Будет много святого и вещего,
Много радости и беды,
Но увижу я эту женщину,
Выходящую из воды.
Я ведь знаю, ты любишь ромашки,
Для меня все твоё - свято,
У меня от тебя мурашки,
От макушки, до самых пяток,
Я вошла в эту реку дважды,
И об этом совсем не жалею,
Ошибается в жизни каждый,
Я ошибки прощать умею.
Я умею давать шансы,
Мне, надеюсь, дадут тоже,
Мои щеки покрыты румянцем,
От касаний твоих, похоже
Я за счастье борюсь честно,
Ведь оно зачастую так зыбко,
Полагаю тебе известно:
У меня от тебя улыбка
Пусть спокойно растет ромашка,
Все свое я уже нагадала,
Я на каждой твоей рубашке,
Вышью гладью инициалы,
Что ж, пойдем в нашу реку снова,
Слишком жарко, хочу искупаться,
У меня для тебя три слова,
Я хотела давно признаться.
Мы женщины до кончиков волос,
Мы женщины по сути и по духу!
Мы женщины, а значит не вопрос,
Мы сотворим слона из мелкой мухи!
Мы женщины, а значит, мы их тех,
Кто не горит в огне, в воде не тонет,
И коль на кон поставлен наш успех,
Мы остановим поезд, что нам кони
Мы женщины! Мужчинам не понять,
Как при ноге, размера тридцать восемь,
Мы купим туфли тридцать шесть и пять,
И свято верим, что потом разносим!
Мы можем родину продать за шоколад,
Но день и ночь мы «вроде» на диете
Мы плачем и смеемся невпопад,
Мы в сентябре уже грустим о лете,
Нас может иногда попутать бес,
На ровном месте мы устроим драму!
Но все-таки, мы чудо из чудес!
Мы дочери, подруги, сестры, мамы!
Мы женщины! Мы, как вина глоток,
Пьяным собой без видимой причины,
Мы женщины, и да хранит нас Бог,
Как не крути, он все-таки мужчина.
Быстро все превращается в человеке; не успеешь оглянуться, как уже вырос внутри страшный червь, самовластно обративший к себе все жизненные соки. И не раз не только широкая страсть, но ничтожная страстишка к чему-нибудь мелкому разрасталась в рожденном на лучшие подвиги, заставляла его по забывать великие и святые обязанности и в ничтожных побрякушках видеть великое и святое. Бесчисленны, как морские пески, человеческие страсти, и все не похожи одна на другую, и все они, низкие и прекрасные, вначале покорны человеку и потом уже становятся страшными властелинами его. «Мертвые души»
Ты безгрешна до того,
Что почти святою стала.
Не загрызла никого,
Никого не забодала.
Дважды в год тебя стригут
До последнего колечка.
И однажды в пять минут —
Шкуру начисто сдерут!
Бедная овечка,
Бедная овечка!
Человек родился: пир!
И венчаешь ты шампуры,
Человек покинул мир —
И осталась ты без шкуры.
Настежь дверь пред кунаком —
И дохнула жаром печка.
Уксус смешан с чесноком,
И запахло шашлыком
Бедная овечка,
Бедная овечка!
Грудой тонкого руна
Ты дрожишь в извечном страхе
И в любые времена
Даришь мужеству папахи.
Похудеть готов бурдюк,
Чтоб вино лилось, как речка.
А тебе опять — каюк:
Слишком лаком твой курдюк,
Бедная овечка,
Бедная овечка!
Ты невинна и кротка,
И поэтому не сдуру
Для злодейств во все века
Волк в твою рядится шкуру.
Слова истинного лад
Не сотрется, как насечка.
И порой всю жизнь подряд
Про кого-то говорят:
Бедная овечка,
Бедная овечка!
Ты такой же, как я:
Добровольный, но, все-таки, пленник.
Ты всегда смотришь волком на глупых,
Но ярких ребят.
И неправда, что я
Пред тобою упал на колени.
Я ведь просто случайно споткнулся,
Увидев тебя.
Я был против тебя,
Но сейчас я не против остаться.
Здесь гордыня не грех —
Смерть и слава святому отцу!
И неправда, что ты
Меня попросту вынудил сдаться.
Белый флаг?
Ты заметил, мне белый
Всегда был к лицу?
Ты такой же как я:
Ты ошибка, прокол, опечатка
(В черновом варианте но кто-то же Нас сохранил)
И неправда, что я
Бросил вызов, швыряя перчатку.
Я при встрече с тобою случайно
Ее обронил. Я запомнил тебя
Безболезненно и незаметно
Чтобы четко однажды вернуться
К началу начал.
И неправда, что я ненавидел
Тебя безответно.
Я ведь помню как страстно и нежно
Ты мне отвечал.
Я обдираю душу об асфальт
Плести интриги с молодых ногтей учили нас,
Но мы учились сами,
Плевав на титул, время, ремесло
Ваять святых и в профиль и в анфас.
Их Бог не спас пусть черти
Как пусть недруг скалится,
Что нам не повезло,
Но ты верь в любовь.
Не в ту, что у Ромео и Джулье
Ты слушаешь? Нет ты меня не слышишь,
Как будто сам не свой.
Сегодня солнце, кажется, зашло в тупик.
Колье, которое ты подарил стянуло горло.
И я совой скрываюсь в снах твоих,
Тех, что так бережно ваял Морфей.
Я обдираю душу об асфальт, что б ты спросил:
«Как сильно ты любил ту самую простую?»
И я скажу, что очень-очень сильно.
И не за что-то просто так.
Я верю, обещаю верить,
Хоть сам того не испытал,
Что мог монах не лицемерить
И жить, как клятвой обещал;
Что поцелуи и улыбки
Людей коварны не всегда,
Что ближних малые ошибки
Они прощают иногда,
Что время лечит от страданья,
Что мир для счастья сотворён,
Что добродетель не название
И жизнь поболее,чем сон!..
Но вере теплой опыт хладный
Противоречит каждый миг,
И ум,как прежде безотрадный,
Желанной цели не достиг;
И сердце,полно сожалений,
Хранит в себе глубокий след
Умерших,но святых видений-
И тени чувств,каких уж нет;
Его ничто не испугает,
И то,что было б яд другим,
Его живит,его питает
Огнём язвительным своим.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Святое» — 906 шт.
