Цитаты в теме «губы», стр. 64
Я люблю в тебе всё - каждый вздох твой, до капельки нежный...
И тепло твоих рук, и сияние искренних глаз
Ты любовью своей отогрел во мне счастья надежду
Знаешь, холодно как без тебя мне бывает подчас.
Сердце, словно зайчонок, дрожит, о тебе вспоминая
Губы шепчут «Люблю!», умоляя услышать вдали
Я весь мир обошла бы всю Землю от края до края,
Лишь бы там, на краю, мы найти бы друг друга смогли.
Я люблю в тебе всё, каждой клеточкой чувствую ласку
Я могу быть с тобой самой нежной и самой родной
Закрываем глаза и летим в невесомую сказку
- Я люблю!... - Я люблю!... Вот и всё, я твоя, а ты мой.
Хочется греть тебя руками, буквами, молоком, выцеловывать нежное, выговаривать ласковым шепотком, не стыдиться имен дурацких, поцелуев губами в темя, рук отведенных с моими этими «нет, не время, еще не время», фоток друга друга в классическом утреннем неглиже, в подушках, в пледиках, и в наконец уже пробившихся солнца лучах сквозь мое окно в зеркале, в отражении в «слышишь, но»,ни в каком ракурсе, ни при каком раскладене стесняться и не предавать.хочется греть тебя. нежить тебя и гладить, губами запястья тонкие целовать,а вместо этого я пишу тебе в смсках всякие пустяки,говорю, мол, береги себя, детка и ты, правда, пожалуйста, береги.
Она не любит тебя, больше тебя не любит
Самое странное, что мир
Не заканчивается вслед за этим
Вы по-прежнему даже можете жить поблизости,
Говорить: приходи, отметим?
Звонить и греть их —
Чуть замерзшие пальцы
Как-будто с налетом извести.
Самое странное, что она
Не становится злее, хуже —
Даже часто становится лучше: стройнее, глаже
Думаешь: что она делает с этим мужем?
Думаешь: как мы устроились в этой луже?
Плюешь, выпиваешь крепкого или даже
Самое странное, что ни кокс, ни трава не лечат,
Становится только острее внутри и резче
Думаешь: вот убить ее, искалечить,
Нежно губами в волосы, руки, плечи,
Господи, ну она лучшая ведь из женщин,
пусть же и ей достанется самый лучший?
Если бы только знал как бегу от тебя
На пустой беговой дорожке,
Как пытаюсь имя вымолчать в телефон,
А оно все рвется и рвется с губ: как касаюсь памяти,
Там где ты — бережно, осторожно,
А она — не заживший еще ожог,
Шрам, уродский струп
Понимаю — больно.
Сжимаю себя сильней, посулами
Сладкого отказываюсь от встреч,
И забываю тебя, забываю.
Уже 18 дней, как я приучаю
Себя никого не беречь
Не искать ни руки, ни бедра,
Не нащупывать мысленным
Взором кевларовой нити,
Что связала два сердца,
Прошила насквозь два нутра,
Я безлико твержу в телефон:
Извините, абонент очень занят,
Он просит перезвонить, и встаю на дорожку
И чувствую треск этой нити между нами
Растет и растет темный желоб, чумная дыра
Нет, не бойся, нам будет не больно.
Как мы и хотели. только выпьем таблетку
И доктор сразу разрежет нить:
Мы ведь даже срастись еще толком-то не успели.
Это значит, ему будет легче разъединить.
«Ты будешь жить! — она сказала мне. -
Бродить в толпе ряды десятилетий,
О, много уст вопьются в губы эти,
О, многим ты «люблю» шепнёшь во сне!
Замрешь не раз в порыве страсти пьяном
Но будет всё - лишь тенью, лишь обманом!
Ты будешь петь! Придут к твоим стихам
И юноши и девы, и прославят,
И идол твой торжественно поставят
На высоте. Ты будешь верить сам,
Что яркий луч зажег ты над туманом
Но будет всё - лишь тенью, лишь обманом!
Ты будешь ждать! И меж земных богов
Единого искать, тоскуя, бога.
И, наконец, уснёт твоя тревога,
Как буйный ключ среди глухих песков.
Поверишь ты, что стал над Иорданом
Но будет всё - лишь тенью, лишь обманом!»отрывок из стихотворения Валерия Брюсова "Сон пророческий"
Да, можно любить, ненавидя,Любить с омраченной душой,С последним проклятием видяПоследнее счастье — в одной!О, слишком жестокие губы,О, лживый, приманчивый взор,Весь облик, и нежный и грубый,Влекущий, как тьма, разговор!Кто магию сумрачной властиВ ее приближения влил?Кто ядом мучительной страстиОбъятья ее напоил?Хочу проклинать, но невольноО ласках привычных молю.Мне страшно, мне душно, мне больно Но я повторяю: люблю!Читаю в насмешливом взореОбман, и притворство, и торг Но есть упоенье в позореИ есть в униженьи восторг!Когда поцелуи во мракеВонзают в меня лезвие,Я, как Одиссей о Итаке,Мечтаю о днях без нее.Но лишь Калипсо я покинул,Тоскую опять об одной.О горе мне! жребий я вынул,Означенный черной чертой!
На куски сумерек распадаться...
Прошлого много, обильно, как месячные.
Прятаться в петтинг, в сёрфинг, в дансинг,
В тел темное липкое месиво.
А мне нужно, нужно: губы и руки твои,
Руки и губы - Всего-то малость. Целуй меня учащенно.
Я прихожу с шатаний (читай - с прогулок),
Подставляю тебе прохладные щеки.
И ты пахнешь так детско, что хочется стать деталькой
Конструктора "Лего" - крути из меня робокопов.
Прошлого много, прошлого с именем тайным
(Играйся с буквами - непременно найдешь кого-то).
А мне нужно, нужно: ожог от твоего вдоха,
В ложбинке межгрудной.
Всего-то малость. Целуй меня учащенно.
Я прихожу с Голгофы (читай - с прогулок),
Подставляю тебе розовые от робости щеки.
А во сне упрямо шепчут губы
Те слова, что в белом серебре
Как одномоментно, как сугубо
Что живёт в прошедшем декабре.
Как невинен облик изначальный,
Как светла нездешняя печаль
Но июль колечком обручальным
Гнёт неподдающуюся даль.
И опять на круги, всё на круги
Хорошо в зелёной тишине —
Соловьиной песней быть округе
И скользить по скошенной стерне.
Миллион живительных иголок
Возвращают сущность бытия.
Путь к себе извилист, тяжек, долог
А казалось — просто колея.
Наконец-то не сжигает память,
Не тревожит пух, развеян прах.
Я лечусь забытыми стихами,
Впрочем, дело даже не в стихах
Жалость - горизонталь.
Плоской, большой, распластанной -
Шкурой щита, зонта,
Крыльями, крышей, ластами.
Жалость - укрыть, держать.
В море и в небе - вытянись!
Плащ, кладенец, кинжал
Рыцаря или витязя.
Гордость же - вертикаль:
Вверх, до престола Господа.
Порваны облака,
Кровью сочатся плоскости.
Это копье, не меч -
Сверху знамена, головы.
Это - оставь, не сметь.
Не чернозему - золото.
Родинки на плечах.
Губы: "Моя хорошая..."
Что ж ты смеешься так,
Чуточку скоморошливо?
Трещинки на губе...
Я не сказала главного:
Горизонталь - тебе,
А вертикаль - оставлена.
Тебе моя последняя любовь ложу в конверт,
Чуть пожелтевший снимок наивный взгляд,
Приподнятая бровь,
И губ не зацелованных изгибы.
Храни его на письменном столе,
Где ноты неоконченных мелодий.
Скажи всегда ревнующей жене,
Её причёска, вот уж год не в моде
И давность фото явно подтвердит,
Загадка глаз как у Марины Влади.
Что этой девочки давно потерян след,
А фото так, из юности привет.
Храни его на письменном столе,
Где ноты неоконченных мелодий.
Скажи всегда ревнующей жене,
Её причёска, вот уж год не в моде.
Сидит в электричке человек лет четырех, смотрит в окно и чего-то там напевает. Еще он болтает ногами, досаждая этим мамочке, чем-то сильно расстроенной, сидящей напротив. — Ты прекратишь или нет?Он прекращает ненадолго, но он же поет, но поезд же идет, как же можно не болтать! — Смотри, опять испачкал, идиот!«Идиот» улыбается виновато, потом заискивающе, но на мамочку это не действует. Через некоторое время опять:— Дрянь бестолковая! Но она же его мама, и он поджимает губы и смотрит на меня. А чем я могу помочь ему, я лишь сочувствую ему глазами и вдруг встречаю взгляд мудрейшего человека он опускает голову, слушая оскорбления, и вздыхает легко и мирно. Насколько же они умнее нас!
Стоп-кадр
Сиреневый воздух звенит на морозе
И пар с алых губ — словно призрачный дым.
А капли снежинок — как влага на розе,
Злой иней ресницы штрихует седым
Ныряешь в глаза будто в омут бездонный,
Всё то, что хотелось сказать, — позабыл
Я - молод, я — просто мальчишка влюблённый:
Смотрю и теряю в смущении пыл
И в робости этой нет тайны постыдной:
Я чувства свои не менял на рубли.
А сердце стучит от волнения, видно,
И молча тону в море первой любви
Всё будет: неистовство страстных желаний,
Разлуки и встречи на длинном пути.
Тяжёлую ношу душевных скитаний
Ещё предстоит мне познать впереди
Ещё впереди грусть и боль расставаний,
Дорог монотонность и пыль городов,
Слепая тоска запоздалых терзаний
И горькая суть поминальных костров
Темнеет. Морозный метелистый вечер,
И снег под ботинками шумно хрустит.
Несмело тебя обнимаю за плечи.
Стоп-кадр Воскресенье в районе шести.
Наши бывшие женщины
Наши бывшие женщины часто приходят во снах:
Молчаливым укором тревожат уснувшую память.
И так зримо играет улыбка на милых губах
Но всё это мираж: ничего не вернуть, не поправить
Иногда вдруг в толпе промелькнёт чей-то пристальный взгляд,
И в глаза что-то очень знакомое «бросится» тенью.
Снова сердце забьётся, как много мгновений назад,
И тоска сдавит грудь, и волною накатит сомненье
Всё проходит — и боль, и печаль Но не в этом же суть:
И весна за зимою спешит под журчанье капели.
То, что кануло в Лету, уже никогда не вернуть,
Нам осталось лишь чувство большой безвозвратной потери.
Наши бывшие женщины часто приходят во снах
Ну, а мы продолжаем любить и ценить «настоящих».
И целуя, даря им цветы — отражением в глазах
Видим тех нас, в прошедшей любви, навсегда потерявших.
Дым
В земной любви так много дыма,
Что ест глаза и щиплет нос.
Любовь порой неудержима,
Как в марте авитаминоз.
Я Вас хотел, хотел до жути,
Хотел всецело, до корней,
Запутывался в парашюте
Своих холодных простыней.
Мне снились влажные свиданья
Под лунный свет наискосок,
Когда без самообладания
Я пил из Вас горячий сок.
Спеша в заветные объятья,
Убитый страстью наповал,
Я Ваши шёлковые платья
На Вас бесстыже разрывал.
Я долго мучил Ваши губы
И продвигался вниз по Вам,
Мои заполненные трубы
Ревели и рвались по швам.
Я в Ваших утопал флюидах,
Как тот несчастный материк
Пока Ваш каждый тихий выдох
Не превращался в громкий крик.
Потом Вы засыпали сладко,
Разрушив все мои клише,
И приживались, как заплатка,
К моей разодранной душе
С рассветом сказки отступали,
И солнцу я грозил войной
За то, что Вы со мною спали,
А просыпались — не со мной.
Покажите мне Ооооо! о! ооооо! — слышался его прерываемый рыданиями, испуганный и покорившийся страданию стон. Слушая эти стоны, князь Андрей хотел плакать. Оттого ли, что он без славы умирал, оттого ли, что жалко ему было расставаться с жизнью, от этих ли невозвратимых детских воспоминаний, оттого ли, что он страдал, что другие страдали и так жалостно перед ним стонал этот человек, но ему хотелось плакать детскими, добрыми, почти радостными слезами.
Раненому показали в сапоге с запекшейся кровью отрезанную ногу.
— О! Ооооо! — зарыдал он, как женщина. Доктор, стоявший перед раненым, загораживая его лицо, отошел.
— Боже мой! Что это? Зачем он здесь? — сказал себе князь Андрей.
В несчастном, рыдающем, обессилевшем человеке, которому только что отняли ногу, он узнал Анатоля Курагина. Анатоля держали на руках и предлагали ему воду в стакане, края которого он не мог поймать дрожащими, распухшими губами. Анатоль тяжело всхлипывал. «Да, это он; да, этот человек чем-то близко и тяжело связан со мною, — думал князь Андрей, не понимая еще ясно того, что было перед ним. — В чем состоит связь этого человека с моим детством, с моею жизнью? » — спрашивал он себя, не находя ответа. И вдруг новое, неожиданное воспоминание из мира детского, чистого и любовного, представилось князю Андрею. Он вспомнил Наташу такою, какою он видел ее в первый раз на бале 1810 года, с тонкой шеей и тонкими руками, с готовым на восторг, испуганным, счастливым лицом, и любовь и нежность к ней, еще живее и сильнее, чем когда-либо, проснулись в его душе. Он вспомнил теперь эту связь, которая существовала между им и этим человеком, сквозь слезы, наполнявшие распухшие глаза, мутно смотревшим на него. Князь Андрей вспомнил все, и восторженная жалость и любовь к этому человеку наполнили его счастливое сердце.
Князь Андрей не мог удерживаться более и заплакал нежными, любовными слезами над людьми, над собой и над их и своими заблуждениями.
«Сострадание, любовь к братьям, к любящим, любовь к ненавидящим нас, любовь к врагам — да, та любовь, которую проповедовал Бог на земле, которой меня учила княжна Марья и которой я не понимал; вот отчего мне жалко было жизни, вот оно то, что еще оставалось мне, ежели бы я был жив. Но теперь уже поздно. Я знаю это! »
Господи, как же я по тебе скучаю, ты бы знал.
И каждую секунду ты в моей голове.
Каждый день, мелькают люди,
За ними тени — гляди, гляди,
А я сижу как вкопанная
И все вокруг мелькает
А я сижу как неприкаянная
И даже не знаю, куда пойти,
В голове так бесчисленно много
Везких причин выкинуть тебя из головы.
И сразу думается — а зачем?
И добавляется — ни к чему.
Этой теплой зимой все неспешно тает
С самого декабря и я тону.
Я читаю до дыр все, что под руки попадется,
Я глушу каждую мысль о том,
Какие ягоды на твоих губах.
И как ты пахнешь,
Когда только открываешь глаза по утрам.
И кажется, будто знаю как.
Слаще только музыка по ночам
У раскрытого настежь окна
В теплый летний дождь
И спящая кошка.
Мне бы тебя хоть совсем немножко.
Хоть на самую малую долю этого времени.
Но у меня его нет, а тебе оно ни к чему.
Да, я тихо иду ко дну.
Я молча капитулирую и утекаю
С первыми зимними льдами.
Я засыпаю, и Господи, ты бы знал,
Как я по тебе скучаю.
Я не с тобой, но у тебя внутри,
Мечтами сокращаю расстоянье,
Я где-то в глубине твоей души,
Как светлое воспоминанье
Я не с тобой, но я в твоих словах,
Слетаю с губ внезапным вдохновением,
В твоём стремлении, желанье доказать
Моё случайное не очень наставление.
Я прихожу в твои ночные сны,
С тобою там гуляем до рассвета,
Там хорошо, там только я и ты,
Но тают сны от солнечного света.
Нам бы хоть миг, и только на двоих,
Да вот не властны чувства над судьбою,
Ты исчезаешь в будних днях моих,
Но ты внутри, а значит, ты со мною.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Губы» — 1 279 шт.
