Цитаты в теме «порок», стр. 27
Как это ни печально, но тщеславие — вот истинная сила, движущая колесницу человечества, и не что иное, как лесть, смазывает бегущие колеса. Если вы хотите завоевать любовь и уважение в этом мире — льстите людям. Льстите высшим и низшим, богатым и бедным, глупым и умным, и тогда у вас всё пойдет как по маслу. Хвалите у одного человека добродетели, у другого — пороки. Восхваляйте каждого за все качества, какие у него есть, но в особенности за те, которых у него нет и в помине. Восторгайтесь красотой урода, остроумием дурака, воспитанностью грубияна, и вас будут превозносить до небес за светлый ум и тонкий вкус.
Добропорядочность — слабость, веселье — яд, безмятежность — для посредственности, а доброта — для неудачников. Главной причиной для совершения самых мерзких и отвратительных преступлений — скажем прямо, я считаюсь экспертом в этой области — является само преступление. Конечно, обогащение приятно, но оно лишает преступление привкуса порока, низводя его на самый низкий уровень, единственно доступный тем, кто отмечен чрезмерной алчностью. Истинное беспричинное зло встречается так же редко, как и настоящее добро, а мы все знаем, какая это редкость
Тело, как и лицо, по его выражению бывает умным, глупым, нахальным и деликатным. Иногда оно бывает смешным, как лицо комика, и грустным, как плакучая ива. Патологические признаки на нем не менее выпуклы, чем на лице. Не говоря уже о наглядных пороках обжорства, похоти, не сдерживаемой романтикой, даже более скрытые дефекты, как трусость, тунеядство, лживость, проявлены бывают на теле человека с такой же точностью, как и на лице; как бы эти пороки ни были затемнены условиями жизни и труда их владельца, они документируются его телом.
Если женщина прекрасна собой и прекрасна душой, почти все хвалить её будут за то, и за другое — но особенно за первое. Если же, с другой стороны, ее внешность и характер равно неприятны, в вину ей в первую очередь ставят некрасивость, сразу же оскорбляющую посторонний взгляд. Если же дурнушка наделена превосходными душевными качествами, о них-особенно если он робка и ведет уединенную жизнь-никто даже не узнает, кроме самых близких ей людей. Все прочие же, напротив, склонны составлять самое неблагоприятное мнение о её уме и характере, хотя бы в несознательном стремлении оправдать инстинктивную неприязнь к существу, столь обделенному природой. Прямо обратное происходит с той, чей ангельский облик прячет черное сердце или придает обманчивое ложное обаяние порокам и причудам, которых ни в ком другом не потерпели бы.
Звезда моя, ты не сияй в печали,
Не обнажай души моей при всех,
К чему всем знать, что нас с тобой венчали
И райский ад и непорочный грех.
Зачем теперь ты светишь бесполезно
На боль мою, сломавшую мне грудь?
Мы встретимся с тобой у края бездны,
Я прилечу к тебе когда-нибудь...
Ты знаешь всё-то много или мало,
Была со мной ты в каждый миг земной,
Ты в счастье мне так ласково сияла
И плакала в тоске ночей со мной.
Мы прятали за светом дня пороки
И падали бессильно в ночь страстей.
Звезда моя, мы слишком одиноки
В потоке лет и беспросветных дней.
Штыками лжи изранена в сражении,
Душой скитаясь в глубине веков,
Я не смогла признаться в поражении,
И исповедь не снимет всех оков.
И вот теперь твой свет, как откровение,
Из чистоты не плачущих небес
Зовёт меня к спасению забвением...
Звезда моя, ты Ангел или Бес?..
Лунный полтинник свалился из тучи
В цепкие руки неспящих деревьев.
Бродит ночами со мной мой попутчик —
От несчастливых любовей похмелье.
Мелочью звёздной забрали мы сдачу
С глупых покупок на старом вокзале,
И раскидали, в карманы не пряча,
В чёрные дыры — ночей зазеркалье.
Мы с ним не копим, а тратим беспечно
Деньги, надежды, друзей и недели.
Мой нелюбимый, не первый не встречный,
Мы под луной в синеву загорели
В горе и в радости я тебе ровня,
Как и не снилось супружеским парам.
Равно пристрастные к булочкам сдобным
Мы обожаем собак и гитары.
Пошлый ковёр, абажуры и чашки —
Пыльные тюрьмы с пожизненным сроком.
Не одержимость уютом домашним
В списках похвальных моих не пороков.
Быть нелюбимою многого стоит
Мне наплевать на готовку и глажку.
Но не дают по ночам мне покоя
Пошлый ковёр, абажуры и чашки.
Эх, что-то есть в вас, старые стены,
Сколько ж вы знаете, хромые дома?
Тихая улица, как старая дева,
Тайн и пороков хранимых полна.
Люди уходят, приходят другие,
Словно сезоны весенних дождей.
При свете луны, вы улицы, как бы седые,
Стоите и ждете, конец ваших дней.
Город сияет огнями иными,
Ночью и воздух вроде другой.
Старый фонарь, в новой России,
Слабо мерцает на улице той.
Лето приходит и солнце всё жарче,
Будет палить по земле и домам.
Вы сохраните еще одну тайну,
Треснул асфальт, оставив вам шрам.
Монахиня Осень, в чулках и вуали,
Со мной размышляла о тайне порока
А листья, тем временем, вдаль улетали
Без всякого смысла, без всякого прока
Монахиня Осень, играя словами,
Пыталась внушить мне свою недоступность
А я отвечал: «Находясь рядом с Вами
Не быть с Вами вместе почти что преступность »
Монахиня Осень рябиной краснела.
Но тучи сменила на миг облаками,
А я продолжал раздевать её тело
И гладить раздетое тело руками
Монахиня Осень в чулках и вуали —
Любовь, о которой мечтают поэты
А счастье, которое мы испытали,
Назвали до нас из-за нас бабьим летом
Мир твой жемчугами оторочен
Для чего тебе «любовь до гроба»?
да еще моя и между прочим,
на таких, как я, не ставят пробу
Не гневи же небо, мальчик глупый,
позолота золоту не пара
У меня рубиновые губы,
но за них не надо платы — даром
Ничего не стоят поцелуи,
если на плече — печать порока
Ты не поминаешь Бога всуе
Я совсем не вспоминаю Бога
Не спеши судьбу свою изранить
о грехи развенчанной принцессы,
о фальшивый блеск стеклянных граней
музы полупьяного повесы
Мир твой жемчугами оторочен
Для чего тебе «любовь до гроба»?
да еще моя и между прочим,
на таких, как я, не ставят пробу
Мы как дети умом, но, играя в жестокие игры,
Изощряемся духом коварства и знанием змеиных идей,
И по каменным джунглям гуляют с улыбкою тигры,
Убивая в себе не родившихся свыше детей.
Мы обмануты тьмой, и пророки немеют от хрипа,
Докричаться ли им, если верим мы только в порок.
О, как поздно цветёт наша мудрость — июньская липа,
А когда плод созрел — обрывают в назначенный срок.
То, что в здравом уме наплодили, вкушать ли нам это!
Но с похмелья болеть будем там, за далёкой чертой.
Как слепые коты, мы любви не увидели света
И не крикнуть вослед уходящему лету: Постой!
Она никогда не смотрела в глаза,
Все больше любила глядеть точно в душу.
Ни вправо, ни влево, а только туда
Вонзала свою синеокую стужу.
Пленяла до слез безграничной тоской
И что - то бессвязно все время шептала.
Она так привыкла быть вечно одной,
Что верить кому - то совсем перестала.
Отчаяние словно бурлило в зрачках,
И в ней сочетались такие пороки,
Что раньше неведомый, искренний страх,
Рождал непонятное чувство тревоги.
Хотелось кричать от ее красоты,
Но в горле застряло дрожащее имя.
Она так боялась познать теплоты,
Что в сердце её появилась пустыня.
Мой мир
Безоглядное хамство , злоба, черная зависть-
Это то, что так часто нас с тобой окружает.
Алчность, черствость, жестокость,просто тупость людская
Вызывают неловкость, а порою пугают.
Все, чему нас учили, что узнали из книг,
Прикоснувшись к такому, умерло в тот же миг.
Где добро, справедливость? Где души красота?
Внешне пусть и красив ты, а внутри-пустота.
Где твое состраданье? Где твой внутренний мир?
Только деньги- желанье. Только деньги- кумир.
В этом мире жестоком беззакония и зла
Всем, погрязшем в пороке не хватает тепла.
Не хватает улыбок, нежности и стихов.
Пусть мы не без ошибок, пусть мы не без грехов,
Только если мы будем хоть немного добрей,
Станут искренней люди, станет мир чуть светлей.
СВЯТОГО СЕРДЦА ПРЕДАННЫЙ СПЕЦНАЗ
Мы — те, кто тысячи веков подряд
Земной оси вращает медный ворот,
И в каждом есть энергии заряд,
Чтоб освещать неделю целый город!
Мы — плоть и кровь, латунь и серебро.
Да, в нас — порок, и недостатков масса.
Но также мы, животные из мяса,
Умеем петь, прощать, творить добро,
Согреть других теплом сердец и рук
Ведь свят не тот, кто молится усердно,
А те, кто не смотря на зло вокруг,
До края остаются милосердны.
Ты, кто читает — ты один из нас,
Святого сердца преданный спецназ,
Часть целого, и сам — единый целый.
Кто видит мир не в оптике прицела,
Орла кто зорче и смелее льва;
Кто в сердце носит главные слова:
«Будь благ. Не отвернись и не обидь».
Кто видит — путь страданием отмечен,
Кто знает, что наш век — недолговечен,
Но все-таки отважился Любить.
Завтра я буду другим. Завтра я стану новым. Возможно, влюбленным в этот маленький красивый мир. Я буду наивно требовать взаимности у рассвета за то, что нетерпеливо встречаю его, ловя первые лучи зеркалом глаз. Или сам стану этим тонким тревожащим душу рассветом для одного, самого настоящего, самого живого человека. А, может быть, я буду грустным. Больным светлой печалью пока ещё тёплой, ранней осени. И буду петь её желтеющие листья, дыша вызревшим звёздами небом. Или тоскуя за чашечкой чая возле открытого окна, ведущего на скучающую под пеленой мелкого дождя улицу. А может быть я буду весёлым. Смеясь над собой и легко, полушутя, измеряя судьбу улыбками на светлеющих от радости лицах. Или с долей сарказма и цинизма срезая налёт благочестия с людских пороков. В любом случае, потом я усну, чтобы проснуться на следующее утро и снова быть другим. Снова стать новым. И опять почувствовать острым покалыванием в кончиках пальцев восторг бытия, в котором я для себя открыл простое счастье: каждую секунду жизни не быть, но становиться самим собой, бесконечно меняясь изнутри.
Календарь, иди сюда! Начнем: вот Овен, или Баран, — распутный пес, он плодит нас на земле; а тут же Телец, или Бык, уже наготове и спешит пырнуть нас рогами; дальше идут Близнецы — то есть Порок и Добродетель; мы стремимся достичь Добродетели, но тут появляется Рак и тянет нас назад, а здесь, как идти от Добродетели, лежит на дороге рыкающий Лев — он кусает нас в ярости и грубо ударяет лапой по плечу; мы едва спасаемся от него, и приветствуем Деву! то есть нашу первую любовь; женимся и считаем, что счастливы навеки, как вдруг перед нами очутились Весы — счастье взвешено и оказывается недостаточным; мы сильно грустим об этом и вдруг как подпрыгнем! — это Скорпион ужалил нас сзади; тогда мы принимаемся залечивать рану, и тут — пью-и! — со всех сторон летят в нас стрелы; это Стрелец забавляется на досуге. Приходится вытаскивать вонзенные стрелы, как вдруг — посторонись! — появляется таран Козерог, иначе Козел; он мчится на нас со всех ног и зашвыривает нас бог знает куда; а там Водолей обрушивает нам на голову целый потоп, и вот мы уже утонули и спим в довершение всего вместе с Рыбами под водой. А вот и проповедь, начертанная высоко в небе, а солнце проходит через нее каждый год, и каждый год из нее выбирается живым и невредимым.
Капеллан согрешил, но из этого вышло не зло, а добро. Общепринятая мораль подсказывала ему, что – врать и увиливать от своих обязанностей – это грех, а грех, как всем известно, есть зло. А зло не может породить никакого добра. И тем не менее капеллан чувствовал себя превосходно, точно он сотворил добро. Следовательно, из этого логически вытекало, что лгать и увиливать от исполнения своих обязанностей – вовсе не грешно. В минуту божественного просветления капеллан изобрел спасительную карманную философскую систему. Он был в восторге от своего открытия. Это была воистину чудесная система!
Он обнаружил, что даже без особой ловкости рук можно истолковать порок как добродетель, клевету как истину, импотенцию как воздержание, высокомерие как застенчивость, грабеж как филантропию, жульничество как честность, богохульство как мудрость, жестокость как патриотизм и садизм как справедливость. Пользоваться этой системой мог любой смертный, большого ума для этого не требовалось. Таким образом, капеллан, бодро и весело расправился со всем набором поступков, безнравственных с общепринятой точки зрения.
Что мне сказать вам, господа, о моем прошлом; я родился в краю, где идея свободы, понятие права, привычка доброго отношения к человеку подвергались холодному презрению и жестоко преследовались. По ходу истории те или другие правители иногда лицемерно выкрашивали стены общегосударственной тюрьмы в более благопристойный охряной оттенок и громко провозглашали дарование прав, которые в более счастливых странах разумеются сами собой; но то ли правами этими могли пользоваться одни тюремщики, то ли в них заключался какой-то скрытый порок, делавший их горше декретов самой неприкрытой деспотии. В том краю всякий, кто не был тираном, был рабом; а так как душа и все, что к ней относится, за человеком отрицалось, то применение физической боли считалось достаточным для управления и руководства человеческой природой время от времени происходили события, именуемые революцией, которые превращали рабов в тиранов, а тех – в рабов мрачная страна, господа, страшная, и если я в чем в сей жизни убежден, так это в том, что никогда не променяю свободу своего изгнания на злую пародию родины
взору его предстала ужасная картина краха цивилизации. Ядовитые солнечные лучи, казалось, проникали в души людей и отравляли их своим ядом, и, кроме того, бесстыдно освещали уродство и наготу человеческого безумия. Народ бесновался. В забегаловках пили, сквернословили и дрались. В кое-каких домах шла ожесточенная борьба за богатства. Лилась кровь, слышались отчаянные крики раненых и поверженных, гремели выстрелы. Иисус смотрел на лица людей, но все они сливались в одно лицо – лицо, искаженное страхом, злостью, агонией. В этот день уж никто не работал. Люди пошли против братьев своих и ломали, крушили, разрушали то, что создавали еще вчера. Иисус шествовал по городу, и наблюдал картины разврата и пошлости, бесстыдства и порока. Сын Божий спрашивал себя, неужели всего лишь одно слово способно было так изменить этих людей, которые не далее как вчера еще были порядочными и примерными жителями своей планеты? Что, неужели и впрямь так легко столкнуть человека с пути истинного, в то время как водворить его туда стоит стольких усилий и времени? Или, в самом деле, человек есть существо порочное, которое только и помышляет о сладости запретных плодов, не видя при этом яда, который вкусят вместе с плодами?
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Порок» — 559 шт.
