Цитаты в теме «земля», стр. 50
Великие не открывают конторы, не выписывают счета, не читают лекции, не пишут книги. Мудрость молчалива, а самая действенная пропаганда — сила личного примера. За ними следуют ученики, собратья меньшие, чья миссия — проповедовать и учить. Эти апостолы, чья задача несоразмерна их силам, проводят свою жизнь в стремлении обратить других. Великие исполнены в глубочайшем смысле безразличия. Они не просят довериться им; они электризуют вас своими поступками. Они пробуждают. Кажется, они говорят вам: «Главное, что ты должен сделать в своей жизни, так это сосредоточиться на себе, познать себя». Словом, их единственное назначение на земле — вдохновлять. Можно ли от человеческого существа требовать большего?
Карамельно-красный закат,
На твоих мармеладных губах,
Я тебе словно тортику рад,
Ты нужна мне как бомбе ба-бах
Жуй свой орбит и дудли спрайт,
Говори мне, что всё тщета,
Тебе кажется всё «all right»,
Но любовь как в гранате чека
Если рожу мне скорчит рок,
Или мир вдруг накроет войной,
И на землю сойдет пророк,
Я хочу умереть с тобой
Шоколадно-черная ночь,
Явит снов очень сладкий десерт,
И поставив на стоп Papa Roach,
Ты нажмешь слева кнопку insert
И как будто бы в сердце укол,
Словно грипп ни с того ни с сего,
Ты поймешь, что я твой рок-н-ролл,
И люблю тебя больше всего Табуретка,
Шампунь и петля,
Слёзы, крики, вселенская грусть,
Ты мне скажешь, что любишь меня,
Я открою глаза и проснусь.
Иллюзии
1) Единственная твоя обязанность в любой из данных тебе жизней, заключается в том, чтобы ты был верен самому себе.
2) Если я завишу от того, волнует ли людей то, что я говорю, то мое счастье зависит от первого встречного, а не от меня самого.
3) К одиночеству привыкаешь, но достаточно нарушить его хоть на день, и тебе придется привыкать к нему заново, с самого начала.
4) Я существую не для того, чтобы поразить мир. Я существую для того, чтобы прожить свою жизнь так, чтобы она сделала меня счастливым.
5) Если ты хочешь, чтобы она стала воздухом, веди себя так, словно это воздух, и дыши ею. Попробуй.
6) Но с меня довольно толп, даже счастливых. Если эту толпу напугать, то она либо распинает, либо поклоняется. Извините, это уж слишком!
7) День выдался спокойным изредка какой-нибудь случайный пассажир. В промежутках я учился разгонять облака.
8) Очень легко проверить, окончена ли твоя миссия на Земле: Если ты жив — она продолжается.
Я думала о том, что бы Крис хотел, чтобы я сегодня сказала. Какой бы совет он мне дал, который был бы чем-то вроде: «А знаешь, детка, к чёрту. Эти ребята знают обо мне всё. Расскажи ему о ком-нибудь другом». Я решила, что расскажу кое-что о герое Криса. О человеке по имени капитан Джо Кангега. В 1960 году забравшись в воздушный шар из фольги, капитан Джо поднялся на высоту 32 километра в стратосферу, а затем вооруженный только парашютом он прыгнул. Он падал 4 минуты 36 секунд, достигнув скорости 740 миль в час перед тем, как открыл свой парашют за 5 километров до земли. Раньше этого не делал никто и не повторил до сих пор. Он сделал это просто потому, что мог. И вот за что Крис любил его, потому что Крис говорил «да». Он говорил «да» всему. Он любил каждого. Он был самым храбрым парнем. Человек, которого я знала. И вот почему он выпрыгивал из воздушного шара каждый день, потому что мог. Потому, что был. И вот почему И вот почему Мы Мы любили его!
ЖЕНЩИНА-КОШКА
Я- женщина-кошка. Гуляю по крыше,
Ведь крика здесь точно никто не услышит.
Я выпила ночь. Упаду теперь в небо.
Не жаль, превратиться реальность пусть в небыль.
В мечтах утонула загадочно-странных -
Звезда на ладони. Все словно в тумане.
Сбежав в никуда, окунулась я в пропасть,
Туда, где слова все - простая условность.
Земля остывает от снов и желаний,
А мысль пролетевшая просто случайность.
Я падаю вверх вне земного закона,
Все ощущения забыто-знакомы.
Дома в облака улетают куда-то...
Ну вот, приземлилась. Опять на все лапы...
Я вновь позабыла, что сущностью - кошка,
А женская внешность всего лишь обложка.
Но как же заманчиво чувство полета!
Еще девять жизней. Попробую снова!
Ты опьянеешь ею,
Ибо она — как море,
Что утоляет землю
Или приносит горе.
Гордо раскинув руки,
Сердцем ее коснешся,
Ибо она — как небо,
В которое ты вернешся.
С ней ты испьешь печали
Самой последней муки,
Самой первой свободы,
Ибо она — разлука.
Жизнь обрекая на вечность,
С нею связан судьбою,
Самой горячей кровью,
Ибо она — с тобою.
Падая снова в пропасть,
Ты обретешь в ней ясность
Самого долгого вдоха,
Ибо она — прекрасна.
Ради нее погибнешь,
Ради нее воскреснешь,
Ибо она — за гранью
Первое, что ты встретишь.
Тихий ветер. Вечер сине-хмурый.
Я смотрю широкими глазами.
В Персии такие ж точно куры,
Как у нас в соломенной Рязани.
Тот же месяц, только чуть пошире,
Чуть желтее и с другого края.
Мы с тобою любим в этом мире
Одинаково со всеми, дорогая.
Ночи теплые, — не в воле я, не в силах,
Не могу не прославлять, не петь их.
Так же девушки здесь обнимают милых
До вторых до петухов, до третьих.
Ах, любовь! Она ведь всем знакома,
Это чувство знают даже кошки,
Только я с отчизной и без дома
От нее сбираю скромно крошки.
Счастья нет. Но горевать не буду —
Есть везде родные сердцу куры,
Для меня рассеяны повсюду
Молодые чувственные дуры.
С ними я все радости приемлю
И для них лишь говорю стихами:
Оттого, знать, люди любят землю,
Что она пропахла петухами.
У детей существуют два способа передвижения, один из которых утрачен большинством взрослых. Первый – это плестись и волочиться. Второй – это бежать вприпрыжку. Как правило, нормальный ребенок первым способом движется в школу, а вторым – обратно.
У взрослых, как вы понимаете, утрачен второй способ.
Можно гадать, почему так получается. Можно сказать правильные и умные слова о подвижности суставов и соотношении массы тела с мышечной силой. Можно вздохнуть о грузе прожитых лет. Можно изречь что-нибудь заумное о чистоте души, которая тянет к небу, и совершенных грехах, которые прижимают к земле. И все это будет правильно.
Только результат все равно один, романтик ты или прагматик. Никогда не побежать вприпрыжку по зеленому лугу, если вышел из детского возраста, а в старческий маразм еще не впал.
Не тот велик, кто без забот, а тот, кто среди тяжких забот, и тревог, и невзгод дух свой хранит от попрания ими. Видели часто людей, растоптанных духом, чей дух сломлен был и сокрушен волнами внешних воздействий. Росту себе нельзя даже локтя прибавить, или изменить Законы природы, или вращенье Земли, или упрямство двуногих, но дух свой охранить от попрания можно, ибо процесс охранения духа проходит внутри и может совершенно не касаться того, что происходит вовне. Вовне может происходить самое невероятное, беспокойное, страшное: могут разрушаться города, истребляться народы, меняться внезапно формы привычных условий жизни, эпидемии, наводнения, катастрофы — все может происходить вовне. Но дух остается внутри, не затрагиваемый прямо всем этим, если воля сумеет от внешних воздействий его охранить. Даже смерть тела не прекращает жизнь духа, даже смена других оболочек. Так, сосредоточив в духе основание жизни, можно над жизнью подняться победителем жизни.
Нахожусь ли в дальних краях,
Ненавижу или люблю-
От большого, от главного я-
Четвертуите-не отступлю
Расстреляйте-не изменю флагу
Цвета крови моей
Эту веру я свято храню
Десять тысяч нелёгких дней.
С первым вздохом, с первым глотком
Материнского молока
Эта вера со мной.
И пока я с дорожным ветром знаком,
И пока, не сгибаясь, хожу
По не ставшей пухом земле,
И пока я помню о зле,
И пока я с друзьями дружу,
И пока не сгорел в огне,
Эта вера будет жива,
Чтоб её уничиожить во мне,
Надо сердце убить сперва.
Таёжные цветыНе привез я
таежных цветов —
извини.
Ты не верь,
если скажут, что плохи
они.
Если кто-то соврет,
что об этом читал
Просто,
эти цветы
луговым
не чета!
В буреломах,
на кручах
пылают
жарки,
как закат,
как облитые кровью желтки.
Им не стать украшеньем
городского стола.
Не для них
отшлифованный блеск хрусталя.
Не для них!
И они не поймут никогда,
что вода из-под крана —
это тоже вода
Ты попробуй сорви их!
Попробуй
сорви!
Ты их держишь,
и кажется,
руки
в крови!
Но не бойся,
цветы к пиджаку приколи
Только что это?
Видишь?
Лишившись земли,
той,
таежной,
неласковой,
гордой земли,
на которой они
на рассвете взошли,
на которой роса
и медвежьи следы,-
начинают
стремительно вянуть
цветы!
Сразу
гаснут они!
Тотчас
гибнут они!
Не привез я
таежных цветов.
Извини.
Марку ШагалуОн стар,
он похож на свое одиночество,
ему рассуждать о погоде не хочется.
Он сразу — с вопроса:
— А вы не из Витебска?
Пиджак старомодный на лацканах вытерся
Нет, я не из Витебска
Долгая пауза.
А после — слова монотонно и пасмурно:
— Тружусь и хвораю
В Венеции — выставка
Так вы не из Витебска
— Нет, я не из Витебска
Он в сторону смотрит.
Не слышит, не слышит.
Какой-то нездешней далекостью дышит,
пытаясь до детства
дотронуться бережно
И нету ни Канн, ни Лазурного берега,
ни нынешней славы
Светло и растерянно
он тянется к Витебску, словно растение
Тот Витебск его — пропыленный и жаркий —
приколот к земле каланчою пожарной.
Там свадьбы и смерти, моленья и ярмарки,
там зреют особенно крупные яблоки
и сонный извозчик по площади катит
— Так вы не из Витебска?
Деревья стоят
вдоль дороги навытяжку.
Темнеет
И жалко,
что я не из Витебска.
- Смотри, как дышит эта ночь,
звезда, уставшая светить, упала, обожгла плечо
- Чо?
- Смотри, как вкрадчивый туман
прижался к молодой воде
- Где?
- Он полночью поклялся ей,
Он взял в свидетели луну!
- Ну?!
- Они сейчас уйдут в песок,
туда, где не видать ни зги
- Гы!..
- И, ощутив побег реки,
в беспамятстве забьется ерш
- Врешь!..
- Да нет, я говорю тебе,
что столько тайн хранит земля, березы, ивы и ольха
- Ха!..
- А сколько музыки в степях.
В предутреннем дрожаньи рос.
- Брось!..
- Да погоди! Почувствуй ночь,
крадущийся полет совы, сопенье медленных лосих
- Псих!..
- Послушай, разве можно так прожить и
не узнать весны,
прожить и не понять снега?...
- Ага!..
Я, кажется, стала похожа на лютую зиму,
Опять засыпаю диван, словно снегом, поп-корном
Я чувствую то, что словами невыразимо!
И то, что с моим же понятием «истины» спорно
Я, кажется, стала похожа на белую вьюгу,
Я выгляжу хрупкой и даже болезненно бледной!
К нему у меня что-то больше, чем чувствуют к другу,
Лишь с ним я бываю смешной и немножечко вредной.
И я на февраль этот грубый вдруг стала похожа.
Бросаю слова, как снежки, уходящему в спину,
И я ощущаю, что нет в этом мире дороже
Такого родного, такого чужого мужчины
Я, кажется, стала похожа на лютую зиму:
Душа изо льда и почти белоснежная кожа,
Мне жить на земле без тепла просто невыносимо!
Зима же привыкла и хочется верить, я тоже.
Мы любим сестру, и жену, и отца,
Но в муках мы Мать вспоминаем»
Скупую слезу утирая с лица,
Стою и согласно киваю.
Во время чумы и во время войны,
Во тьме непроглядной кромешной
Мы Мать вспоминаем, ведь мы же — сыны!
И дочери тоже, конечно
В глубоком метро, на борту корабля
В холодных космических далях
Когда пропадает из виду Земля!
Мы тоже про Мать вспоминаем.
В беде и в победе, в огне и в воде,
И в Африке, и в Антарктиде,
В Тагиле, и в Пизе, и в Караганде
Мы Мать вспоминаем всегда и везде!
Надеюсь отцы не в обиде?
На воле, на зоне, в труде и в бою бомжи, буржуи
Мы Мать вспоминаем родную свою!
Но чаще, конечно, — чужую.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Земля» — 3 219 шт.
