Цитаты в теме «любовь», стр. 495
Я уезжаю, слышишь? Сегодня уезжаю.
Билет я предъявлю тебе, как приговор судьбы.
Я знаю, твердо знаю, сейчас тебя теряю,
Беспомощны глаза твои, полны немой мольбы.
Скажу тебе чуть слышно: «Останови мгновенье,
Найди слова, те самые, в которых сердца стук,
Разрушь привычной жизни рутинное течение»
Быть может, сможем выбраться мы из сетей разлук.
Московские вокзалы, любви последний отблеск.
И горькие слова твои — осколками в судьбу.
Вот взмах руки прощальный — разлук осенних кодекс,
А поезд вновь торопится из осени в пургу.
Давай мы с тобой поиграем в любовь?
Наденем костюмы, привычные маски.
Сценарий известный, понятен без слов,
Судьба на палитру нам выдавит краски.
Красиво всё будет, наш замысел прост —
Вселенского счастья лучистая нежность
Меж нашими душами выстроит мост,
Ведущий в любви колдовскую безбрежность.
Потом всё пройдет. И придут холода
Продрогшие плечи под кофточкой тонкой,
И взгляд, застывающий корочкой льда,
Ноябрь заметает, сорвавшись, поземкой.
Останется только любимый мотив,
Который тебя мне напомнит случайно,
Да улицы, парки, аллеи, мосты,
Когда-то за нами следившие тайно.
***
А дальше и это все станет неважным.
Тогда мы совсем позабудем друг друга.
Подхватит нас жизнь, как кораблик бумажный,
И снова, и снова завертит по кругу.
Вот новая встреча уже на пороге,
Опять мне маячит иллюзия счастья.
Ну что ж, я готова, расписаны роли.
Сценарий другой предлагает участие.
Проходят дни, как строй солдат —
Все одинаково безлики.
Но мысли с ними невпопад —
Про сладость первой земляники,
Про то, что вновь пришла весна,
Что нежно-клейкие листочки
Берёз проклюнулись едва.
Что рано всё же ставить точку
На беспризорнице-любви —
Такой уж нам она досталась.
В ней, неприкаянной, тоски
Так много, а вот счастья — малость.
Пусть у неё над головой
Не крыша дома — небо в звёздах,
Её мы сбережем с тобой,
И мир наш, что так зыбок, сложен.
Молюсь, чтоб это удалось
В разлуках, будней круговерти.
Всё чаще мы с тобою врозь,
Всё реже мы с тобою вместе.
То, что нередко слишком сурово именуется неблагодарностью детей, не всегда в такой степени достойно порицания, как полагают. Это неблагодарность природы. Природа, как говорили мы в другом месте, «смотрит вперёд». Она делит живые существа на приходящие и уходящие. Уходящие обращены к мраку, вновь прибывающие — к свету. Отсюда отчуждение, роковое для стариков и естественное для молодых. Это отчуждение, вначале неощутимое, медленно усиливается, как при всяком росте. Ветви, оставаясь на стволе, удаляются от него. И это не их вина. Молодость спешит туда, где радость, и где праздник, к ярким огням, к любви. Старость идёт к концу жизни. Они не теряют друг друга из виду, но объятия их разомкнулись. Молодые проникаются равнодушием жизни, старики — равнодушием могилы. Не станем обвинять бедных детей.
Грубость брака приводит к непоправимым положениям, он уничтожает волю, исключает выбор, устанавливает, подобно грамматике, свой собственный синтаксис отношений, заменяет вдохновение орфографией, превращает любовь в диктант, лишает ее всякой таинственности, низводит с облаков образ женщины, одевая ее в ночную сорочку, умаляет тех, кто предъявляет свои права и тех, кто им подчиняется: наклоняя одну чашу весов, уничтожает очаровательное равновесие, существующее между полом сильным и полом могущественным, между силой и красотой, мужа делает господином, а жену служанкой, тогда как вне брака существуют только рабы и царицы.
Единственный вопрос в любви – вот он: когда мы начинаем лгать? Все так же ли вы счастливы, возвращаясь домой, где вас ждет все тот же человек? Когда вы говорите ему «люблю», вы по-прежнему так думаете? Наступает – неизбежно наступает – момент, когда вам приходится делать над собой усилие. Когда у «люблю» уже не будет того вкуса. Для меня первым звоночком стало бритье. Я брился каждый вечер, чтобы не колоть Анну щетиной, целуя ее в постели. А потом однажды ночью – она уже спала (я был где-то без нее, вернулся под утро, типичное мелкое свинство из тех, что мы себе позволяем, оправдываясь семейным положением) – взял и не побрился. Я думал, ничего страшного, она ведь и не заметит. А это значило просто, что я ее больше не люблю.
Нам часто говорят, что по прошествии времени страсть превращается в «нечто иное», более прочное и прекрасное. Что это «иное» и есть Любовь с большой буквы, чувство, конечно, не такое трепетное, зато и менее незрелое. Буду называть вещи своими именами: я это «иное» в гробу видал, если это Любовь, извините-подвиньтесь, я такую Любовь оставляю людям ленивым и малодушным, «зрелым», так сказать, которым комфортно в чувствах комнатной температуры. Их «иное» – туфта для тех, кто довольствуется малым и успокаивает себя: мол, все равно ничего лучше не бывает. Они напоминают мне завистников, которые царапают дверцы роскошных машин, потому что самим такие не по карману.
Cвязью с людьми мы обязаны лишь своим собственным усилиям: стоит перестать писать или говорить, стоит обособиться, и толпа людей вокруг вас растает; понимаем, что большая часть этих людей на самом деле готовы отвернуться от нас (не из злобы, а лишь из равнодушия), а остальные всегда оставляют за собой право переключить свое внимание на что-нибудь другое; в эти дни мы понимаем, сколько совпадений, сколько случайностей необходимы для рождения того, что называют любовью или дружбой, и тогда мир снова погружается во мрак, а мы – в тот лютый холод, от которого нас ненадолго укрыла человеческая нежность.
Устал впустую обаять,
Споткнулась жизнь моя.
Я понял, что очаровать
Тебя не в силах я.
А душу я успел сорвать
До крайней хрипоты —
Как жаль, что разочаровать
Меня не в силах ты.
-----------
Вошел — о, как она сидит!
Я захотел сидеть бок о бок.
Я думал, это внешний вид.
Но это был — моральный облик.
------------
О главном я не умолчу —
Мне и на это хватит смелости:
Да, я хочу тебя, хочу!
Но, знаешь, меньше, чем хотелось бы.
------------
В готовности к облому — наша сила!
------------
Ну вот, теперь я знаю, в чьем я вкусе!
------------
Зачем же сразу всё сводить к любви!
------------
Вы дороги мне лишь как Впечатленье
------------
Я слышал, что вы нравитесь мужчинам
------------
Все, уходи, а то сейчас привыкну
-------------
Желательно при жизни повидаться
------------
Пройдут года и вас я захочу
Жить надо так, чтоб не сказали: «помер».* * * и женщина, как буря, улеглась * * *Исход семитов не всегда летальный.* * *На этот раз тебя зовут Татьяна * * *Еще никто из тех, кто предал нас * * *Давно я не лежал в колонном зале * * *Я умираю, но об этом — позже * * *Все больше людей нашу тайну хранит * * *Нет времени на медленные танцы.* * *Любимая, да ты и собеседник?!.* * *Не так я вас любил, как вы стонали * * *Спасибо мне, что есть я у тебя! * * *Тут я заснул, но было уже поздно * * *Желанная моя, скорей бы утро! * * *О, как внезапно кончился диван! * * *А скольких медсестер вернул я к жизни * * *Как глубоко в полуночном метро! * * *Любви моей не опошляй согласьем * * *Куда пропал? Да не было в живых!
Когда последний раз мир сходил сума? Из-за никому доселе не известной группы мальчиков, которые лихо играют на гитаре, бас-гитаре и ударных и, в меланхолической грусти по поводу мировых проблем, берут за душу своими песнями о любви, взлетая при этом с нулевой отметки на первое место в немецких хит-парадах, оставив всех прочих далеко позади. И поразительно в феномене «Tokio Hotel» вовсе не то, что из-за них толпы девочек доводят до безумия своих родителей, вопят в аэропортах и рвут на себе волосы, а то, что у этих четырех парней потрясающая музыка.
Любовь влияет на погоду. На улице дождик, вы маетесь, просматривая записную книжку в своем мобильнике. Наконец, доходите до фамилии женщины, о которой думали, и — оп! — нажимаете на зеленую кнопку и оставляете ей сообщение: «Я сидел и думал о тебе», и вот уже среди туч воссияло солнце, запели птицы под дождем, вы превращаетесь в законченного идиота, исполняете балетное па, улыбаетесь на манер Джина Келли (только лучше), и прохожие вокруг таращатся в изумлении.. На улице может быть минус двенадцать по Цельсию, но вы подыхаете от духоты просто потому, что услышали ее голос на ответчике.
Наша жизнь — это противостояние двух стихий. Я беру тебя, приходя с огнём и мечом. Я смотрю, как в твоих глазах пылают сожжённые мною города, я слышу в твоём смехе крики воронья над полем битвы, я наблюдаю, как знаменами проигравших падает на пол одежда Я беру тебя, приходя со словом. Я вью вокруг тебя интригу медленной эротики, я шепчу в твоё ухо горячие оттиски обнажённой интимности, дрожью струящиеся по твоей коже Я беру тебя, приходя с любовью. Я целую твоё тонкое запястье и прижимаю к себе, любуясь мерным соавторством такта сердец, я провожу кончиками пальцев по твоей спине, ловя губами дождинки сбившегося дыхания Я беру тебя, приходя с первым снегом и шелестом листопадов, я беру тебя, приходя с россыпью звёзд и прозрачно розовым рассветом, я беру тебя, приходя Наша жизнь — это противостояние двух стихий. Наша жизнь — это единство двух стихов, это созвучие двух песен Наша жизнь — это мы, бесконечно отражённые друг в друге.
Мы счастливые люди. У нас есть крыша над головой, на кухне еда, уютный свет монитора и доступ к интернету. Да, у каждого своя собственная боль, которую мы любим возвеличивать, доводя до ранга трагедии, но мы — счастливые люди. И мы пишем стихи. Стишки-мотыльки, неуклюжие создания с толстым брюшком опостылевших идей и недоразвитыми крыльями нового вдохновения, огромным числом облепившие стены храма сытой лиры. Мы не сражаемся за каждый глоток воздуха, жизни, земли и неба, пересохшей от боли глоткой сглатывая ком крика, нет, мы пьем чай, курим возле окна и рассуждаем о смысле бытия, цинично взвешиваем природу любви, лениво ковыряем теряющими чуткость пальцами аспекты своих слабеньких эмоций-мух, по привычке считая их слонами. Потому что своя рубашка всегда ближе к телу.
Я смотрю на девушек, одержимо надевающих этот образ, рассказывающих всем и каждому о великих своих страданиях. Нет, объяснять их причину не нужно, зачастую это вымученно придуманная причина. Но сам факт того: смотрите, как я страдаю, как я никем не понят и одинок, это будет на поверхности, на показ. И это будет вершиной того айсберга, имя которому не боль, а скука. И проявления такого образа будет предельно книжным, по транскрипции: а тут я должен уныло взглянуть на дождь за окном, сесть на подоконник, пальцы обязаны быть озябшими, греть их сигаретой или чашечкой чая\кофе, и грустить, грустить, грустить о нем. Почему о нём? Потому что о любви грустить привычно.
Ты рисуешь карту звездного неба на моей груди. Сейчас нам не нужно иных ласк, нам не нужно слов. Пусть мир тревожно заглядывает сквозь запотевшие от раскалившегося дыханья окна, пусть музыка заслоняет собой реальность, впитывая твой голос, мою нежность, наши души Ты рисуешь карту звездного неба на моей груди. Маршруты новых звезд разбегаются по коже, отражаются в твоих глазах. И ты читаешь во мне, в звенящем молчании: я. люблю. тебя. сейчас. Сейчас, здесь не существует иного. И закрыв глаза, я всматриваюсь, вчувствываюсь в этот маленький мир, созданный случайным актом одной любви. Яблоки на полу, красный как жизнь виноград, прозрачные шторы на ветру, заблудившееся солнце, игра теней в сигаретном дыме, тающее на столе мороженое, тающий в воздухе смех Танец ангелов в земной пыли. Как мало порой нам нужно, чтобы навек остаться. Ты рисуешь карту звездного неба на моей груди
Она пишет дневник бабочки. О грусти иных цветов и улыбке солнца. О быстротечности дня и его огромной важности для живущих до заката. Она пишет дневник бабочки, раскрашивая разноцветной пыльцой сны, которых не видит. Она так трепетно, так живо, так искренне пишет об одном и том же, о своём единственном полёте и ярком ярком свете впереди, в котором она обязательно сгорит, но станет, на миг — самой счастливой. Она рассказывает, как пахнет небо. Она дрожит от восторга и поёт о любви. Она пишет дневник бабочки, а я я не читаю его. Я курю в окно, давлю в себе приступы тошноты и стараюсь не смотреть ни на эту обшарпанную стену, ни на уродливую иглу, торчащую между больших красивых крыльев.
Позволь мне пригласить тебя на танец, на этот странный урок любви и доверия, учащий различать в бесконечно сером цвете, вобравшем в себя позднее небо, мириады новых оттенков. Позволь мне пригласить тебя на танец и, повинуясь музыке, провести пальцами по твоей щеке, даря опыт тепла и чувственности, уравновешивающий иной, горький опыт тоски и одиночества. Позволь мне пригласить тебя на вальс, доверь моим рукам своё точеное, всё более жадно впитывающее свет и движение тело, и разреши напомнить подзабытое за давностью, скудностью и тяжестью времён ощущение полёта. Позволь мне пригласить тебя на танец, смешать пульсирующую в венах кровь и пульсирующий в воздухе звук, наклониться и губами оставить на твоей шее отпечаток новорожденной тайны. Позволь мне пригласить тебя на танец. А когда он закончится, и стихнет скрипка, и упадёт небо, я сам выну из твоих волос запутавшийся в них обрывок облака.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Любовь» — 10 000 шт.
