Цитаты в теме «птица», стр. 56
Ангел на шпиле скорчился, стыл,
Небо низко и день сжат.
Нева поджимает зябко мосты,
Мерзнет вода, листья дрожат.
Согрей мои пальцы в своих руках,
Поцелуй при встрече краешек губ,
Я не та, у которой поступь легка,
Я прекрасна тем, что без тебя не могу.
Я свободная птица и ты — вполне,
Но сегодня день, чтоб прижаться тесней,
Чтобы если суд, если «да» и «нет»,
Ты бы мог заслониться, сказав «я с ней».
Но на нет суда нет, в листьях вода,
Значит, руки в карманы, на плечи шарф.
Но — кончились шутки, на «да» есть да,
И земля от холода — куб, не шар.
Это значит — ждать, значит, четок шаг.
Значит, руки в карманы, на плечи шарф.
Я рождаюсь твоею тенью,
Обнимая тебя за плечи,
Мне не то, чтобы легче вторить,
Мне, наверное, легче жить.
У меня нет с собой ни пенни,
Мне платить за свободу нечем,
И осталось безмолвным вором
Подбирать за тобой гроши.
Только долгими вечерами
Я меняю тебя на стены,
На брусчатку и перекрестки,
На асфальт и фонарный свет.
Мы фантомы. И рядом с нами
Тени-звери и птицы-тени
Проживут до утра, а после
Исчезают в сырой листве.
Я рождаюсь твоею тенью.
У меня нет иных привычек,
У меня нет других наречий*,
У меня нет чужих имен.
Всем известно, что отражения
Погибают без ламп и спичек.
Ты, пожалуйста, каждый вечер
Зажигай для меня огонь.
Вставай, сколько можно валяться и пялиться сквозь предметы
Прозрачно стеклянным взглядом пластмассовой куклы Кати.
Поверь, все твои непогоды птицами будут отпеты,
А волосы в жалкий хвостик красивой тебе — не катит.
Сегодня такое солнце! А ты в кукурузный початок
Свернулась, в зелёный и бледный
Снимай больничную простынь!
Латины подбил сапожник. Размяться пора — бачата
Вернёт ощущение ритма. Я знаю, что всё непросто —
Терпеть любопытство глупых и не замечать ехидных.
Тебе, королеве паркета, ужаснее смерти — жалость.
Буди в себе дерзость, гордость, закажем себе мохито.
Хочу, чтоб твоё сердечко от свежести мяты разжалось,
Согрелось и стало биться, как раньше как «до» Не буду
О нём говорить — пошёл он! А хочешь, побьём на счастье,
Пойдём на балкон и грохнем унылую эту посуду.
А время разгладит шрамы и снимет бинты с запястья.
Я беззвучьем оглушена —
Ветер стих — и умолкли птицы
Необъятная тишина
Опускается на ресницы.
Из давнишних погасших снов
В цепенеющее сознанье
Пробирается холод слов,
Горько брошенных на прощанье
Лунный луч у щеки лежит
На остывшей подушке, рядом —
Тени чёрные, как ножи,
Режут прошлое без пощады —
И в осколке любви былой,
Так неслышен и так бесцветен,
Отражается голос твой
Отголоском тепла и лета
Разливает прохладу ночь,
Всё надеется: «Может, если »
Но минувшему не помочь,
Не вернуть ни цвета, ни песни —
Я беззвучием оглушена —
Ветер стих — и умолкли птицы
Необъятная тишина
Опускается на ресницы.
Лунный луч у щеки лежит
На остывшей подушке, рядом —
Тени чёрные, как ножи,
Режут прошлое без пощады —
И в осколке любви былой,
Так неслышен и так бесцветен,
Отражается голос твой
Отголоском тепла и лета.
Свеча на рояле — и клавиши тонут
В оранжевых бликах минорного флёра,
В тревожном мерцанье — и в сполохах томных,
Где грани сотрутся меж белым и чёрным
А в клавишах живы мазурки Шопена,
И тихая, тёплая прелесть ноктюрна —
Как ждут они - выпустит кто-то из плена
Их светлую душу и чтобы бравурно
Взлетели пассажи — из ночи к рассвету,
От гулкого баса — к подвескам хрустальным
Высоких регистров, наполненных светом —
И трелями птиц над землёю усталой
Но где же те руки, что к ним прикоснутся
С умелою лаской и с искренней страстью?
Ах, как же им хочется, вздрогнув, проснуться,
И выдохнуть в нежность аккорда: «Ну, здравствуй».
Тебе не дано узнать до поры,
Не должен ты знать пока,
Что может приснится вершине горы,
Закутанной в облака,
Что может присниться ночной реке
Под бело-зеленом льдом
И, если от дома ты вдалеке,
Что видит во сне твой дом.
Тебе не дано узнать до поры,
Не должен ты знать пока,
Что есть еще и другие миры:
Горы, река облака,
Что кто-то такой же чудной, как ты,
Ищет на все ответ,
Что кто-то уже проложил следы
Сквозь толщу нездешних лет.
Но если узнаешь ты до поры,
Что видит во сне река,
Что может присниться вершине горы,
Закутанной в облака,
И если потянет на старый след, Окликнув тебя, твой дом,
То знай, что птица из прошлых лет
Махнула тебе крылом.
По небу летят журавли
И плачут в дали голубой...
Вы ищете гнёзда свои,
И я возвращаюсь домой.
Когда писались стихи,
Я Богу хвалу воссылал,
Одолевали грехи –
Я плакал и горевал.
Я поднял и выронил крест,
И был суетой гоним,
Но к Богу из дальних мест
Вернулся, как блудный сын.
И он улыбнулся мне,
И я был этому рад,
И слышал, как в стороне
Меня осуждает брат.
Я молча к нему подошёл
И долго смотрел в глаза.
Сочувствия не нашёл,
И тихо ему сказал:
«Я знаю, я виноват
Пред Богом и перед людьми,
Но ты – ты же мой брат!
Ты хоть меня не кляни».
По небу проносится клин,
И птицы зовут за собой.
Для Бога я все-таки сын...
Для братьев по вере – изгой.
И где-то на облаках,
Где Ангелы Богу поют,
Хотя бы в счастливых снах
Найду для себя приют.
"Моя звезда"
Гоняет ветер облака
Над побелевшею Невой,
В проемах окон пустота
И черный полог над душой.
Погаснешь ты, моя звезда,
Свечою белой на ветру,
Уходят в рай мои друзья,
За ними скоро я уйду.
По мне не надо горевать
И говорить высоких слов,
Мои грехи давно лежат
На чашах ангельских весов.
Закроет ангел мне глаза
И сквозь тумана белый дым,
Я полечу за ним туда,
Где буду вечно молодым
Я полечу за ним туда,
Где птицы райские поют,
Где грешникам, таким, как я,
Святые руку подают.
Гоняет ветер облака
Над побелевшею Невой.
В проемах окон пустота
И черный полог над душой.
Дай на минуту подержать твою руку,
Вечно ищем любовь, а находим разлуку.
Мы не знаем, где правда, ощущаем где ложь
Я надеюсь на то, что хоть ты мне не врешь
И тепло не тепло, только холод как холод,
Я не весь видел мир, я люблю этот город.
Это точка отсчета, или место под солнцем
Кто я, тот кто уходит, или кто остается
ПРИПЕВ:
Дай мне огонь без раз лук,
Дай мне твой сердца стук,
Дай тепла по ночам,
Я тебя не отдам
Небесам и словам,
Полуночным звонкам.
Дай согреться ладонь,
Сердца дай мне огонь.
Сердца дай огонь.
2 Дай на минуту заглянуть за ресницы,
Я нарушил давно твоей тайны границы,
Прочитать по глазам, что ты в счастье все веришь
И минуты любви километрами меришь.
И в саду твоем диком все поют песни птицы,
И в твоих зеркалах улыбаются лица.
Снова рядом с тобой вновь согреться от слов,
Что душа все жива, с нами бог и любовь.
ПРИПЕВ: см. выше
На далёком острове посреди океана жила стая маленьких птичек. Каждую осень они трудолюбиво запасали зёрнышки на долгую и суровую зиму. И каждый год, ближе к холодам, мимо острова пролетал журавлиный клин. Каждый раз перелётные птицы останавливались на ночлег в старом замке, где жила стая. И рассказывали маленьким птичкам про далёкие страны, про тёплые края и большие материки. Птички слушали диковинные истории, открыв клювики, и в благодарность делились зёрнышками. Утром журавли улетали, а молодые птенцы, провожая, долго летели за ними.
— Мама, — воскликнул молодой птенчик, вернувшись усталым домой, — а правда, что есть огромные острова, диковинные животные и вечное лето?
— Ну что ты, — тяжело вздыхала мать после трудного дня, проведённого в поисках пищи. — Это всё пустые фантазии. Журавли просто не умеют искать себе пищу и придумывают интересные истории. Будь реалистом, сынок. Иди спать, завтра тяжёлый день.
И мы с тобой за все в ответе,
И мы с тобой
За всех живущих на планете,
На голубой.
За то, что Солнца путь извечный
Нельзя прервать,
За то, что след на небе Млечный
Не расплескать.
За возвращение птиц весною,
За шум листвы
За все в ответе мы с тобою —
И я, и ты.
С орбиты звезды не сорвутся,
Им не остыть
Пока сердца живут и бьются,
Чтобы любить.
Пока на радуге полоски —
Цветные сны
Пока на улице подростки
Все влюблены.
И дням сменяться неустанно —
Немыслим сбой,
Пока быть вместе
Сладко-странно Тебе со мной.
И пусть останутся лишь двое —
Земле кружить;
За все в ответе мы с тобою
Если любить.
В то время, как нашей задачей является охват трудящихся культурными мероприятиями, отдельные работники дома превращают его в балаган. Зная мое желание придать вечеру сурьёзный характер, вышеназванные товарищи позволили себе подорвать мой авторитет, для чего сунули мне в карман птицу и пр. Но этого показалось им мало, и они, используя мое прямое попадание в ящик, под видом иллюзии провезения этого ящика по воздуху, подвергая тем личной опасности как меня, так и многих передовиков производства, находящихся в зале, что вызвало нездоровый смех всего зала. Доведя об этом до вашего сведения, прошу принять соответствующие меры против вышеуказанных товарищей, которые очень наивно думают, что они нашли в моем лице дурака.
Фантастика Да, вы правы. Это безумие. Даже хуже того: бред. А вот вам ещё один бред. Какие-то парни вздумали построить аэроплан, и посадить туда людей, чтобы летали, как птицы! Смешно?! А преодоление звукового барьера, или полёты на луну, или атомная энергия, а полёты на Марс! Что, тоже фантастика? Слушайте! Я об одном прошу: хоть немного, — проявите воображение, сделайте шаг назад и посмотрите на это со стороны. Рискните сделать то, что может оказаться самым судьбоносным решением для человечества. Для истории цивилизации.
Чего только не делают люди со своими еда рубками: едят, дышат и даже кое-что другое!..
Примечание: Еда рубка — это телесное отверстие в нижней части лица человека или морды у животных в виде верхней и нижней челюстей. Главное назначение еда рубки, которое имеет не только отверстие, но и зубы, а также язык — это приём пищи, её размалывания с дальнейшим проглатыванием. Так как человек относится к позвоночным, то в еда рубке у него расположены зубы и язык. Через еда рубку, а также через шнобель, можно осуществлять дыхание. Так что, еда рубка принимает участие не только в процессах пищеварительного характера, но и в процессе дыхания. Внешне еда рубка может иметь различную форму: у человека она обрамлена губами, у птиц она имеет форму клюва. Еда рубочные движения осуществляются за счет мускулатуры, которая позволяет осуществлять все важные функции еда рубочной полости.
Я не люблю много говорить, я курю и смотрю на птиц в окно, я открываю ноутбук и закрываю глаза на реальность, но Мне нужно, чтобы меня кто-то ждал. Когда я ухожу блуждать в лабиринты собственной души, когда я превращаюсь в слова и рассыпаюсь по тетрадным листам, когда я, смешно фыркая и чихая, возвращаюсь из пелены дождя. Мне нужно куда-то возвращаться. Падать с неба на мягкий свет в уютное тепло, разбиваясь тихим смехом о подставленные ладони. Мне нужны твои руки. Нежные и надёжные, ласковые и любящие. Из которых я научился пить огонь, однажды ночью влетев в твоё распахнутое окно. В которых я нашёл что-то большее, чем любовь. Мне нужны твои глаза. Растерянно и удивлённо распахнутые навстречу миру, но становящиеся очень точными и внимательными, когда ты заглядываешь в меня. Которые я запомню именно такими: чуткими, жадными, ищущими, мудрыми, ироничными, матово мерцающими новым оттенком ночи в свете свечей. Мне нужен твой запах. По нему я ориентируюсь, диким зверем ощупывая дорогу домой между прозрачных осенних улиц торопливых городов. Мне нужен твой вкус. Соленый, горьковатый вкус страсти с привкусом моря, в котором я безжалостно тону, задыхаясь от счастья. Мне нужно твоё звучание. Твой мягкий смех, твой ровный красивый голос, с одинаковой лёгкостью перебирающий неуместные шутки и дрожащие от детской обиды и древней мудрости откровения. Хотя знаешь, всё это можно сказать намного проще: я такой, какой есть, но.. ты очень нужна мне.
Голуби — совершенно бессмысленные создания. Они всегда рядом, самый привычный для города вид птиц: курлыкают, ищут еды, смотрят вокруг глупыми круглыми глазками, лениво выпархивая из-под ног. Регулярно я их подкармливаю хлебом, но чаще — не замечаю. Как кто-то сказал: те же крысы, только с крыльями. Я, правда, и крысу, когда-то жившую в подъезде, подкармливал. Конечно, источник заразы, но люди тоже не ангелы, а все мы, как говорится, под Богом, все живые. Примерно так я думал, пока однажды весной не увидел птенцов голубя. И вдруг не осознал, что при всей привычности самих птиц, птенцов я вижу первый раз. До этого я видел только взрослых матерых голубей. А тут — птенец. Впервые. И как все, происходящее впервые, это выделилось из общего будничного фона и запомнилось, слегка изменив взгляд. Всего лишь птенец, покрытый растрепанным пухом, с желтым клювом, жадно открытым нараспашку, пронзительно писклявый. И снова мелькнула мысль: я ведь живу в городе, в котором голубей хоть ешь. Но вот передо мной птенец, и пищит он громко и противно, а я ведь никогда раньше не только не видел, но и не слышал их. Ни разу. Эта история случилась давно, детали уже подзабылись, я сменил не один город. Но до сих пор, фотографируя улицы, я заползаю во все щели, забираюсь на все крыши, спускаюсь в подвалы. И самым краешком сознания я высматриваю птенцов голубей. Ищу и не нахожу, превращая их в воображении в полумифических существ, живущих только в моей фантазии. После этого случая я все внимательнее смотрю вокруг и все чаще задаюсь вопросом: а что еще я не замечаю, упускаю, теряю в суете, до повязки на глазах привыкнув к своей жизни.
Этот каменный город спит в руках ветров. В этом городе по тротуарам стучат каблуки красивых женщин с голодным взглядом и алчной жаждой новой любви на поводке. С цепей этого города рвутся в небо корабли, в этот город не возвращаются ушедшие. В этом городе птицы видны по глазам, любящим солнце за нас, в этом городе убийцы видны по группе крове на рукавах. В этом городе Ромео пьет водку и забивает косяк, потому что уже знает, что Джульетта должна умереть. В этом городе все хранят на груди свою собственную петлю и готовы загрызть каждого, кто посмеет измерить глубину страданий и найти дно. В этом городе из тысяч наушников, вставленных в голову, льётся громкая глухота с ритмичным речитативом равнодушия. В этом сумеречном городе прижимается спиной к стене живой человек, роняя скрипку из ослабевших рук. В этом городе подъезды зевают затхлой темнотой, а дети уходят из дома в безнадежном поиске упавших с неба звезд. В этом городе живёшь ты и каждый вечер в тебя заглядывает бездна, а ты куришь в окно и улыбаешься ей, как давней любовнице. Этот каменный город переживёт всех и останется молча стоять памятником всех земных страстей в пространстве смеющейся тишины. Этим городом пахнут мои волосы, этот город отражается в моих зрачках, он бьётся жилами рек и дорог под рубашкой Это город, который я люблю.
Святой стал смеяться над Заратустрой и так говорил: «Тогда постарайся, чтобы они приняли твои сокровища! Они недоверчивы к отшельникам и не верят, что мы приходим, чтобы дарить. Наши шаги по улицам звучат для них слишком одиноко. И если они ночью, в своих кроватях, услышат человека, идущего задолго до восхода солнца, они спрашивают себя: куда крадется этот вор? Не ходи же к людям и оставайся в лесу! Иди лучше к зверям! Почему не хочешь ты быть, как я, — медведем среди медведей, птицею среди птиц?» «А что делает святой в лесу?» — спросил Заратустра. Святой отвечал: «Я слагаю песни и пою их; и когда я слагаю песни, я смеюсь, плачу и бормочу себе в бороду: так славлю я Бога. Пением, плачем, смехом и бормотанием славлю я Бога, моего Бога. Но скажи, что несешь ты нам в дар?» Услышав эти слова, Заратустра поклонился святому и сказал: «Что мог бы я дать вам! Позвольте мне скорее уйти, чтобы чего-нибудь я не взял у вас!» — Так разошлись они в разные стороны, старец и человек, и каждый смеялся, как смеются дети. Но когда Заратустра остался один, говорил он так в сердце своем: «Возможно ли это! Этот святой старец в своем лесу еще не слыхал о том, что Бог мертв».
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Птица» — 1 160 шт.
