Цитаты в теме «тьма», стр. 29
Я не владею тайной колдовства,
Не признаю насилье приворотов.
И тьмы не разделяю торжества,
Когда удастся ей сломить кого-то.
Не будет счастлив пленник никогда —
Любить нельзя заставить по желанью.
В тоске, безрадостно пройдут года,
И это будет злу весомой данью.
Но знаю, есть волшебные слова
Их только три, а в них такая сила!
Чтоб их найти, не надо мастерства,
Когда душа чиста, светла, красива.
Я их тебе, осмелюсь, и скажу,
Пусть даже ничего не будет после.
Хочу, чтоб знал тобою я дышу
Люблю тебя, и с каждым днем, все больше.
Надо признать, что, начиная войну, утопия сходит со своих лучезарных высот. Истина грядущего дня, вступая в борьбу, заимствует методы у вчерашней лжи. Она, наше будущее, поступает не лучше прошедшего. Чистая идея становится насилием. Она омрачает героизм этим насилием, за которое, по справедливости, должна отвечать; насилием грубым и неразборчивым в средствах, противоречащим нравственным правилам, за что она неизбежно несёт кару. Утопия-восстание сражается, пользуясь древним военным кодексом; она расстреливает шпионов, казнит предателей, уничтожает живых людей и бросает их в неведомую тьму. Она прибегает к помощи смерти — это тяжкий проступок.
В этом море тьмы каждый огонек возвещал о чуде человеческого духа. При свете вон той лампы кто-то читает, или погружен в раздумье, или поверяет другу самое сокровенное. А здесь, быть может, кто-то пытается охватить просторы Вселенной
А там любят.
Разбросаны в полях одинокие огоньки, и каждому нужна пища
Горят живые звезды, а сколько еще там закрытых окон, сколько погасших звезд, сколько уснувших людей
Подать бы друг другу весть. Позвать бы вас, огоньки, разбросанные в полях, — быть может, иные и отзовутся.
Каждую ночь она засыпает одна. И лежа в кровати, обняв тонкой рукой подушку, она смотрит в окно, за которым падают листья на мокрый асфальт. Они падают бесшумно, но она слышит каждый удар листа о землю. Может быть, это удары её собственного сердца. И листопад превращается в странные, страшные часы, отчитывающее её время, её дыхание, и тьма за окном всё плотнее, и мир всё меньше, он становится крошечным, сжимаясь до размеров зрачка, он становится тесным, душным, а её сердце в нём — огромным, разрывая пространство, достигая мечтами самых дальних миров, оно стучит всё быстрее, всё более жадно глотает чужое тепло, всё отчаяннее ищет кого-то на тонущих в свете фонарей улицах городов, на тёмных тропинках забытых богом лесов, в гулкой пустоте степей и на томных влажных пляжах А вокруг всё быстрее падают листья, падают стены, падают звёзды, падает небо
В ту ночь мы сошли друг от друга с ума,
Светила нам только зловещая тьма,
Свое бормотали арыки,
И Азией пахли гвоздики.
И мы проходили сквозь город чужой,
Сквозь дымную песнь и полуночный зной,-
Одни под созвездием Змея,
Взглянуть друг на друга не смея.
То мог быть Стамбул или даже Багдад,
Но, увы! не Варшава, не Ленинград,
И горькое это несходство Душило,
Как воздух сиротства.
И чудилось: рядом шагают века,
И в бубен незримая била рука,
И звуки, как тайные знаки,
Пред нами кружились во мраке.
Мы были с тобою в таинственной мгле,
Как будто бы шли по ничейной земле,
Но месяц алмазной фелукой
Вдруг выплыл над встречей-разлукой
И если вернется та ночь и к тебе
В твоей для меня непонятной судьбе,
Ты знай, что приснилась кому-то
Священная эта минута.
Давай поговорим,
Я жду звонка, любимый,
Тобой дышу одним,
Порой так уязвима
Характер сильный мой,
Но как в любви слаба я,
Когда пронзаешь тьмой,
И к Богу я с мольбами
О, Боже, помоги!
Дай мне любви взаимной,
Давай поговорим
Так плохо быть наивной?
Ты вразуми его,
Чтобы не бил обманом,
Я верю в волшебство,
И в бурные романы
Путь к счастью озарим,
Любовь не исцелима,
Давай поговорим,
Единственный, любимый
Давай любовь друг к другу,
Навечно сохраним,
Скажи мне нежно в трубку:
— Давай поговорим.
До смешного не больно падать.
С непривычки бывало хуже.
Что-то дарят всегда на память
По старинной и доброй дружбе:
И разлитую синь печалей,
И сугробы остывших строчек,
И кромешную тьму молчанья,
И какую-то муть — средь прочих.
Пару-тройку дождливых сплинов
Ни к чему они мне, хоть тресни!
Полу ссохшийся лунный блинчик
И звезду на мундир воскресный.
И бокальчик тоски саднящей
Не хотите — не выпивайте.
До смешного ненастоящим
Вдруг покажется всё, что с Вами
Было связано не случайно,
Оттого и дарю. Не жалко.
Я ещё для таких прощаний
Приготовила полушалок —
Пусть согреет Вас что ли в стужу.
Он хоть старенький, но в дороге
Будет в Вашей карете нужен,
Чтоб укутать, к примеру, ноги.
Без смущения, опаски,
Страха к Вам теперь прихожу. Без стука.
И не кажется это странным,
И давно не впадаю в ступор,
Избавляясь от тех привычек,
Где я Вам рисовала праздник.
До смешного всё без-раз-лич-но.
Безразличие, мой друг, заразно.
Ей когда-нибудь надоест
Ей когда-нибудь надоест начинать всё с нуля
В обещания верить и ждать, проливая слёзы
Принимать, не узнав, где ты был со вчерашнего дня
Через боль преступив, не задав вопросы
Ей когда-нибудь надоест засыпать одной
Не дождавшись, не спавши почти полночи
И завидовать почему-то той «другой»
И безудержно изводить себя, что есть мочи
Ей когда-нибудь надоест говорить «люблю»
Ожидая в ответ хотя-бы полслова
Погружаясь душой в ледяную тьму
От безверия не чувствуя сердца полуживого
Ей когда-нибудь надоест обо всём молчать
Бесконечно, преданно зализывать раны
Продолжая верить, любить и ждать
Обернувшись героиней известной драмы
Ей когда-нибудь надоест, надоест мечтать
Ощущая — обратно смешали с грязью
Уходя, не забудет тебе сказать
«Надоело быть рядом с такою мразью».
Я верю...
Нет, я не стану безводной пустыней
Не превращусь в беспроглядную тьму
Я не уйду, покорённый гордыней,
Сменяя свет на бездонную мглу
Я не исчезну, совсем, без остатка
В беспамятстве и в забытье
Жизнь коротка, жизнь слишком кратка,
Чтоб исчезать в полутьме
Не растворюсь Не затухну
Не распылюсь по ветру
Не испарюсь Не иссохну
Хоть как и все я умру
Нет, я вернусь, я воскресну
Может быть годы спустя
Я ни за что не исчезну
Верю бессмертна душа
Да, я вернусь, я воскресну
Я возрожусь, оживу
Я ни за что не исчезну
Я ни за что не уйду.
Доктор, здравствуйте, милый. Я после скажу, что болит
Вы ж видите, девочка дышит Сердце? — Конечно, стучит.
Только вот что-то реальность путается со сном
Все слезы, терзания, болезни сходятся в нем в одном
Доктор, скажи мне, милый (не против? я буду на «ты»?)
Зачем я храню эти фото, эти сухие цветы?
Зачем четко вижу: тьма,- если в тоннеле свет?
Зачем вместо «Всё, пока» вновь говорю «Привет»?
Зачем перед сном (в слезах вся) постель стелю на двоих?
Депрессия, говоришь? Ладно, что хоть не псих
Бывает, так давит грудь Веришь? — Нет сил терпеть
И хочется вдруг уснуть. А если всерьез — умереть
Доктор, ты что, обезумел? Какой на фиг стационар?
Во мне просто он не умер. И в принципе, не умирал
Доктор, к черту таблетки. Я разве просила лечить?
Ответь мне: как долго осталось? Сколько еще так жить?
Не будет ни воскресения, ни ангелов, ни долгожданной встречи с Богом — будет нечто совсем другое, а, может, и вовсе ничего не будет, потому что души без тела не бывает, как без тьмы не бывает света, как не бывает хлопка одной ладонью. Умрет тело — умрет и душа, а смерть абсолютна и окончательна. Он чувствовал это каждой частицей плоти, и делалось очень страшно, но в то же время как-то очень покойно. Вот как они любили друга, и прибавить к этому нечего. Жар без холода, счастье без горя — хлопок одной ладонью.
Человек одинокий светлячок в бескрайнем мраке ночи. Свет его так слаб, что освещает лишь крошечный кусочек пространства, а вокруг лишь холод, тьма и страх. Но если отвести испуганный взгляд от находящейся внизу темной земли и посмотреть ввысь (всего-то и надо - повернуть голову!), то увидишь, что небо покрыто звездами. Они сияют ровным, ярким и вечным светом. Ты во тьме не один. Звезды - твои друзья, они помогут и не бросят в беде. А чуть позже ты понимаешь другое, не менее важное: светлячок - тоже звезда, такая же, как все остальные. Те, что в небе, тоже видят твой свет, и он помогает им вынести холод и мрак Вселенной.
Февраль. Фонари как всегда утопают во тьме. А в городе снег все такой же прозрачно - синий.Ты чувствуешь слабость, но Мир вдруг отрезал: «Не смей! Ты разве забыла, что ведьма должна быть сильной?» Легла на ковер, потянулась, закрыла глаза. и так надоело во всем и всегда быть первой. Гадала на принца, но Мир, усмехаясь, сказал: «Ты разве забыла, что ведьма должна быть стервой?» Полночи без снов, а с рассветом почти что без сил. Открыла глаза, ненавидя людей и утро.Ты злилась на солнце, а Мир беззаботно спросил: «Ты разве забыла, что ведьма должна быть мудрой?» Дороги и тропы истоптаны черным котом. А в городе дождь и промерзлая эта слякоть. Шутила сквозь слезы, когда я напомнил о том «Ты разве забыла, что ведьмы умеют плакать?»
Когда они любили друг друга — то жадно и просто, то неспешно и изощренно, — всем существом Фандорина овладевало пронзительное, непередаваемое словами ощущение, что СМЕРТЬ ЕСТЬ. Он всегда, с раннего детства твердо знал, что жизнь тела невозможна без жизни души — этому учила вера, об этом было написано в множестве прекрасных книг. Но теперь, на двадцать третьем году от рождения, под падающей с неба луной, ему вдруг открылось, что верно и обратное: душа без тела тоже жить не станет. Не будет ни воскресения, ни ангелов, ни долгожданной встречи с Богом — будет нечто совсем другое, а, может, и вовсе ничего не будет, потому что души без тела не бывает, как без тьмы не бывает света, как не бывает хлопка одной ладонью.
Артур стал на колени и нагнулся над краем пропасти. Огромные сосны, окутанные вечерними сумерками, стояли, словно часовые, вдоль узких речных берегов. Прошла минута — солнце, красное, как раскаленный уголь, спряталось за зубчатый утес, и все вокруг потухло. Что-то темное, грозное надвинулось на долину. Отвесные скалы на западе торчали в небе, точно клыки какого-то чудовища, которое вот-вот бросится на свою жертву и унесет ее вниз, в расверстую пасть пропасти, где лес глухо стонал на ветру. Высокие сосны острыми ножами поднимались ввысь, шепча чуть слышно: «Упади на нас! ». Горный поток бурлил и клокотал во тьме, в неизбывном отчаянии кидаясь на каменные стены своей тюрьмы.
— Padre! — Артур встал и, вздрогнув, отшатнулся от края бездны. — Это похоже на преисподнюю!
— Нет, сын мой, — тихо проговорил Монтанелли, — это похоже на человеческую душу.
— На души тех, кто бродит во тьме и кого смерть осеняет своим крылом?
— На души тех, с кем ты ежедневно встречаешься на улицах.
Выбор всегда за тобой.
Наш не лёгкий, но захватывающий и интересный путь начинается с рождения. Дорога жизни длинная и, только от нас зависит, как мы по ней пройдёмся.
Позади, если оглянуться — пустота, разбитое корыто, если не двигаться дальше.
С одной стороны диван и заманчивая пустота каркающих ворон. Если свернуть туда, тяжело вырулить, может затянуть, как это происходит со многими. И тоже начнёшь каркать на пустую не плодовитую жизнь.
Свернёшь в другую сторону, там одни стервятники да шакалы (можешь самостоятельно додумать, что обычно происходит в подобных ситуациях: унижение и разочарование). Не многим осознавшим подобную ошибку удаётся выйти на правильный путь.
Я выбираю путь вперёд. Через чащу леса с дикими хищниками, вооружившись острыми знаниями в предстоящем бою, и меткими целями к достижению света через тьму.
И. Шварцу
Музыкант играл на скрипке -- я в глаза ему глядел.
Я не то чтоб любопытствовал -- я по небу летел.
Я не то чтобы от скуки -- я надеялся понять,
как умеют эти руки эти звуки извлекать
из какой-то деревяшки, из каких-то грубых жил,
из какой-то там фантазии, которой он служил?
Да еще ведь надо пальцы знать, к чему прижать когда,
чтоб во тьме не затерялась гордых звуков череда.
Да еще ведь надо в душу к нам проникнуть и зажечь
А чего с ней церемониться? Чего ее беречь?
Счастлив дом, где звуки скрипки наставляют нас на путь
и вселяют в нас надежды Остальное как-нибудь.
Счастлив инструмент, прижатый к угловатому плечу,
по чьему благословенью я по небу лечу.
Счастлив он, чей путь недолог, пальцы злы, смычок остер,
музыкант, соорудивший из души моей костер.
А душа, уж это точно, ежели обожжена,
справедливей, милосерднее и праведней она.
1983http://www.youtube.com/watch?v=qdjl9RN_zs0
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Тьма» — 723 шт.
