Цитаты в теме «друг», стр. 346
В корпоративной жизни, а именно в регулярных встречах подмастерьев и шествиях, он чувствовал ровно настолько, чтобы не бросалось в глаза ни его отсутствие, ни его присутствие. Ни друзей, ни знакомых он не имел, но тщательно следил за тем, чтобы его не сочли наглецом, ни отшепенцем. Он предоставил другим подмастерьям находить его общество пресным и унылым. Он был мастером в искусстве распространять скуку и выдавать себя за неотесанного болвана, разумеется не перебарщивая настолько, чтобы над ним можно было злорадно насмехаться или превращать его в жертву грубых цеховых шуток. Ему удалось казаться совершенно неинтересным. Его оставили в покое. А он больше ничего не желал.
Я не вижу тебя, но знаю, что ты здесь. Чувствую. С самого приезда я ощущаю, что ты болтаешься где-то поблизости. Хотел бы я увидеть твоё лицо, заглянуть тебе в глаза, сказать тебе, что здесь хорошо. Хорошо просто к чему-то прикоснуться. Вот – прохладно, приятно
Покурить, выпить кофе. А сделать это одновременно – просто фантастика.
Или рисовать: знаешь, берешь карандаш и проводишь жирную линию, а потом – линию потоньше, вместе получается красиво.
Или когда замёрзли руки, потираешь их, смотри, это здорово, так приятно! Столько замечательных вещей! Но ты не здесь – это я здесь.
Хотел бы я, чтобы ты был здесь.
Хотел бы, чтобы поговорил со мной. Потому что я – друг. Companero!
Я первые тридцать лет своей жизни был очень обаятельным. Старался всем понравиться, да. Ненавидел за это себя, а также всех, перед кем я приплясываю на задних лапках – но продолжал быть хорошим парнем. Помню, ехал я в Ленинград, просыпался утром в поезде с перекошенной от злобы физиономией, вспоминал, что на перроне меня будут друзья поджидать, будь они неладны, и сразу же улыбочку включал, становился таким энергичным, славным, весёлым человеком. Один раз меня даже не узнали и в купе не хотели пускать: мол, бриться ушел вполне нормальный, хоть и хмурый, дядя, а явился ты, чучело счастливое.
— Посмотри на них, Шарль. Как они молоды и красивы, все как один. < > И ты знаешь, о чем они говорят?
— Нет, — ответил я
— О своих девайсах, черт подери! Повытаскивали свои дурацкие гаджеты и меряются, у кого из них больше гигов Ужасно, правда? Как подумаешь, что это им предстоит обеспечивать нашу спокойную старость! < >
Нет, серьезно, друзья, вы меня огорчаете Да в вашем возрасте вы должны умирать от любви! Писать стихи! Замышлять Революцию! Грабить богатых! Паковать рюкзаки и уезжать на край света! Пытаться переделать мир! Но гигабайты?! Фу Даже не знаю Чего уж тогда не кредиты на покупку жилья?
Сильнее всего разъединяет людей степень и характер их чистоплотности. Тут не поможет ни порядочность, ни взаимная полезность, ни добрые желания по отношению друг к другу. Какой в этом смысл, если люди «не выносят запаха друг друга»! Высший инстинкт чистоплотности уединяет обладающего им человека, точно святого: потому что святость и есть высшее одухотворение названного инстинкта. Понимание неописуемого счастья очищения, пламенность и жажда, которая постоянно влечет душу от тьмы к свету, от «скорби» к прояснению, блеску, глубине, изысканности, эта благородная склонность отмечает человека и в то же время уединяет его. Сострадание святого есть сострадание к грязи человеческого, слишком человеческого. Существуют ступени и высоты, когда само сострадание ощущается им, как загрязнение, как грязь.
Мы все привыкает к отношениям в этом мире и, в итоге, принимаем это, как должное. Самая большая сила подарка — заставлять трепетать сердце и получать радость от того, что знакомо и естественно в отношениях. Выбирая подарок и раздумывая, что написать в открытке, и вкладывая наши мысли и душу в них, мы снова осознаем, как дорог нам этот человек. К тому же, эти мысли и чувства точно доходят до адресата. Но, если привычные и естественные отношения до невосприимчивости, то любые подарки и запоздалые усилия не имеют смысл. Как сухой орхидее, которую бросили в углу крыльца, бесполезный, запоздалый полив и удобрение. Подарки следует дарить, пока отношения не увяли, пока вы не наскучили друг другу.
— Слушай, я знаю, что вчера у тебя было свидание, сегодня я отменила свое, чтобы пойти с тобой.
— Правда? Я думал, ты говорила
— Я солгала, потому что ты мне нравишься, и я ненавижу свидания. Я не могу быть с кем-то другим, пока ты встречаешься с целой толпой, я не хотела тебя обидеть.
— Ты хочешь, чтобы я перестал ходить на другие свидания?
— Нет, это было бы безумием, ну для тебя, не для меня. Поэтому мы, вероятно, не сможем быть вместе, мы слишком разные. Мы не одного поля ягоды. Послушай, Уилл, мне кажется, ты отличный парень и твоя дружба ***ы значила для меня, я не хочу разрушить ее только потому, что мы вынуждаем друг друга быть теми, кем не являемся.
Ты уже нашла подходящего мужчину для длительных отношений, и вы вступили в так называемую романтическую фазу. Что может быть приятнее свиданий с любимым человеком, когда вы только начинаете узнавать характеры, вкусы и привычки друг друга? Дела отходят на второй план, и ты каждое утро не представляешь, как ты живешь до вечера, когда вы, наконец, встретитесь. Ты не думаешь, что одеть, ведь для него ты прекрасна в любой одежде. Вы настолько поглощены друг другом, что просто не можете жить по отдельности. Самые банальные и даже скучные дела приобретают ареол загадочной таинственности, если в них участвует твой избранник
— Тебе не нравится, что я называю себя журналистом? Только «элита» с сюжетами, до которых никому нет дела, имеет право называть себя
— В четверг мой сотрудник получил по голове стеклянной дверью. Кровь лилась не переставая, но он не пошел к врачу, потому что другой сотрудник был избит в Каире, и первый не пойдет к доктору, пока к нему не сходит второй. А мой продюсер пытался выбить дверь, поскольку чувствует ответственность за второго парня. Восемнадцатилетний парнишка на другом конце света рискует жизнью, а помощник продюсера, который отправил его на задание, не спит уже три дня. У меня там двадцатилетка, которая всерьез беспокоится об учителях из Висконсина. У меня взрослая женщина, которая считает на пальцах, но сидит ночи напролет, изучая экономику с доктором наук, которая могла бы зарабатывать в двадцать раз больше, если бы ушла в бизнес. Вот они журналисты!
— Каждый человек имеет право жить так, как он считает нужным!
— Да, но в доме должна быть дисциплина, и ее можешь добиться только ты! Твои отец все держал под контролем, приучал всех к порядку, и это лишь укрепляло нашу семью.
— Мама, дисциплина не означает, что мы должны довить друг на друга, не оставляя друг другу и капли свободы!
— Что бы ни делал твой папа, он делал это к всеобщему благу, в этом выражалась его любовь!
— Когда любовь переходит все границы, она начинает душить, мама!
— Т. е. наша любовь душила тебя?
— Ну, мама, к чему все эти воспитательные беседы? Приехала погостить, так и веди себя как гостья!
— Я считала этот дом своим, а оказывается я здесь гостья?!
— Нет, Фрэнк! А наша жизнь разве реальна? Разве может умный и талантливый человек много лет заниматься тем, что он совершенно не переносит? И жить в городе, который он не переносит. Вместе с женой, которая не переносит того же самого, что и он. А знаешь, что хуже всего? Все наше существование основано на предположении, что мы особенные, что мы выше всего этого. Но это не так! Мы такие же, как и все! Посмотри на нас. Мы в плену одного и того же смехотворного заблуждения, что, как только появляются дети — нужно остепениться и похоронить себя заживо. И мы наказываем друг друга за это.
Представь, что жизнь – это боксерский ринг, а несчастье – твой соперник. У него рук без счета, а у тебя всего две. Если видишь его, то не бойся, смотри ему прямо в глаза, пойми, оцени его силу, а затем – схватка века: в одном углу прекрасная девушка, а в другом – несчастье. Но помни: несчастье очень сильный противник. Бой начинается. Оно метит в лицо, и будет больно, но ты дерись. Еще удар — и ты падаешь. Главное – встать и дать отпор. Если сдаешься в третьем раунде, тогда каждый удар отзывается слезами, каждый хук стирает улыбку с губ, в этом раунде оно проберется в твой дом и заберет все счастье. Тогда наступит полный нокаут и несчастье победит.
Дорогой мой, я жду тебя. Как долог день в темноте! Или прошла неделя? Костер погас мне ужасно холодно я должна выползти наружу, но там палит солнце. Боюсь, я зря трачу свет лампы на рисунки и на это письмо. Мы умираем мы умираем Мы умираем, обогащенные любовью, путешествиями — всем, что вкусили. Телами, в которые вошли, по которым плыли, как по рекам страхами, от которых прятались, как в этой мрачной пещере Хочу, чтобы все это оставило след на моем теле. Мои истинные страны, а не те, что наносятся на карты, что носят имена могущественных людей. Я знаю, ты придешь. Придешь и отнесешь меня во дворец ветров. Это все, чего я хотела — отправиться в такое место с тобой, с друзьями на землю без карт.
Лампа погасла, и я пишу в темноте
— Вот они, твои люди: пацаны зарезали друга из-за велика. Вот еще неплохо: студентка сына новорожденного в мусоропровод спустила. О, а это как тебе? Отец дочь годами насиловал, а мать знала – и молчала. Ты лучше расскажи, как можно собственного сына в «дурку» сдать?
— Рот закрой.
— Что ж ты про это не пишешь? Ты же это прочувствовал.
— Я Я просто много пил. Раньше. Паша родился с сильными нарушениями. Я Жена сразу отказалась и ушла. Я Я забрал его домой. Я Думал, что справлюсь. Я тогда первую книгу заканчивал. Он, видимо Ему больно было. Он все время кричал. А я не могу, чтобы рядом кто-то находился, когда я Все эти таблетки, эти лекарства, уже ничего не помогало. Я его люблю, но просто мне Мне стыдно. А в интернате Там уход, там врачи. Ему там лучше. Я просто решил, что ему там лучше будет.
— Так тебе лучше. Никого ты не любишь, писатель. Все такие.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Друг» — 7 481 шт.
