Цитаты в теме «ночь», стр. 136
Забудь про всех — приди ко мне,
Скажи: «Люблю!» — и я поверю,
И в этот день, наедине,
Мы в рай любви отыщем двери.
Ворота впустят нас туда,
Закрывшись сразу за спиною,
Ты шепотом мне скажешь: «Да»,
И мы испробуем с тобою
Запретный плод, напополам
Коварным змием разделённый
И долго будет сниться нам
Затем та ночь —
Ночь двух влюблённых
Неважно, что потом, приди
И ты, поверь, не пожалеешь,
Нам будет хорошо в пути
К той нежной, радостной любви,
В которую ты так не веришь!
Посланник Аллаха, обращаясь к женщинам, сказал: "Разве не будет каждая из вас рада, когда забеременеет от мужа, и он будет ею доволен, тогда как ей за каждый день беременности будет записываться вознаграждение постящегося днем и выстаивающего молитву ночью на пути Аллаха. А когда у нее начнутся схватки, даже обитатели небес (ангелы) и земли не знают, что приготовил Аллах из сокровищниц в награду для нее. После родов же, за каждый глоток кормления из ее груди она получает награду. Когда ребенок плача не дает ей спать, ей записывается награда как за освобождение на пути Аллаха семидесяти здоровых рабов. Вы знаете каких женщин я имею в виду тех., которые живут в подчинении Аллаху, своим мужьям, тех которые забывают о совершенных делах".
(рассказал Хасан бин Суфьян, передал ат-Табари).
Не ведьма, а просто принцесса из сыгранной сказки
Не зверь, а пушистый котенок, что вырос без мамы
Мы учимся жить, как попало, без чьей-то подсказки,
Рисуя сюжет не опознано — жизненной драмы
Не фабрика грез, а пустые мечты идиота
Не джин из бутылки, а белая чья-то горячка
Мы счастье меняем на деньги, чтоб выгадать что-то
И что-то кусает нам руки, очнувшись от спячки
Не фарс, а момент умерщвления сыгранной сказки
Не грохот орудий, а целая ночь фейерверков
Ведь в городе этом душа придается огласке
А дети в любви обретают способность берсерков.
Топчется ночь — не решаясь войти,
Заперты звезды в небесные клетки.
Мрачный подъезд — слёт убогих квартир,
Жвачкой залеплен глазок у соседки.
Поиск ключа у закрытых дверей,
В сумке, как в мире — бардак бесконечен.
Это мой дом — это мой мавзолей
Чисто, светло — только кофе пить не с чем.
Быстрые струйки чуть грязной воды,
Мне маскарад этой ночью, не нужен.
Я остаюсь частью смятой тахты,
И на салфетке разводами туши.
Кофе с бессонницей — странный коктейль,
Собственный смех — неестественно громко.
Ночь через трубочку в завтрашний день,
Чисто светло, только вот одиноко.
Один старик писал с меня Мадонну
По просьбе преподобного отца
Тот говорил: «Глаза твои бездонны.
Прекрасней нет ни тела, ни лица.
Ты рождена Нет — соткана из света,
Ведь сам Господь тебя благословил.
Печальный агнец в лапах злого ветра
Ты создана для жертвенной любви.
Ты ночью приходи ко мне молиться, —
Шептал он мне, — отдайся, наконец!
Я помогу тебе с Пути не сбиться»
— Побойтесь Бога, пресвятой отец!
Он побледнел. Сердито стиснул зубы.
Перекрестился. Сплюнул. Отошел.
А я смотрела с отвращением, грубо,
На то, как он набросил капюшон.
Художнику небрежно, как обычно,
Он приказал закончить мой портрет
А мне он бросил сухо и цинично:
«Таких как ты сжигают на костре!»
В тот век, когда небо хлестало плетьми
И тучи вязало крылатыми спицами.
Все птицы мечтали, что станут людьми,
А люди мечтали, что вырастут птицами.
Но в день, когда небо осело на лед,
И камни на сердце небесном растаяли.
Все люди вдруг кинулись в первый полет
И ночь бороздили пернатыми стаями.
Но утром они вдруг попадали вниз
Такими бескрылыми, странными, голыми
Корили себя за проклятый каприз
И бились о камни, хватались за головы
А небо звало всех крылатых детьми
Их судьбы вязало огромными спицами.
— Поэтому птицы не стали людьми?
— Нет-нет, это люди не выросли птицами.
Каждый миг без тебя как по горлу кристаллами льда...
Я отключил телефон насовсем на сегодня на вечер
Я заблокировал жизнь на минуту, на год навсегда
Стрелки курантов, отстали, застыли, отмерили вечность
Ночью искрилась зима, но весна не придет никогда
Я обронил свой блокнот этим утром, вчера или позже
Я рисовал акварелью, гуашью И просто водой
Вписывал мысли в стихах на асфальте, и даже на коже
Слог отдавал бестолковым началом и скрытой враждой
Я расставался с тобою вчера, и расстанусь в грядущем
День ото дня расстаемся на месяц, на год, навсегда
Эхо шагов в небесах отдается прискорбно — гнетущим
И каждый миг без тебя как по горлу кристаллами льда.
Колыбельная
Если зима вдруг приходится на июль
Если проснулся в кровати, но весь в снегу,
Губы мгновенно замерзли на слове «люблю»
Значит, солгу тебе правду. Опять солгу.
Я расскажу, что ты принц из другой страны.
Я промолчу, что страны твоей больше нет.
Той, где под солнцем и звездами все равны,
Той, по которой ты плакал сейчас во сне.
Я расскажу, что глаза у тебя в отца.
Я промолчу, что он был от рожденья слеп,
Помня его волевые черты лица,
Теплые руки, дающие теплый хлеб.
Я расскажу про родную твою сестру.
Смуглую девочку, шуструю как лиса.
Я промолчу, как тащили ее к костру.
Богу Дождя не хотелось ее спасать.
В доме натоплено. Ночь и горит камин.
Ты улыбаешься, веря моим словам.
А за окном, осыпаясь, цветет жасмин
А под окном, зеленея, растет трава.
Ты засыпаешь и видишь свои снега.
Я научу, и ты сможешь сказать «люблю»
Знаешь, как трудно бывает тебе солгать
Если зима вдруг приходится на июль?
Увидел тебя и забыл, как надо дышать...
Увидел тебя и забыл, как надо дышать
А сердце пробило четырнадцать раз и умолкло
И как ему биться, так жаль, но не мне решать
Ведь даже нельзя, обездвижив, поставить защелку
Увидев тебя, забыл, что умел говорить
Болезненный жар восхищенно исследовал шею
И ночь предрекла весь этот экстаз повторить
И явь становилась прозрачней, а щеки бледнее
Коснувшись тебя, я понял, что раньше не жил
Ведь как это жить, не касаясь изящных ладоней?
А дождь из листвы мои мысли взял и вскружил
И чувства метались на привязи стаей вороней
Увидев тебя, я понял, что значит любить
Один поцелуй опрокинет небесные дали
Жаль, имя твое придется однажды забыть
Но я не забуду, как мы с тобой вместе летали.
В те времена, в стране зубных врачей,
Чьи дочери выписывают вещи
Из Лондона, чьи стиснутые клещи
Вздымают вверх на знамени ничей
Зуб Мудрости, я, прячущий во рту,
Развалины почище Парфенона,
Шпион, лазутчик, пятая колонна
Гнилой цивилизации — в быту
Профессор красноречия,- я жил
В колледже, возле главного из Пресных
Озер, куда из водорослей местных
Был призван для вытягивания жил.
Все то, что я писал в те времена,
Сводилось неизбежно к многоточию.
Я падал, не расстегиваясь, на постель свою.
И ежели я ночью
Отыскивал звезду на потолке,
Она, согласно правилам сгорания,
Сбегала на подушку по щеке
Быстрей, чем я загадывал желанье.
Живет по законам, придуманным лично,
И правила чтит неуклонно — свои,
Почти не имеет зловредных привычек,
Мужчина, моей недостойный любви.
Прохладен, как скалы, красив, точно Ангел,
Всегда обаятелен, весел и свеж,
Не смотрит на рейтинги, святость и ранги,
Мужчина, моих не достойный надежд.
Играет на чувствах, и с чувствами тоже.
Большой эгоист. Не считает грехов.
И каждую ночь прорастает под кожей,
Мужчина, моих недостойный стихов.
Считает себя в каждом мнении — правым.
Наместником судеб, вершителем битв
Листает судьбу не по строчкам — по главам,
Мужчина, моих не достойный молитв.
Есть масса достойных, честнее, открытей,
Во мне разглядевших дыхания смысл
А мне в целом свете никто и не виден
Лишь этот мужчина И в нем моя жизнь.
Поколение заметных,
Стильных, умных, бизнес-дам —
Удивительных, эффектных,
Дружно плачет по ночам.
Растворилась напрочь вера
В стойких генах вожака.
Пик успешности, карьера,
Одиночество Тоска
Образцы и эталоны.
Под контролем всё и все.
Только дома вместо трона
Не примятая постель
И в порядке леденящем
Невозможность рассудить:
Что важнее — то ли счастье,
То ль себя не уронить
И дает лишь поздней ночью
Волю чувствам и слезам
Поколение непорочных,
Сильных, гордых бизнес-дам.
Наверное, ты все-таки был прав.
Мы в пару не сумели превратиться.
Ты грезил о небесных журавлях,
В руках пригрев ненужную синицу.
От боли растеряла я слова.
Ночами одинокими не спится.
Жестоко, что была я не права,
Обидно, что костер не возгорится.
Бессонница — спасенье от тоски.
Когда не сплю — тогда тебя не вижу.
Порой себя за пульс, что бьет в виски,
За жаркие надежды ненавижу.
Когда-то я остыну до нуля.
И слезы, разъедающие память,
Взорвутся, как осколки хрусталя,
Стремясь меня опять мечтой поранить.
Другой мужчина? Глупые слова
Любви, увы, не будет после точки
Себя тебе до капли отдала,
Оставшись просто яркой оболочкой.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Ночь» — 3 695 шт.
