Цитаты в теме «точка», стр. 18
Можешь не верить, но, кажется, я — попала:
Не пальцем в небо, но и не мимо все же. -
Где-то внутри достигает спираль накала,
Если рванет, мне ничто уже не поможет.
Ну, посмотри и со мной надо мной посмейся, —
Как я мечусь между «хочется» и «мне страшно».
Точка кипения — сотня (измерил Цельсий),
Я бы сказала тридцать и это важно. -
Значит, не девочка, вроде уже, не дура
Тоже, казалось бы, — в жизни видала много.
С чем-то сумела смириться
(Но не с фигурой, с профилем тоже не очень, но это — гонор),
Где-то решила: проще будет отдаться,
С кем-то рассталась так, чтоб уже не вспомнить, —
В общем, себе на уме, а не то, что в двадцать:
«Нечем дышать без тебя, не хватает комнат» —
И вот такая вся умная, деловая, —
Локомотив, а не женщина, — тихий ужас.
Я в совершенной панике понимаю,
Что появился тот, кто мне очень нужен.
Кончается ли всё со смертью, нет ли после нее еще чего то? Быть может, для художника расстаться с жизнью вовсе не самое трудное? Мне, разумеется, обо всём этом ничего не известно, но всякий раз, когда я вижу звёзды, я начинаю мечтать так же непроизвольно, как я мечтаю, глядя на чёрные точки, которыми на географической карте обозначены города и деревни. Почему, спрашиваю я себя, светлые точки на небосклоне должны быть менее доступны для нас, чем черные точки на карте Франции? Подобно тому, как нас везет поезд, когда мы едем в Руан или Тараскон, смерть уносит нас к звёздам. Впрочем, в этом рассуждении бесспорно лишь одно: пока мы живём, мы не можем отправиться на звезду, равно как, умерев, не можем сесть в поезд. Вполне вероятно, что холера, сифилис, чахотка, рак — не что иное, как небесные средства передвижения, играющие ту же роль, что пароходы, омнибусы и поезда на земле. А естественная смерть от старости равнозначна пешему способу передвижения.
Вот ты, активистка. На случай, если однажды вздумаешь проголосовать, лучше кое-что запомни. Например, что не существует доказательств в пользу утверждения, что Америка — величайшая страна в мире. Мы 7-ые по грамотности, 27-ые в математике, 22-ые в естественных науках, 49-ые по долгожительству, 178-ые по детской смертности, 3-ие по доходу на домохозяйство, 4-ые по рабочей силе и 4-ые по экспорту. Мы обошли другие страны в 3-х категориях: по числу заключенных на душу населения, по количеству взрослых, верующих в ангелов, и по расходам на оборону, которые превышают расходы следующих 26-ти стран вместе взятых, 25 из которых — наши союзники. Конечно, в этом не виновата двадцатилетняя студентка. Но тем не менее вы несомненно принадлежите к поколению худшей точки в истории. И когда вы спрашиваете: «Что делает нас величайшей в мире страной?» — я не понимаю, да вы, блять, о чем?
Как развить воображение, если вам постоянно скармливают образы?
Это когда ты сознательно веришь в ложь, зная изъяны обоих точек зрения.
Примеры из повседневной жизни: «Надо быть красивой, чтобы быть счастливой, мне нужна операция, чтобы стать красивой, я должна быть худой, известной, модной.. ».
Современной молодёжи сегодня внушают, что женщина шлюха, вещь, которую можно просто трахнуть, избить, унизить, это маркетинговый холокост.. Круглые сутки, всю нашу жизнь, власть имущие отупляют нас, поэтому, чтобы защититься от проникновения этой тупости в наше мышление, надо учиться читать. Мы должны подстёгивать собственное воображение, развивать свой разум, отстаивать свои убеждения, верить в них, мы должны это уметь, чтобы сохранить, сберечь себя, собственную личность.
По большей части мы действуем, полагаясь лишь на нашу собственную прозорливость, и вследствие этого мы стремимся к собственной выгоде, отворачиваемся от здравого смысла, и все идет не так, как следует. С точки зрения сторонних людей такой подход свидетельствует о своекорыстии, малодушии, узости мышления и приносит мало пользы. Когда человек не способен на истинное понимание, хорошо посоветоваться с кем-нибудь, кто обладает здравым смыслом. Советчик поступит так, как требует Путь, приняв решение после искренних и бескорыстных раздумий, поскольку лично его самого это не касается. Другие люди посчитают, что такой подход к решению вопросов имеет сильные корни. Решение, принятое с помощью других, можно уподобить большому дереву, которое имеет множестве корней. Разум одного человека подобен дереву, которое просто воткнули в землю.
Как следует отвечать, если задают такой вопрос: «Что важно для человека с точки зрения цели и дисциплины?» Во-первых, скажем так: «Обрести такое состояние сознания, которое в данный момент чисто и ничем не замутнено». Как правило, люди выглядят подавленными. Когда у человека чистое и незамутненное сознание, у него жизнерадостное выражение лица. Когда человек занимается делами, им движет то, что исходит из его сердца. В отношении господина — это преданность; в отношении родителей — сыновнее почитание; в ратных делах — храбрость, и, кроме того, что-то, относящееся ко всему окружающему миру.
Раскрыть это в себе чрезвычайно трудно. Но и потом трудно поддерживать это состояние постоянно. Нет ничего вне мысля о текущем мгновении.
- Почему мы бы нам снова не обменяться информацией? Это принесет пользу нам двоим.
- Вам не приходило в голову, что это влечет за собой определенный риск?
- Я могу просто принять другую личность, если это необходимо.
- Что вы все планируете, превращая монстра в мэра?
- Я тоже мало что знаю об этом. Но мы развиваемся как вид. Мы поняли, что просто убивать и есть людей небезопасно для нас. Мы должны рассчитывать, как сосуществовать с людьми с этого момента.
- Сосуществовать?
- Например, нельзя ли сказать, что в определенном смысле люди и домашний скот сосуществуют? Конечно, они не равны. С точки зрения свиньи, люди - просто монстры, которые их преследуют.
На площади стреляют поэтов. На главной площади нервные люди с больными глазами находят своё бессмертие. Но бессмертие пахнет могилой, это эхо молчания в затхлых залах вечной немоты, это плесень апатии, это мгновение, ставшее тягучей, душной, статичной вечностью. На площади люди слизывают с побледневших пересохших губ вкус жизни, запоминая его навсегда, влюбляясь в яростную боль, несущую в себе семена любви и экстатичной жажды вдохнуть в пробитые легкие хотя бы ещё один глоток солёного воздуха. На площади люди отчаянно смотрят в небо, судорожно понимая, что человеческая смертность — всего лишь залог остроты чувств, горячности идей, вечного стремления успеть, не жалея себя: жить, любить, дышать, смеяться, кричать в распахнутые окна, подставлять неумолимо стареющее лицо дождям, ветрам, снегопадам, солнцу Потому что в конце этого предложения будет точка, восклицательный знак, а не шлейф уходящего в никуда многоточия. На площади стреляют поэтов. И поджарые животы в предчувствии пули прячут в чреве своём несказанные слова, тяжёлым комом поднимающиеся к сжимающемуся горлу, вырывающиеся в холодный воздух хрипом последних итогов. На площади, где стреляют поэтов, стоит мальчик. И небо давит на него, и снег кажется каменным, и тишина пугает И он пишет на изнанке собственной души детскую мораль взрослой сказки: Бог создал нас разными. Смерть — сделала равными.
Сейчас речь пойдет о «проблеме финишной ленточки».
Мы – я имею в виду человечество – категорически не умеем адекватно воспринимать финалы. Счастливый? – нежизненно, скажем мы. Так не бывает. Ужасный? – оскорблены в лучших чувствах, мы браним автора за то, что лишил нас надежды. Дай, сукин сын, хоть парус на горизонте! Двусмыслица? – о, кипя от гнева, мы готовы убить мерзавца, который поставил нас перед выбором. Выбирать – проклятие рода людского, и да минует нас оно! Открытый? – мы и вовсе лишим эту закавыку гордого имени: «финал». Думать самостоятельно – пытка. А если в конце повествования стоит жирная точка, всем сестрам выдано по серьгам, а всякому кулику по болоту – честное слово, мы никогда не простим создателю, умело связавшему концы с концами, одного-единственного, зато смертного греха.
Он же лишил нас возможности продолжения, не так ли?! Финалы – не наш конек. Они оскорбляют человеческое подсознание самим фактом своего существования. Не в этом ли залог нашей чудовищной жизнеспособности?
Я представил себе бытие огромного раскаленного шара, висящего, не опираясь ни на что, в ледяной пустоте, во многих миллиардах километров от соседних звезд, крохотных сверкающих точек, про которые известно только то, что они существуют, да и то не наверняка, потому что звезда может погибнуть, но ее свет еще долго будет нестись во все стороны, и, значит, на самом деле про звезды не известно ничего, кроме того, что их жизнь страшна и бессмысленна, раз все их перемещения в пространстве навечно предопределены и подчиняются механическим законам, не оставляющим никакой надежды на нечаянную встречу. Но ведь и мы, люди, думал я, вроде бы встречаемся, хохочем, хлопаем друг друга по плечам и расходимся, но в некоем особом измерении, куда иногда испуганно заглядывает наше сознание, мы так же неподвижно висим в пустоте, где нет верха и низа, вчера и завтра, нет надежды приблизиться друг к другу или хоть как-то проявить свою волю и изменить судьбу; мы судим о происходящем с другими по долетающему до нас обманчивому мерцанию и идем всю жизнь навстречу тому, что считаем светом, хотя его источника может уже давно не существовать. И вот еще, думал я, всю свою жизнь я шел к тому, чтобы взмыть над толпами рабочих и крестьян, военнослужащих и творческой интеллигенции, и вот теперь, повиснув в сверкающей черноте на невидимых нитях судьбы и траектории, я увидел, что стать небесным телом – это примерно то же самое, что получить пожизненный срок с отсидкой в тюремном вагоне, который безостановочно едет по окружной железной дороге.
В своих повседневных беседах священник Таннэн говорил:
«Монах не сможет сохранить верность буддийскому Пути, если не проявляет сострадания в своих поступках и не стремится постоянно укреплять в себе мужество. А если воин не проявляет мужества в своих поступках и не имеет в сердце такого великого сострадания» что оно переполняет его грудь, он не может стать слугой. Таким образом, монах должен стремиться достичь мужества воина, а воин — обрести сострадание монаха.
Я много странствовал и встречал мудрых людей, но не находил средства постижения знаний. Поэтому, когда я слышал, что где-нибудь живет храбрый человек, я отправлялся в путь, чтобы повидать его, невзирая на трудности пути, Я ясно понял, что рассказы о Пути самурая помогают постичь буддизм. Защищенный доспехами воин может ворваться во вражеский лагерь, используя силу своего оружия. Может ли монах с четками в руках ринуться на копья и мечи, вооруженный лишь смирением и состраданием? Если он не обладает великим мужеством, он вообще не сделает ни шага. Это подтверждается, что священник может испытывать дрожь, даже раздавая благовония на большой службе в честь Будды, и это объясняется тем, что у него нет мужества.
Для таких вещей, как оживление мертвеца или спасение из ада всех живых существ, нужно мужество. Тем не менее в наши дни монахи тешат себя ложными представлениями и стремятся к благочестивой кротости; среди них нет никого, кто прошел бы Путь до конца. Вдобавок ко всему, среди воинов встречаются трусы, которые содействуют буддизму. Это прискорбно. Молодому самураю негоже интересоваться буддизмом. Это огромная ошибка. Причина этого в том, что он будет смотреть на все с двух точек зрения. Из человека, который не может выбрать одно направление и сосредоточить на нем все свои усилия, ничего не выйдет. Замечательно, когда пожилые люди, уходя на покой, заполняют свой досуг изучением буддизма, но, если воин двадцать четыре часа в сутки несет на одном плече преданность своему господину и почтительность к родителям, а на другом — мужество и сострадание, он будет самураем.
В утренних и вечерних молитвах, а также занимаясь повседневными делами, воин должен повторять имя своего господина. Ведь оно не слишком отличается от имен Будды и священных слов. Также следует следить за тем, чтобы не вызвать неудовольствие тех богов, которые покровительствуют твоей семье. От этого зависит твоя судьба. Сострадание — это мать, вскармливающая судьбу человека. И в прошлые времена, и в нынешние можно встретить примеры бесславной участи безжалостных воинов, которые обладали одним лишь мужеством, но не имели сострадания».
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Точка» — 881 шт.
