Цитаты в теме «рука», стр. 12
— Что такое любовь?
— Я тебе вряд ли объясню. Это можно только на примере. Вот представь себе, что ты упал в воду и тонешь А теперь представь, что ты на секунду высунул голову, увидел свет, глотнул воздуха и что-то коснулось твоих рук. И ты за это схватился и держишься. Так вот, если считать, что всю жизнь тонешь — а так это и есть,- то любовь это то, что помогает тебе удерживать голову над водой Хуже всего, если это кто-то другой,- он, видишь ли, всегда может одернуть руку. А если сказать коротко, любовь — это то, из-за чего каждый находится там, где он находится. Исключая, пожалуй, мертвых.
Чужая женщина всегда
Красивее твоей.
Её не портят ни еда,
Ни зеркало в фойе.
Её стремишься обаять,
Любить и украшать.
Чужая дама — не твоя,
А значит — хороша.
Твоя — совсем уже не то,
И в жизни и в сети.
Ты покупаешь ей пальто,
Оно не так сидит,
Нелепо сфоткалась, поёт
Противным голоском.
Она твоя — но не твоё
Не тёлка, а мяско.
Чужая! Вот где красота,
И грация, и стать,
Свою попробуй воспитай —
Своей такой не стать.
И жалко для нее теперь
И сердца, и руки.
Твоя не нравится тебе
Но нравится другим.
Придумано нами, написано нами — все наши темы, то темы, татами, все наши битвы, безумства, бесчинства, всё, что когда-нибудь с нами случится, все наши встречи, и речи, и ночи, вся недосказанность всех многоточий, вся неоправданность всех ожиданий, наши секреты, сонеты, свиданья, сладкие сказки и горькая правда, всё, чем вчера превращается в завтра, всё, чем мы дышим, что слышим и держим, все наши нежности, сны и надежды, вся наша боль — миллионом осколков (быстро пронзает, но входит надолго), вся наша повесть, что длится веками, на каждой странице — губами, руками, касанием, дыханьем, порханием крыльев — придумано нами, чтоб мы не забыли, как капли сочились и жгли ножевые.
Чтоб не разучились быть просто живыми.
Он подсел рядом с ней (он слегка осмелел от вина):
«Ах, скажите-ка мне, почему до сих пор Вы одна?
Вы милы, интересны и вовсе не хуже других!
Где же принц Ваш, принцесса? Я знаю, немало таких,
Кто почел бы за честь — за Вами и в ад и в рай;
И достоинств — не счесть, и нежности — через край.
Они машут руками, кричат Вам: «Заметь меня!»
Отчего ж Вы не разделяете их огня?
Вы красивы, как статуя, но красотою мраморной.
Баррикад понастроили: «Не подходи! Не тронь!»
Понимаю, что быть одиночкой вполне по нраву Вам,
Но в глазах Ваших, снежная, тоже горит огонь!
Дым ментоловый томно пуская сквозь тонкие пальчики,
Отвечала напевно, как будто читая стих:
«Дело в том, что влюблялись в меня лишь хорошие мальчики.
Ну, а я, милый мой, исключительно только в плохих».
Чем я приобрёл стольких друзей, угадайте! Не думаете же вы, что скромностью моих потребностей! Напротив: неистовством и упорством, с какими я ежедневно добиваюсь своего.
Смело берите моё неистовство, исследуя внутренний мир человека, разоблачая его заблуждения, отыскивая средства исправить его. Не проглупите! Воспитывайте каждого, кто попадёт к вам в руки, — пускай умеет жить.
Уметь жить — великое искусство, друзья: первым долгом разобраться в самом себе, затем в тех, кто тебя окружает, а там уж и схлестнуться с противниками — и при этом никогда не утрачивать доброго настроения.
Не спеши вооружить своих друзей искусством слова, опытностью в ведении дел, находчивостью: необходимо, чтобы они прежде этого твёрдо усвоили себе принципы нравственности. Люди, обладающие этими способностями без нравственности, думаю я, бывают более несправедливы и способны делать зло другим.
Нравственность без доброй воли, нравственность, навязанная под угрозой наказания, никуда не годится.
Жизнь — странная вещь. Много я думал, долго размышлял о ней, но с каждым днем она кажется мне все более непонятной. Почему у нас такая жажда жизни? Ведь жизнь — это игра, из которой человек никогда не выходит победителем. Жить — значит тяжко трудиться и страдать, пока не подкрадется к нам старость, и тогда мы опускаем руки на холодный пепел остывших костров. Жить трудно. В муках рождается ребенок, в муках старый человек испускает последний вздох, и все наши дни полны печали и забот. И все же человек идет в открытые объятия смерти неохотно, спотыкаясь, падая; оглядываясь назад, борясь до последнего. А ведь смерть добрая. Только жизнь причиняет страдания. Но мы любим жизнь и ненавидим смерть. Это очень странно!
Я не дружу с ним. Какая дружба!
Когда не держишь себя в руках,
Когда он — все, что сегодня нужно,
Когда подводит неловкий страх.
Я не дружу с ним. А он — не против
И по-пацански кричит «привет!».
А я одета не по погоде,
Хочу понравиться. Ну не бред?
И он со свистом меня проводит:
— Влюбилась что ли? — Конечно нет!
Стою, как пугало в огороде,
В свои давно не пятнадцать лет.
Я не дружу с ним. Я не умею
Дружить, когда закипает мозг.
Несу бессвязную ахинею,
О том, что врет, как всегда, прогноз.
Я не дружу с ним. Имею право.
А нет бы прямо сказать «дурааак!»
Но я же тех устаревших нравов
И не способна на первый шаг.
Я просто робот, делаю работу,
Свои мечты, обычным пультом отключив
Бегу по кругу от субботы до субботы,
Саму себя в капкане быта позабыв.
Я всё решу, отправлю в школу, нарисую,
Открытку сделаю, продам, куплю муку
Законсервирую икру, ещё какую
Вот только как законсервировать тоску?
Сама себе я нахожу занятий гору,
Чтоб тот бардак, что на душе не разгребать.
Я так устала от людей, от наговоров,
От той любви, что может лишь красиво врать
Мне так не хочется самой в себе копаться
И слушать сердце, что жалеет об одном,
О том, что осенью не сможет согреваться
Простым, но важным человеческим теплом
Я просто робот, только робот не обычный.
Внутри меня стучит сердечко и болит.
Я контролирую себя, веду прилично
Вот только с глаз вода солёная бежит.
Я ночи жду и накрываюсь с головою,
Лицо — в подушку, руки сжатые в кулак,
И я не плачу, не реву, а тихо вою
Всё хорошо Всё замечательно, ведь так?
Я всегда полагал, что для сердца человеческого нет ничего мучительнее терзаний и жажды любви. Но с этого часа я начал понимать, что есть другая, и, вероятно, более жестокая пытка: быть любимым против своей воли и не иметь возможности защищаться от домогающейся тебя страсти. Видеть, как человек рядом с тобой сгорает в огне желания, и знать, что ты ничем не можешь ему помочь, что у тебя нет сил вырвать его из этого пламени. Тот, кто безнадежно любит, способен порой обуздать свою страсть, потому что он не только её жертва, но и источник; если влюбленный не может совладать со своим чувством, он, по крайней мере, сознает, что страдает по собственной вине. Но нет спасения тому, кого любят без взаимности, ибо над чужой страстью ты уже не властен и, когда хотят тебя самого, твоя воля становится бессильной. Пожалуй, только мужчина может в полной мере почувствовать безвыходность такого положения, только он, вынужденный противиться, чувствует себя при этом и жертвой и преступником. Потому что, если женщина обороняется от нежелательной страсти, она подсознательно повинуется инстинкту своего пола: кажется, сама природа вложила в нее этот изначальный жест отказа, и даже когда она уклоняется от самого пылкого вожделения, ее нельзя назвать бесчеловечной. Но горе, если судьба переставит чаши весов, если женщина, преодолев стыдливость, откроет сердце мужчине, если она предложит ему свою любовь, еще не будучи уверена во взаимности, а он, предмет ее страсти, останется холодным и неприступным! Это тупик, и выхода из него нет — ибо не пойти навстречу желанию женщины означает нанести удар её гордости, ранить её стыдливость; отвергая любовь женщины, мужчина неизбежно оскорбляет самые высокие ее чувства. Тут уже никакого значения не имеет деликатность отказа, бессмысленны все вежливые, уклончивые слова, оскорбительно предложение просто дружбы; если женщина выдала свою слабость, всякое сопротивление мужчины неминуемо превращается в жестокость; отказываясь от её любви, он всегда становится без вины виноватым. Страшные, нерасторжимые узы! Только что ты еще был свободен, принадлежал самому себе и никому ничем не был обязан, и вот внезапно тебя подстерегают, преследуют, как добычу, ты становишься целью чужого, нежеланного желания. Потрясенный до глубины души, ты знаешь: теперь днём и ночью кто-то ждёт тебя, думает о тебе, тоскует и томится по тебе, и этот кто-то — женщина. Она хочет, требует, она жаждет тебя каждой клеточкой своего существа, всем своим телом. Ей нужны твои руки, твои волосы, твои губы, твое тело и твои чувства, твои ночи и твои дни, всё, что в тебе есть мужского, и все твои мысли и мечты. Она хочет всё делить с тобой, всё взять у тебя и впитать в себя. Спишь ты или бодрствуешь — где-то в мире есть теперь существо, которое беспокойно ожидает тебя, ревниво следит за тобой, мечтает о тебе. Что толку, если ты стараешься не думать о той, которая всегда думает о тебе, что толку, если ты пытаешься ускользнуть, — ведь ты принадлежишь уже не себе, а ей. Другой человек теперь, как зеркало, хранит твое отражение — нет, не так, ведь зеркало отражает твой лик только тогда, когда ты сам, по своей воле подходишь к нему; она же, эта любящая тебя женщина, она вобрала тебя в плоть и кровь свою, ты все время в ней, куда бы ты ни скрылся. Ты теперь навечно заточён в другом человеке и никогда больше не будешь самим собой, никогда больше не будешь свободным, и тебя, неповинного, всегда будут к чему-то принуждать, к чему-то обязывать; ты все время чувствуешь, как эта неотступная мысль о тебе жжёт твое сердце. Охваченный ненавистью и страхом, ты вынужден терпеть страдания той, которая тоскует по тебе; и я знаю теперь: для мужчины нет гнёта более бессмысленного и неотвратимого, чем быть любимым против воли, — это пытка из пыток, хотя и вина без вины.
Ты смеёшься надо мной. Я это знаю, но мне все равно. Я чувствую, что снова живу, и чувствую это всем своим существом. Я дышу не так, как дышала, мой сон уже не тот, что прежде, мои пальцы снова стали чуткими, и руки мои не пусты, и мне безразлично, что ты обо всем этом думаешь и что скажешь. И я счастлива, я без опаски говорю тебе об этом, пусть даже ты будешь смеяться и издеваться надо мной.
Счастье — это то, чего все ищут. Некоторые уверены, что найдут его, как только вернутся домой, другие думают, что найдут его, заведя новых друзей, некоторые надеются обрести его, выиграв соревнование, но есть и те, кто перестал искать счастье, потому что они поняли, что оно всё это время было у них в руках.
Тот, кого ты любишь, это сон. Тот, единственный, который снится, когда ты не закрываешь глаза. Который нежно обволакивает тебя дремой тепла и уюта, мягко качая на руках бытия. Который нежно выдыхает в твои волосы смех звезд, разлетающийся яркими осколками счастья на ветру, оседая на твоих губах. Тот, который меняя мир, однажды становится им, только твоим
Здесь вечный отдых для меня начнётся.
И здесь стряхну ярмо зловещих звёзд
С усталой шеи. — Ну, в последний раз,
Глаза, глядите; руки, обнимайте!
Вы, губы, жизни двери, поцелуем
Скрепите договор с корыстной смертью! —
Приди, вожатый горький и зловонный,
Мой кормчий безнадежный, и разбей
О камни острые худую лодку!
Пью за любовь мою!
Для того, чтобы насладиться чаем, необходимо полностью пробудиться к настоящему времени. Только осознавая настоящее, можно почувствовать тепло чашки в своих руках. Только в настоящем времени можно насладиться его ароматом, вкусом, тонкостью и изысканностью.
Если Вы будете размышлять о прошлом или беспокоиться о будущем, то упустите опыт наслаждения чаем. Вы будете смотреть на чашку, но не замечать в ней чая. Жизнь точно такая же. Если Вы не присутствуете в ней полностью, то она будет проходить мимо. Вы упустите чувство, аромат, краски и красоту жизни. Будет казаться, что она ускользает от Вас. Прошлое закончилось. Учитесь у него и отпускайте. Будущего даже еще и нет. Стройте планы в отношении его, но не тратьте свое время на беспокойство о нем. Тревоги о будущем бесполезны.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Рука» — 5 967 шт.
