Цитаты в теме «небо», стр. 158
Не сольются никогда зимы долгие и лета:
у них разные привычки и совсем несхожий вид.
Не случайны на земле две дороги — та и эта,
та натруживает ноги, эта душу бередит.
Эта женщина в окне в платье розового цвета
утверждает, что в разлуке невозможно жить без слез,
потому что перед ней две дороги — та и эта,
та прекрасна, но напрасна, эта, видимо, всерьез.
Хоть разбейся, хоть умри — не найти верней ответа,
и куда бы наши страсти нас с тобой не завели,
неизменно впереди две дороги — та и эта,
без которых невозможно, как без неба и земли.
Булат Окуджава.
– Пора спускаться на землю! Мы, Туки и Брендибаки, в небесах долго не выдерживаем Вершины не про нас.
– Не про нас, – признался Мерри. – Во всяком случае, пока. Уж не про меня – это точно Но зато мы теперь их видим, эти вершины, и чтим их, правда? Я думаю, каждый должен любить то, что ему положено по его чину, и не мучиться. Надо же с чего-то начинать, надо иметь корни – а чернозем у нас, в Шире, хороший, и глубина – в самый раз!.. Но есть вещи и глубже, и выше. Если бы их не было, никакой Старикан Гемджи не смог бы мирно копаться в своем огороде, что бы он сам про это ни думал! Хорошо, что я хоть одним глазком глянул наверх
Глаза у него словно бездонные колодцы, а в колодцах – память целых тысячелетий и длинные, медленные мысли. Как будто все, что происходит здесь и сейчас, для него только искорки на поверхности, вроде как блестки солнца на листьях огромного дерева или рябь на воде очень, очень глубокого озера. Мне показалось, будто мы с Мерри нечаянно разбудили дерево, веками росшее и росшее себе из земли. Ну, не разбудили, наверное, потому что оно не совсем спало – оно, если хотите, просто жило само в себе, между кончиками своих корней и кончиками веток, между глубинами земными и небом, и вдруг проснулось – и смотрит на вас так же медленно и внимательно, как все эти бесконечные годы вглядывалось само в себя.
его переполняло сострадание — и к ней, и к остальным собратьям, ставшим, как и он, жертвами легкомысленной эволюции, из собственной прихоти наделяющей несчастных сознанием и не заботящейся о том, чтобы снабдить их психологическим механизмом защиты от страданий бренного бытия. А потому мы год за годом, веками, тысячелетиями с редким упорством продолжаем воздвигать одно доморощенное доказательство собственного бессмертия за другим. Когда же мы, каждый из нас, перестанем искать ту неведомую высшую силу, слившись с которой можно было бы, наконец, обеспечить себе вечность? Когда перестанем вымаливать у небес подробные наставления на путь истинный, цепляться за краешек чей-то большой одежды, плодить все новые церемонии и обряды?
С годами чувства притупляются. Тускнеет не яркость мира — короста, наросшая на человеке, не пропускает свет в должной мере. Глохнут звуки. Музыка превращается в невнятный шум. Запахи утрачивают резкость. Ландыши не напоминают о весне. Любовь? — привычка. Ненависть? — брюзжание. Нас готовят к уходу — туда, где не место страстям. Слава старикам и старухам, сохранившим свежесть восприятия! Слава седым непоседам и лысым завсегдатаям театров! Низкий поклон морщинистым ведьмам, чей глаз остер и слух чуток! Иногда кажется, что им просто повезло. В другой раз думаешь: в чем их секрет? А всего-то и надо, что признать: не мир, но я. Не любимый в юности поэт утратил мощь таланта – я остыла к его строкам. Не пейзаж лишился былого очарования – я смотрю на него, близоруко щурясь. Стоит только признать, признаться, взять вину на собственные плечи – и мир вновь засияет.
Великий Космос, как же это трудно!
Куда легче согласиться, что в наше время деревья росли до небес
Ведь что такое, в сущности, русский коммунизм? Шел бухой человек по заснеженному двору к выгребной яме, засмотрелся на блеск лампадки в оконной наледи, поднял голову, увидел черную пустыню неба с острыми точками звезд — и вдруг до такой боли, до такой тоски рвануло его к этим огням прямо с ежедневной ссаной тропинки, что почти долетел.
Хорошо, разбудил волчий вой — а то, наверно, так и замерз бы мордой в блевоте. А как проснулся, оказалось, что дом сгорел, ноги изрезаны о стекло, а грудь пробита аккуратными европейскими пулями
По одной картине.
Бог лучезарный, спустись! жаждут долины
Вновь освежиться росой, люди томятся,
Медлят усталые кони,-
Спустись в золотой колеснице!
Кто, посмотри, там манит из светлого моря
Милой улыбкой тебя! узнало ли сердце?
Кони помчались быстрее:
Манит Фетида тебя.
Быстро в объятия к ней, вожжи покинув,
Спрянул возничий; Эрот держит за уздцы;
Будто вкопаны, кони
Пьют прохладную влагу.
Ночь по своду небес, прохладою вея,
Легкой стопою идет с подругой-любовью.
Люди, покойтесь, любите: феб влюбленный почил.
Глухая, слепая и терпкая осень,
Сладким яблочным вкусом, имбирным напоем, лимонным внутри
Отзывается. лето снова случилось и небо не просит,
А легко изливается на — говори, говори:
Все, что было загадано больше не сбудется. баста.
Это осень отрежет тебя от желаний и снов,
И покроет замерзшее сердце как корочкой настом,
И заставит тебя разбираться с собой до основ,
До зубовного скрежета, до «не хочу» и «не верю»,
И до первых познаний — чего ты на самом-то деле хотел,
Это осень. она начинается с ветра и двери,
Открываемой в прошлое тут не смог и вот здесь не успел —
Никого не ведешь с белым бантом и тонким смешным рюкзачишком
В первый класс да и я никого никуда не веду.
Это осень. она будет в этом году нам немножечко слишком,
Но ведь вот что отлично — она все же будет. и в этом году.
И когда с головой накрывает боль, и от этой боли мутится свет,
И когда я думаю, что король непременно голый (хотя он нет)
И когда цветы все залиты тьмой или кровью, и все одно,
Мир становится темный и неживой (и земля, и небо — в нем все темно)
То какой-то свет изнутри горит и отчасти радость внутри жива,
Потому что голос дает мне ритм, силу или слова,
И когда мне город забьет в набат, заставляя проснуться, начать дышать,
Тихо, тихо расплачется от утрат перепуганная душа
И хотя с головой накрывает боль, только это и дарит свет:
Этот голос, в котором наждак, люголь, мед и вереск и да, ответ
На мои вопросы, сомненья, сны этот голос четко звучит во тьме —
Я иду на голос. иду на свет. даже если он снится мне.
Нелепо и смешно.
Ты просто есть.
Вот как простуда,
Деньги или вторник, неважно,
Что сегодня ты не здесь,
И что тебя опять в дороге кормят
Роскошным небом над чужой страной.
Я так светло и счастливо скучаю,
Хотя ты даже близко не со мной.
Но темными ночами, или когда
Как мятый лист восток,
А облака свинцом к домам стекают,
Я думаю, что ты — глухой восторг и нежность кая.
(А может каина?) нелепо и смешно.
Я это я. хотя сменила имя,
Моя любовь она всегда со мной —
И тем доступней, чем необходимей,
Но кормят пустота и тишина,
Возможность раствориться в чьих-то мыслях,
И радует, что все же не одна,
И даже влюблена в каком-то смысле
А все-таки ищу тебя с утра,
Потрогав всех на улице глазами, ты —
След на коже, вязь из нежных ран, души экзамен.
Я? просыпаюсь в сизой тишине,
Сквозь облако шагами город мечу —
Нелепо и смешно, что ты во мне,
Куда б ни ехал, но вернешься — встречу.
А я тебя вижу каждую ночь во сне
Ты там такой как всегда — мой, смешной, упрямой,
И дети смеются: «вы такие крутые с мамой!»
И это, что там скрывать, очень лестно мне.
И дети смеются: «как рыбы таращат рты
Вот так вы целуетесь. Взрослые, вы смешные!»
А я улыбаюсь — ну вот же, мои, родные
И ты обнимаешься, тычешься лбом коты
Вокруг нарезают круги и мечтают о мясе,
В компьютере - то ли Иглесиас, то ли танго,
Я режу салат, нарезаю на ужин манго,
Еще половинку наверное пущу на ласси
А дети смеются вокруг и хохочут в голос:
«Вы с мамой когда вдвоем дураки — до жути»
Но я просыпаюсь, и небо уже раскололось
И пахнет рассветом. и нет тебя. и не будет.
Ночь и тишина.
Белая Луна
в молоке небес тихо проплывает.
Горе — не беда.
Трава-лебеда заплетает луг, косу заплетает.
Дважды не войти
камень на пути,
вот и проходи — мимо.
Воздуха глоток,
времени поток
капелькою в нём быть неуловимой.
Други ли, враги —
по воде круги,
Вот и всё, что мы значим.
Воздуха глоток,
тоненький росток
Как непросто взять, да переиначить.
Упасть на ладонь,
в твой живой огонь! —
но замедлит бег пламя
Воздух голубой,
я дышу тобой,
раствори меня, а потом — память.
Вот за этот миг,
краткий лунный блик —
всё отдать легко, просто!
Вдалеке от лжи,
вспомнить у межи:
где-то есть он, твой остров.
Дважды не войти
все давно пути переплетены туго.
Мне бы улететь —
небу всё допеть.
Или своему другу.
Истории любовей всех не стоят самой первой ласки
Качели вниз, качели вверх, а жизнь идёт, меняя маски.
Глотаем мы пилюли дней, а дни — водой текут сквозь пальцы
Но капелька — на самом дне, где в твоем сердце постояльцем
прописана уже давно, и не хочу назад, на сушу.
C тобою столько мне дано не иссушить бы, не нарушить
Мой Ангел пусть у наших ног — дитя небес в столице шумной,
частичка света, звон, поток, струящийся дорожкой лунной.
Давай в ладонях жить судьбы, что со смолистым ароматом, Где ты и я, где я и ты, согретые её закатом.
Жалость - горизонталь.
Плоской, большой, распластанной -
Шкурой щита, зонта,
Крыльями, крышей, ластами.
Жалость - укрыть, держать.
В море и в небе - вытянись!
Плащ, кладенец, кинжал
Рыцаря или витязя.
Гордость же - вертикаль:
Вверх, до престола Господа.
Порваны облака,
Кровью сочатся плоскости.
Это копье, не меч -
Сверху знамена, головы.
Это - оставь, не сметь.
Не чернозему - золото.
Родинки на плечах.
Губы: "Моя хорошая..."
Что ж ты смеешься так,
Чуточку скоморошливо?
Трещинки на губе...
Я не сказала главного:
Горизонталь - тебе,
А вертикаль - оставлена.
Косят подворотни коварством
Кошачьих морд сто лет одиночества,
Не изменить уклад,
Сплетаются судьбы,
Вот только финал один,
Здесь время устало,
Поникло, пошло назад,
И принял Макондо,
Как кару, свои дожди
А стоит ли жить,
Отвернулись и бог, и черт,
И грязь на ботинках,
И небо нависло дном,
Косят подворотни
Коварством кошачьих морд,
И плавится время в свечах
У церковных икон
И хочется верить,
Что выход есть там, где вход,
И скорость движения
Не приближает финал,
Не стоит спешить,
Есть у каждого свой черед,
Упавший не выбыл, а просто немного устал.
Я в потолок гляжу, как будто в небо,
Он заменяет небо мне 2 года,
А как хотелось прогуляться мне бы,
Хотя б во двор и пофиг на погоду
Но это всё мечты а что в реале?
Коляска памперсы таблетки и диета,
Визит сиделки — строгой тёти Гали,
Тоска по жизни ожидание лета
С трудом перебираюсь на коляску,
Как эта жизнь меня уже достала!
И я уже давно не верю в сказку,
Включаю комп гляжу в него устало
Надеть хочу ботинки маску лыжи,
И съехать вниз с горы без остановки,
Но в позвоночнике какие то там грыжи,
А я хочу как раньше без страховки!
Иль на доске лететь по водной глади,
И прыгать на волнах взлетая к небу,
Я б жизнь отдал этой свободы ради,
Ох, как вернуть хотелось это мне бы
Но никогда Ванюха не сдавался!
Он встанет вот ещё чуть чуть и встанет,
В душе он горнолыжником остался,
Поверьте скоро этот день настанет!
Автор - мой знакомый из Уфы...
Стих - его реальная история из жизни...
Взгляд устало скользит вдоль по веткам поникших каштанов, а на парковом озере ветер играет ленивою рябью,и кружит золотой листопад через дымку осенних туманов, это время тоски по любви это просто ноябрь. Мы с тобой помолчим, наслаждаясь сырой тишиною,только в воздухе стылом качаются гроздья рябины, птицы держат на юг и вернутся домой лишь весною, тучи с серым дождём дополняют унылость картины. Грустно в воздухе и в опустевших продрогших сердцах, осень — эра печали и вечный приют расставаний,тени прошлой любви гулким эхом звучат в бубенцах, уходя навсегда безымянно, без громких названий. Время гонит к зиме, цепкой лапой сжимает мне грудь,небо с днями темней и грозит своей мокрою хлябью, я прошу еле слышно —меня до весны не забудь, ощущение общей судьбы это просто ноябрь.
С крыши город светился дальше,
С крыши города было больше,
Упирались в перила пальцы,
Черный воздух глотался горше.
Голос рвался на дне гортани,
Захотелось дневного света.
Ветер щепкой швырял по крыше
Два разорванных силуэта.
Только боги и только дети
Восходили в такие выси,
Выше крыши клубилось небо,
Выше неба была любовь:
Недоступная, неземная,
Уходящая в звездный холод,
Леденила чужие души,
Согревала уснувший город.
Вот и все, я тебя не вижу.
Этот омут такой бездонный!
Остаешься под звездным небом,
Не любимый и не влюбленный.
Ухожу по ночной дороге
Из весеннего сумасбродства,
С каждой улицей нестерпимей
Ощущаю свое сиротство.
Не показывай на себе эту осень в блестящих шрамах,
Не рассчитывай, что дожди обернутся живой водой.
Выйдешь утром, куда глаза — к супермаркету или храму.
Кто запомнит тебя теперь беспечальной и молодой?
Кто отсыплет чуток тепла, как синице — случайных крошек?
Разно серые небеса плачут в сломанные зонты.
Врут лишь люди, а листопад не обманет, не облапошит:
Станет хуже и холодней — это будешь уже не ты.
Каждый день принесёт с собой одинаковые не встречи,
Недалёкий фонарный свет, шорох дворников, чёрствый хлеб.
Сентябреющий лунный лик досчитает твоих овечек.
Выйдешь утром, куда глаза, и поймёшь вдруг, что мир ослеп.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Небо» — 3 173 шт.
