Цитаты в теме «голос», стр. 72
— Но где ваш Бог, если он еще жив?<..> Почему он молчит? В начале мира Бог ходил по саду и разговаривал с Адамом и Евой. Потом он стал понемногу отдаляться, и уже Моисей слышал только его голос. Позже, во времена Даниила, он состарился — его называли Ветхими Днями. А где он теперь? Жив ли еще, только немыслимо стар, немощен и безумен, не способен ни мыслить, ни действовать, ни говорить, ни даже умереть — пустая скорлупа, внутри которой все давно сгнило? И если так оно и есть на самом деле, разве не будет высшим благодеянием, истинным доказательством нашей любви к Богу найти его и преподнести ему в дар смерть?
И когда с головой накрывает боль, и от этой боли мутится свет,
И когда я думаю, что король непременно голый (хотя он нет)
И когда цветы все залиты тьмой или кровью, и все одно,
Мир становится темный и неживой (и земля, и небо — в нем все темно)
То какой-то свет изнутри горит и отчасти радость внутри жива,
Потому что голос дает мне ритм, силу или слова,
И когда мне город забьет в набат, заставляя проснуться, начать дышать,
Тихо, тихо расплачется от утрат перепуганная душа
И хотя с головой накрывает боль, только это и дарит свет:
Этот голос, в котором наждак, люголь, мед и вереск и да, ответ
На мои вопросы, сомненья, сны этот голос четко звучит во тьме —
Я иду на голос. иду на свет. даже если он снится мне.
А я тебя вижу каждую ночь во сне
Ты там такой как всегда — мой, смешной, упрямой,
И дети смеются: «вы такие крутые с мамой!»
И это, что там скрывать, очень лестно мне.
И дети смеются: «как рыбы таращат рты
Вот так вы целуетесь. Взрослые, вы смешные!»
А я улыбаюсь — ну вот же, мои, родные
И ты обнимаешься, тычешься лбом коты
Вокруг нарезают круги и мечтают о мясе,
В компьютере - то ли Иглесиас, то ли танго,
Я режу салат, нарезаю на ужин манго,
Еще половинку наверное пущу на ласси
А дети смеются вокруг и хохочут в голос:
«Вы с мамой когда вдвоем дураки — до жути»
Но я просыпаюсь, и небо уже раскололось
И пахнет рассветом. и нет тебя. и не будет.
Голос
Я вам принес благую весть,
Мечты былых веков:
Что в мире много истин есть,
Как много дум и слов.
Противоречий сладких сеть
Связует странно всех:
Равно и жить и умереть,
Равны Любовь и Грех.
От дней земли стремись в эфир,
Следи за веком век:
О, как ничтожен будет мир,
Как жалок человек!
Но, вздрогнув, как от страшных снов,
Пойми — все тайны в нас!
Где думы нет — там нет веков,
Там только свет — где глаз.
Стихий бессильна похвальба,
То — мрак души земной.
К победе близится борьба, —
Дышу, дышу весной!
И что в былом свершилось раз,
Тому забвенья нет.
Пойми — весь мир, все тайны в нас,
В нас Сумрак и Рассвет.
Вася Обломов — Метро
Посмотри, капля за каплей вода
В разные города отправляется поезд
Подожди, уходят вагоны метро
Как в старом черно-белом кино
Ты уже не слышишь мой голос
И нам будет некуда больше бежать
Метро, и я уже не хочу домой,
Но в этом городе я всем чужой,
А через тысячи квадратных миль
В холодном море продолжается штиль
Я иду, где-то на самом краю
След от руки на снегу, дождь ударяет по окнам
Я люблю, слышишь меня, я люблю.
Кажется, я не доплыву,
Иней замерзает на веслах
И нам будет некуда больше бежать
Метро, и я уже не хочу домой,
Но в этом городе я всем чужой,
А через тысячи квадратных миль
В холодном море продолжается штиль
Я знаю точно, что-то не то,
Вся моя жизнь как немое кино
И через сотни слов в ICQ
Находишь нужные: I love you
Светлую эту молитву мы видим в ее глазах, она звучит в ее голосе денно и нощно. Заступница, дай мне душу большую, сердце доброе, око недремлющее, голос мягкий, отходчивый, ласковый, руки крепкие — очень трудно матерью быть! Вдохни в грудь мою столько любви и силы, чтобы на всю семью — на мужа, на сына, на дочь мою, — на каждый характер хватило, на все их сомнения и смятения, на спотыкания и причуды, на завихрения и увлечения, на заблуждения и остуды. Только любовь раскрывает сердца, лишь перед ней отступает горе, мне нужно очень много любви. Ты мать, ты меня понимаешь.
С крыши город светился дальше,
С крыши города было больше,
Упирались в перила пальцы,
Черный воздух глотался горше.
Голос рвался на дне гортани,
Захотелось дневного света.
Ветер щепкой швырял по крыше
Два разорванных силуэта.
Только боги и только дети
Восходили в такие выси,
Выше крыши клубилось небо,
Выше неба была любовь:
Недоступная, неземная,
Уходящая в звездный холод,
Леденила чужие души,
Согревала уснувший город.
Вот и все, я тебя не вижу.
Этот омут такой бездонный!
Остаешься под звездным небом,
Не любимый и не влюбленный.
Ухожу по ночной дороге
Из весеннего сумасбродства,
С каждой улицей нестерпимей
Ощущаю свое сиротство.
— Господи Боже! Да, это Джереми, да это я!! Не терпелось услышать твой голос! Я получил твою открытку! Ты будешь смеяться, но я нашел в Мемфисе 90 заведений, который называются «Бары и гриль»!!! Знаю, что это безумие! Молодец, что решила написать Я скучаю, я думал, что больше никогда о тебе не услышу Но это ведь не ты. Я понял, что ты меня не знаешь. Но тебя тоже зовут Элизабет. Я хотел только поздороваться, вот и все И поговорить со своей знакомой. И нет. Я не буду заказывать жареную курицу. Спасибо. Спасибо, что выслушала.
— Почему ты продолжаешь писать? Почему продолжаешь портить репутацию моей семьи?
— Это всё голоса. Не могу их остановить, они ко мне приходят. Когда ем, когда сплю, когда иду по залу И сладостные мечты юной девы, и неудержимое тщеславие придворного, подлые замыслы убийц, мольбы их несчастных жертв Только когда я переношу их голоса, их слова, на пергамент, они исчезают, освободившись, и лишь тогда мой мозг успокаивается, обретая покой. Я бы помешался, если бы не записывал эти голоса.
— Не одержимость ли это?
— Возможно, ты права.
Ежели бы его не было, — сказал он тихо, — мы бы с вами не говорили о нем, государь мои. О чем, о ком мы говорили? Кого ты отрицал? — вдруг сказал он с восторженной строгостью и властью в голосе. — Кто его выдумал, ежели его нет? Почему явилось в тебе предположение, что есть такое непонятное существо? Почему ты и весь мир предположили существование такого непостижимого существа, существа всемогущего, вечного и бесконечного во всех своих свойствах?.. — Он остановился и долго молчал.
Пьер не мог и не хотел прерывать этого молчания.
— Он есть, но понять его трудно, — заговорил опять масон, глядя не на лицо Пьера, а перед собою, своими старческими руками, которые от внутреннего волнения не могли оставаться спокойными, перебирая листы книги. — Ежели бы это был человек, в существовании которого ты бы сомневался, я бы привел к тебе этого человека, взял бы его за руку и показал тебе. Но как я, ничтожный смертный, покажу все всемогущество, всю вечность, всю благость его тому, кто слеп, или тому, кто закрывает глаза, чтобы не видать, не понимать его, и не увидать, и не понять всю свою мерзость и порочность? — Он помолчал. — Кто ты? Что ты? Ты мечтаешь о себе, что ты мудрец, потому что ты мог произнести эти кощунственные слова, — сказал он с мрачной и презрительной усмешкой, — а ты глупее и безумнее малого ребенка, который бы, играя частями искусно сделанных часов, осмелился бы говорить, что, потому что он не понимает назначения этих часов, он и не верит в мастера, который их сделал. Познать его трудно. Мы веками, от праотца Адама и до наших дней, работаем для этого познания и на бесконечность далеки от достижения нашей цели; но в непонимании его мы видим только нашу слабость и его величие
Прежде душа принадлежала миру, где правила абсолютная Красота. И теперь душа никак не может поверить в то, что она могла достигнуть конца падения. Она не верит в то, что этот конец вообще существует, может быть. Она не способна представить себе, что есть та финальная точка, за которой нет ничего. Даже упав, разбившись в кровь, она продолжает жить, она продолжает искать выход.
Красота, которую она ощущала в том, ином мире всем своим существом, была столь огромна, столь величественна и всесильна Как можно поверить в то, что где–то, в какой–то точке мироздания поле её силы истончается настолько, что его больше нет вовсе? Разве у божественной Красоты может быть предел?.. Разве можно поверить в то, что у бесконечности есть рубеж?
А что если это рубеж, действительно, существует?.. Само предположение кажется душе кощунственным, но что она может сказать своему разуму? Что она может сказать своему изнывающему от муки телу? Что она может им сказать?.. А те, в свою очередь, не молчат. И разум, и тело в один голос утверждают: «Все кончено! Это конец! » Душа остается один на один со своей верой. Один на один И что–то в ней надламывается.
Когда «все хорошо», душа мешает нашему сытому, глупому, бессмысленному, самодовольному счастью. Ей неспокойно, ей нужен полет. Когда же «всё плохо», когда мы лишаемся всякой надежды, она мешает нам иначе. Она мешает нам умереть Но разве её нельзя обмануть?
Когда в погоне за какой-то неуловимой мечтой мысль его вдруг нерешительно останавливалась, отказываясь от этой погони, он слышал над собой неотвязные голоса своего отца и учителей, которые призывали его быть прежде всего джентльменом и правоверным католиком. Теперь эти голоса казались ему бессмысленными. Когда в колледже открылся класс спортивной гимнастики, он услышал другой голос, призывавший его быть сильным, мужественным, здоровым, а когда в колледж проникли веяния борьбы за национальное возрождение, еще один голос стал увещевать его быть верным родине и помочь воскресить ее язык, ее традиции. Он уже предвидел, что в обычной, мирской суете житейский голос будет побуждать его восстановить своим трудом утраченное отцовское состояние, как сейчас голос сверстников призывал быть хорошим товарищем, выгораживать их или спасать от наказания и стараться всеми способами выпросить свободный день для класса. И смешанный гул всех этих бессмысленных голосов заставлял его останавливаться в нерешительности и прерывать погоню за призраками. Время от времени он ненадолго прислушивался к им, однако счастливым он чувствовал себя только вдали от них, когда они не могли настичь его, когда он оставался один или среди своих призрачных друзей.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Голос» — 1 435 шт.
