Цитаты в теме «губы», стр. 9
Ну за что мне такое счастье,
Ну за что мне такое чудо,
Я просила совсем не много,
Я просила совсем чуть чуть,
Ты мне стал дорогим и близким,
Самым сладким коронным блюдом,
И мне счастье мое земное,
Очень страшно теперь спугнуть.
Я почти разучилась слушать,
Я уже разучилась верить,
И нежданно, совсем нежданно,
Я услышала счастья стук,
И когда он стоит желанный,
На пороге железной двери,
Я бегу, я лечу на встречу,
Так, что валится все из рук.
Я в смущении целую губы,
Обнимаю за шею крепко,
Все сжимается диким счастьем.
Ну откуда оно, откуда?
Ведь такую влюбленность встретить
В наше время ужасно редко.
И спасибо Господь за счастье
И за это родное чудо.
И что же ты молчал , как дурак?
Мял в руке последние деньги...
Не ожидал увидеть ее, вот так?
Счастливую в вдребезги...
Потом последовало: "как дела?"
И тут, вы оба соврали...
Спешили убедить себя.
Зашили, порвали, устали...
Сердце работало на износ.
Галлюцинация...
(губы в губы)
Еще один нелепый вопрос,
От которого сводит зубы.
Ну вот, светофор тоже предал тебя,
Загорелся зеленый свет.
Расходитесь: лето , жара.
И хочется крикнуть в след.
Маршрут к алкогольному, срочно...
Другого рецепта нет...
И в памяти односложно.
Вместо люблю...
- Привет!
Держать тебя — безумная затея
- Ты мне не нужен, связанный, у ног.
И как душа моя ни холодеет
- Иди любой из выбранных дорог.
Дыши легко. Лови земное счастье.
Смотри вперёд, о прошлом не грусти.
Моя любовь без времени и власти
Тебя догонит где-нибудь в пути.
Расходятся и сходятся маршруты,
Мелькают, как страницы, города,
Но в этом мире призрачном и трудном,
Хоть кто-то должен выучиться ждать.
Спеши вперёд — лови хмельное счастье,
А завтра, не жалея ни о чём,
Моя любовь — ни времени, ни власти -
Тебя тихонько тронет за плечо.
Коснётся губ взволнованным дыханьем.
Ударит в грудь горячею волной -
И с кем бы ни был ты — чужой и дальний -
Ты всё-таки останешься со мной.
Лети вперёд — лови шальное счастье.
Дыши легко, о прошлом — не суди.
Моя любовь — ни бремени, ни власти -
Конечно же, хранит тебя в пути.
Мы просто болтали, мы выпили чаю.
Не виделись долго, но время - условно.
И очень хотелось сказать: "Я скучаю"
Но мы же "друзья", значит, держимся ровно...
А время идет, мы все ближе и ближе...
И что еще, в сущности, женщине надо?
Тепло, кот играет игрушечной мышью.
И рядом мужчина. Мучительно рядом.
А рядом желанные теплые губы,
Которые хочется трогать и гладить.
Зачем ты мне шепчешь: "Я даже не думал..."
Я тоже, хороший мой. Солнышко, хватит!
Какие слова, если током сквозь душу?
Зачем разговоры? Мурашки по коже!
Да, завтра я струшу...Как девочка, струшу...
А то, что не думал...Я тоже...Я тоже...
Поэтому помни меня.
Мне так трудно представить,
Вернее совсем невозможно
Что случилось бы вдруг,
Если память моя потеряла тебя
И на уровне сердца защемит
Вдруг где-то подкожно
Лишь от мысли такой,
Что прервется вся нить бытия
Ну, а как без тебя, да никак,
Безобразно пустынное нечто
Где услышать нельзя,
Ни увидеть, кем ты окружен
И я буду бродить по пустыне
С оглохнувшей памятью вечно
И смотреть всем в глаза,
Так надеясь не стать миражом
Пересохшим губам будет
Трудно так вымолвить слово
Что бы кто подсказал, где найти
Мне тот крест, у которого падая ниц
Попросить мне прощенья
За память, которая снова и снова
Все не может найти мне дорогу
К тебе среди тысячи лиц
Мне так трудно представить,
Вернее совсем невозможно
Как бы жил я без памяти,
Жил никогда не любя
Я ведь связан с тобой,
Как бы все не казалось тебе очень сложно
Твоей памятью чистого сердца,
Поэтому помни меня.
Я образ твой хочу сберечь.
Я не хочу с тобою встреч.
Порой спешу с пути свернуть,
Чтоб не столкнуться где-нибудь.
Да, я хочу, любимый мой,
Чтоб жил ты в памяти моей
Таким, как был ты той зимой,
Той давней ночью без огней.
Чтоб как тогда меня любил
И той же синью цвёл твой взор,
Чтоб ты нежнее снега был
И жёг сильнее, чем костёр.
Чтоб снова таяла зима
От жарких губ, от слов твоих,
Чтоб вновь я верила сама
В неповторимость смысла их!
Казалось мне тогда — ты мог
Забыть и славу и себя,
И мир восторга и тревог
К ногам моим сложить любя.
Я образ твой хочу сберечь,
Я не хочу с тобою встреч,
С тобой, потухшим, серым, злым
Ступай один путём своим.
Ты знаешь, а все еще будет.
Рассвет распахнется влюбленностью лиц.
И кто-то целуя, тебя разбудит.
Ты только люби. Ведь Любовь — это миг.
И кто-то раскроет в порыве объятья,
Губами прильнет Защемит вдруг Душа
Любовь, как невеста, в чарующем платье
Раскрасит вдруг будни, входя не спеша.
И грусть вдруг, споткнувшись, уйдет за пороги,
Уступит и ложе, и душу, и ночь,
Любовь не приходит заказом по срокам
Она только там, где любить мы не прочь.
Смутится Душа, ах, что еще будет!
И сердце в улыбке от счастья сведет.
Забудется грусть, и в распахнутых буднях
Захочется снова с Любовью в полет.
Я однажды приду в твою жизнь навсегда,
Только ты мне скажи, что нужна тебе очень.
Может быть, ты не звал, да и я не ждала,
Затерявшись средь слов и чужих многоточий
Я однажды приду, как приходит весна,
Напоив до краев тебя свежестью ранней,
Прикоснувшись к губам отголосками сна,
И надежду вдохнув в твою душу израненную.
Я однажды приду ты узнай по шагам,
По дыханью родному, такому спокойному,
По открытым навстречу зеленым глазам,
И по запаху прядей знакомому вольному.
Я однажды приду, так чтоб ты захмелел,
Утопая в любви и безудержной нежности,
Чтоб от счастья летал и от радости пел,
Отпустив всё былое в шкатулку для вечности.
Ты не со мной сейчас, но всё же рядом
Мне кажется я чувствую уют,
Твоих ладоней, и вижу нежность взгляда
И слышу губы, что меня зовут.
Ты далеко, но разве в этом дело?
Душа везде обнимется с душой.
Уносит всё, что столько дней болело,
Лавиной мыслей, связанных с тобой.
Пусть я одна, но Ангелом хранима,
Твоя любовь могучая — оберегла.
Исчезнет грусть, пройдут ненастья мимо,
И даже время свой замедлит ход.
Уже темно, луна повисла низко
И я забудусь в беспокойном сне.
Ты был не здесь, но где-то очень близко,
Наверно просто думал обо мне.
Опять пошаливают нервы,
Опять не выдержит душа
Ведь кто-то должен сделать первым -
Пусть виновато! - Первый шаг.
Ну вот осталось семь ступеней
Звонок Шаги Щелчок замка
Я вздрогну и оцепенею
В твоих растерянных руках.
Окажется, что так непросто
Поднять глаза, слова найти.
Сожмусь и стану меньше ростом,
По-детски прячась на груди.
И неожиданно заплачу,
Впервые, не скрывая слез.
Ты будешь гладить, как незрячий,
Запутанную прядь волос.
Начну оправдываться глупо,
Тебя за прошлое корить
Но обжигающие губы
Мне не дадут договорить
Осталось только семь ступеней,
И точка ждущего звонка
А я стою и цепенею
От счастья в нескольких шагах.
Мы только что весело пообедали в мужской компании. Один из гостей, старый мой приятель, сказал мне:
— Давай пройдемся пешком по Елисейским полям. И мы пошли медленным шагом по длинному проспекту, под деревьями, едва опушенными листвой. Кругом ни звука, только обычный глухой и неустанный гул Парижа. Свежий ветерок веял в лицо, по черному небу золотой пылью были рассыпаны мириады звезд. Спутник мой заговорил:
— Сам не знаю отчего, тут мне ночью дышать вольнее, чем где-либо. И легче думать. У меня здесь бывают минуты такого озарения, когда чудится, что вот-вот проникнешь в божественную тайну мироздания. Потом просвет исчезает. И все кончается.
Временами мимо нас, прячась под деревьями, скользили две тени; мы проходили мимо скамеек, где двое, сидя рядом, сливались в одно черное пятно.
Мой приятель вздохнул:
— Бедные люди! Они внушают мне не отвращение, а безмерную жалость. Из всех загадок человеческого бытия я разгадал одну: больше всего страдаем мы в жизни от вечного одиночества, и все наши поступки, все старания направлены на то, чтобы бежать от него. И они, эти любовники, приютившиеся на скамейках под открытым небом, подобно нам, подобно всем живым тварям, стремятся хотя бы на миг не чувствовать себя одинокими; но они, как и мы, всегда были и будут одиноки.
Иные ощущают это сильнее, другие слабее — вот и вся разница.
С некоторых пор меня мучает жестокое сознание страшного одиночества, в котором я живу и от которого нет.., ты слышишь?., нет спасения! Что бы мы ни делали, как бы ни метались, каким бы ни был страстным порыв наших сердец, призыв губ и пыл объятий, — мы всегда одиноки.
Я уговорил тебя пойти погулять, чтобы не возвращаться домой, потому, что мне теперь нестерпимо безлюдье моего жилища. Но чего я достиг? Я говорю, ты слушаешь, и оба мы одиноки, мы рядом, но мы одиноки. Понимаешь ты это?
Блаженны нищие духом, сказано в Писании. Им кажется, что они счастливы. Им непонятна наша одинокая тоска, они не бредут по жизни, как я, не зная другой близости, кроме мимолетных встреч, не зная другой радости, кроме сомнительного удовлетворения, что именно я увидел, понял, разгадал и выстрадал сознание нашей непоправимой вечной разобщенности.
По-твоему, у меня голова не в порядке? Выслушай меня. С тех пор, как мне стало ясно, до какой степени я одинок, мне кажется, будто изо дня в день я все глубже спускаюсь в угрюмое подземелье, стен его я не могу нащупать, конца его я не вижу, да и нет у него, быть может, конца! Я иду, и никто не идет вместе со мной, рядом со мной; один, без спутников, совершаю я этот мрачный путь. Это подземелье — жизнь. Временами мне слышатся голоса, крики, шум Я ощупью пробираюсь навстречу невнятным звукам, но я не знаю, откуда они доносятся; я никого не встречаю, никто в этой тьме не протягивает мне руки. Понимаешь ты меня?
Бывали порой люди, которые угадывали эту нестерпимую муку. Мюссе восклицал:
Когда я уйду, чуть-чуть повзрослеют деревья,
Останутся тени, которые можно не помнить.
Когда твое цветенье станет алым,
Когда твой воздух вспомнит своё имя,
Моих ночных сонетов строки
Покажутся тебе живыми.
Когда мой бело-непокорный
Мой слог, случайно поцарапанный губами,
Тебя коснется каждым словом,
Ты вспомнишь что такое "АVЕ".
Как нежен в каждой птице смех птенцов!
В рясах цветения на алтаре эскизов
Мы все устанем помнить жизни страх,
Мы все устанем на него молиться
И замирать в испуганных словах.
Когда однажды нас отпустят в сны к чужим,
Богатым, нищим, равнодушным, странным,
Когда украсят сердце шрамом алым
Пред алтарем небесных нот...
Когда за право и бесправие твоё
Вновь нежный ладанщик закажет воскресенье,
Гортанный реквием прощеного прочтенья
На бахрому распустит бремя вод.
Где мы вдохнем и выдохнем о Лете,
Танцуя кожей, там, где всё придет.
Как сладок воздух в этом сладком цвете,
Поющих пьёт.
От раненых цветеньем в душу слов
Мое моленье снова плачет алым.
Сменивший свет, бездонность, темноту...
Нас всех однажды сбросят в травы...
И всё пройдёт.
И будет слово...слово о любви
В покинутых тобой прощаньях,
И дерево попросится к рукам,
Цветами одевая жизнь венчально.
Любовью ссадины врачуя,
Идущих в вечер, день благословит,
И облетит латынью алфавит,
И повзрослеет тишина молчанья
Еще на одного...
Когда заговоришь нечеловечьим языком
И расцветешь на паперти прощальной.
Guillotine
В божественной тесноте Твои губы текут в меня...
Мои руки на твоих страницах... Медленно, по высокому дну.
Любовь моя, я предпочитаю пламя,
Где в каждой белой точке на конце строки,
Вновь качается таинство этого невесомого «мы»...
Anima - Animus.
Почерк сердца,
Тебе сегодня пить белый сок пера А cappella...
Рассыпаясь трепетом по плечам, пригубив стихи сближения,
Жажду ощущая в обожженных губах...
Там, где жизнь в пару всегда выбирает себе смерть...
В губах поящего обещание не щадить тебя этой ночью.
Тронутое поцелуем в позвонках наготы...
И уже не отыскать границ в раскаленном и хрупком.
Уязвимость близости...
Унеси меня глубже, в каждый изгиб желания
Тяжелеть сладостью смерти,
Ненасытностью возрождаясь.
Пригуби до дна полный влаги пепельный воздух...
Чёрное вино в красном бокале...
Повинуясь внутренней обреченности наших тел...
Рождая иное горение -
Горение всех оттенков нежности... медленней.
Великодушие казнящих глаз, слияние губ
Двоих, упавших к гильотине...
Пламенеет воздух
Повелительной жаждой гортанной
В этот звук, полосовавший спину...
На губах моих капелька терпкого сока граната –
Алая буква твоего поцелуя.
Напиши на моем теле чернилами близости...
В стихах прижатых телом к телу,
В предсмертии ночной сакуры вспышки звучания
Губ разомкнувшихся твоих.
Отдавая дань, обнажаются страницы откровения
Уже желающих сгореть друг в друге.
Заклинания этих слов...
Я позволяю тебе выжигать их на мне,
Я позволяю тебе скользить свободно.
Вечность не разлюбит этот танец, пока в нем жива любовь.
Произношу тебя побуквенно
Смотри же, как легко проходит звук,
Скользит по стеблям пальцев лепестками...
Сад алых строк - ожог у губ...
Лира ветров склоняется над (с)нами...
Сияй же в отраженьи глаз моих...
Я в них сгорал...сгорал в твоём «люблю»...
Как я сгорал, но жил ли кто светлее?...
Свидетельствую сердцем - не жалею!
О, боже правый, я бы повторил.
Чтоб развернуть октавы и стихи,
Ладоней зрячих повелительным глаголом,
Так любят женщину, так любят жизнь и слово,
До острия, до откровенья наготы.
Мы пламя двух, столкнувшихся во тьме...
Поспоривших о том, что знают пламя.
Я был тобой, я целовал стихами
Всё то, что запивали мы огнем.
Когда ты пьешь безудержно стихи,
Дрожит на шелке тесноты арена.
На сотни клеточек одна святая дрожь -
Риторика, лишающая тела.
Как нежно и опасно... ночь...
Вечное ценит только то, что бренно.
И лунный звук по телу льет вино,
Цветеньем наполняя вены.
И трещины и опечатки линий жизни,
Где мы спиной к спине, лицом у лицу,
Где двое нас, искавших суть одну,
Где пальцы пальцами... мы складываем в выси
Одну лишь ноту, на двоих одну.
Вторжение в глаза сверхзвуковой иглой...
Сквозь сумеречный алфавит движений
Протуберанцы аромата роз пронзают стих...
Как обнажЁнно голово-круженье.
Так тонко, так отчаянно легко...
Запретной книги алые страницы...
Как нежен звук, желающий забыться,
Произношу тебя побуквенно -
Люблю...
Le Desir
Я буду вслух читать стихи сегодня, на бархате ночи,
Прикосновением черной орхидеи к телу...
Строками обнажая тонкий след поцелуя на твоих запястьях
Сумасшествием, звучащим в крови.
Когда ты идешь во тьме на зов моих рук,
Мягким глотком пить тебя...
Знающие цену наслаждения...
Первый глоток - жажда, второй - страсть...
Пыльца цветов на пальцах - эстетика цветенья,
Совершенная каллиграфия обнаженных поцелуев...
Снять с тебя одежду, под которой ты так долго молчала...
Я выберу тона, подходящие к твоему звучанию...
К твоим касаниям,
Там, где время с пространством столкнулось и заговорило.
Там, где влажны лепестки...
Ты нежна и опасна, как пламя и лёд...
У вершины вдоха сойдись во мне всеми линиями и ливнями...
В литерах азбуки твоих движений,
В ребрах звезд, в ребрах ветра...
Плектрами* каждую струну твою остриём от лона до горла...
Пить поэзию твоей наготы,
Оттягивая приближение моих пальцев к твоим губам...
Завяжи глаза ей, вытяни руки её
И иди на прощание с разумом...
Нежный черный цветок:
Касанья, губы, руки, глаза - пропасти краЯ...
Жажда поёт в горле, отдавая нас огню.
Выдох как выстрел...
Глаза разлившихся любовью ,
Срезанные ветром, разлитый лунный сок.
Воск не устанет течь любовью
На тело, испившее белые строки...
И месяц, заблудившись в связках,
Прочтет le Desir на всех языках любви.
Вчитываясь в твою кожу,
Смешивать кровь с вином.
Вином, переливающимся через край неровного дыханья.
Я буду вслух читать стихи сегодня, на бархате ночи
*Плектрами - тут, кольцо-коготь, надеваемое на палец.
*Le Desir(фр.) - желание.
Все твои имена
Великолепие твоего сумасшествия,
Твоего взгляда, твоего касания...
Тут, на земле, тебя плачут, тобой восхищаются, тебя боготворят...
Чтобы выучить навсегда широту и высоту твоего прикосновения...
Тут, на земле, поступь твоя желанна.
Хочешь, я назову все твои имена?...
Моя смертоносная невеста,
Моя нежная рана,
Моя единственная вера,
Моя безудержная магия,
Моя обетованная...
Любовь моя...
Наследник твоих снегов,
Роскоши, вольных строк и откровений,
Благословленный белыми строками,
Черным шелком, алым пронзительным цветением, твоей грустью...
Я ступил на твой порог, откуда нет возврата...
Где пишется длинное завещание
В каждом прикосновение к твоей глубине...
Мой Демон, здравствуй!..
Мой Ангел, здравствуй!
Дерзнувшие стать вечностью - прах рядом с роскошью...
Ты - молитва для живых и мертвых...
Ты...бриз, который пролетает над телом
И который был предназначен слышащим тебя.
Последняя комната сердца, которую жаждет открыть человек...
Приветствую всех, кто уцелеет, всех, кто потеряет всё.
Удостоенный смертоносным символом близости испить твой поцелуй.
Коснись меня, любовь моя... удержи, урони, останься...
Сердце моё птицей в твою пропасть.
Ты идешь в чужеземных нарядах, в шепоте твоем качается пламя.
Никто не танцует изящней того,
Кто умирает в ночь, где погибают все времена одиночества...
Посмотри на этот алый, он самый сильный, его кровь ярче всех!
Каждый коснувшийся тебя, жарко целовал жизнь -
Страницы этого кратчайшего из кратких воплощений...
Моя любовь, моя женщина, моя вечность...
Сохраняю все твои буквы...
Все твои откровения... все твои имена, ставшие для меня одним...
Елей предплечий алеюще-открытый, танец шелковых теней...
Иду к тебе сквозь скальпель тишины,
Где слово - плод на ветке переспелой
Для медленного поцелуя...
Слагающие вспять,
Упавшие на руки весны,
Играя жестами блаженных тел,
Когда сыпятся ночи звездопадом,
Пропускающие в кровь красоту и гильотину,
Когда плеть моей жажды затягивает твои запястья шелком...
Сбиваясь и царапая воздух огня жаром слов...
Шиповника цветение
Глаза в глаза.
И в голосе твоем играет теснота,
И слышно, как бьется птица, готовая взлететь,
Сжигая наши сказочные ночи в ладонях невесомых трат...
Еще Южней...
Раздень все тени...
Я пыль, бездонность, жар, я пульс огня.
Летим по ветру, распятых между тел звучаний
Вновь возрождаясь, в пепле яркой крови...
Южным крестом оставляя свои поцелуи
У сожженных солнцем губ.
Написаны в крови теплые выдохи...
Пытаясь высчитать оставшееся время...
Строка пытается уловить твой аромат...аромат любви
В пылких окнах закатов, в травах густых и сотканных из нас.
Буквы капают со страниц,
Белая свита свечей,
Винтовые Лестницы желаний...
Погружение...
Сад, в котором мы были созданы когда-то...
Партитуры срывает ветер...и музыка звучит,
И поют вулканы наших вен...
На священные подмостки выходит жизнь, именуемая - ты...
Обожженные воздухом бабочки близости...
Стобуквенная дрожь...
Руки купать в твоем огне,
Где изнанка касаний легка,
Где мы - свидетельство глаз, предчувствий...продлений.
Где пламя с ветром исполняют танец,
Причащаясь огнем
На краю моих рук....
По обе стороны Неба
Я хочу, чтоб ты назвала все мои имена.
В изложении огня
Ты так похожа на мое сердце
В этих вечерних травах...
Где медлила ты, где тебе я не дал уйти...
Вечер и ветер, и губы сухие
Вновь повторяют тебя,
в изложении огня, у порога безумия.
Переходя по воздуху,
Дойти до тропы бездонности,
Распадаясь на течение слов,
Цветы цвета сердца.
Мой белый дом...
В какой из комнат сердца твоего
Цветут миндальные деревья?!
Я жил во всех твоих мгновениях,
Я находил в твоих стенах
И лед хрустальный и жар молитвы,
Они мне разрешили их касаться...
И я был следующим после тишины...
Знакомый ночи долгой и рассветов...
Широких переплетов золотых сонетов,
Немых рубцов и тёмных слов
Всё тише, всё безумней...
Не потревожив времена потерь
Вот в этих крыльях, прораставших в кожу,
Целуя тонкость, раздевая воздух,
Скрестивший розу с пеплом в синеве...
Чтоб вновь и вновь венчать стихи и прозу
В глубокой крови тишины, в тебе...
Я просто так тебе отдам всё небо...
О,Господи, как я люблю
Твоё звучание, открытое огню,
В замедленном паденьи в сердце света
В противоборстве нежных сил.
Любовь, тебе ведь каждый здесь принадлежал,
Я, без тебя познавший немоту,
Я прижимал ладонями ко рту
Имя твоё, Сердце твоё, рассветы
Живых цветов, переплетенных в хокку.
Что рассказать тебе, ночующей у плеч,
В любви твоей обретший сердца речь,
Невинность пить... Дословно - нежность букв и рук...
Дрожа, как свет свечи, как близость,
Был воздух голоден.
Прижаться и застыть
В том недопитом,
Где рукой за горло
Держало ожидание...
Ты на коленях бабочкой огня,
Почувствовав и вспомнив часть себя -
Безумно нежного повествованья...
В изложении огня, за порогом безумия,
Переходя по воздуху бездонности...
В теплом голосе кожи и рук
Ты так похожа на мое сердце
В этих вечерних травах...
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Губы» — 1 279 шт.
