Цитаты в теме «рука», стр. 257
А в моих волосах ветры свили гнездо,
Я безумная фея, мне десять и сто,
Я темнее младенца, светлей мудреца,
Восемь рук у меня и четыре лица.
А на первом лице — смехота-красота,
Урожай — по шестнадцать веснушек с куста,
На втором облака голубы-глубоки —
В них дельфин журавлю подарил плавники.
А на третьем лице нарисована мать,
Чей удел отдавать, отнимать, обнимать.
А четвертое — зеркало, бог, колдовство,
Только самых родных я впускаю в него.
В восемь рук я летаю, плыву и рулю,
А когда устаю, устремляясь к нулю —
С головы непокорной, укладкам назло,
Новорожденный ветер встает на крыло.
Два конца от кольца,
Без детей, без молитв, без изъяна.
Что мне с этой любви?
Триста пут, соли пуд,
Ну или что там у нас по плану
Наша жизнь как прогнившая жердь,
Как струна нагишом,
Заржавевшая старая плаха
Когда в моей жизни все идет хорошо,
То тебе направление — на хрен.
А если где-то саднит или режет,
Стянет вдруг ребра, если тоска загибает
И клонит к земле, бросается коброй
Ты приходишь, пиковый король,
Нежно спросишь: «Ну, скажи, где болит?»
Я отвечу: «Свали!» — прижимаясь к твоей груди.
Чашка чая, горячего, с привкусом боли.
Ты так меня любишь, скажи,
Что даже чай теперь солишь?
Встав на мысочки, носочки, цыпочки, ниточки,
Руками тебя — как путами, время — минутами.
Родинки, пальчики, прикосновения,
Тихо, внимательно —
Ты бы простил, если я у тебя бы
Сейчас попросила прощения? —
Мой Одуванчик, все завтра,
Все завтра, родная.
Сегодня это не обязательно.
Мы расстаемся — и одновременно
Овладевает миром перемена,
И страсть к измене так в нем велика,
Что берегами брезгает река,
Охладевают к небу облака,
Кивает правой левая рука
И ей надменно говорит: — Пока!
Апрель уже не предвещает мая,
Да, мая не видать вам никогда,
И распадается Иван-да-Марья.
О, желтого и синего вражда!
Свои растения вытравляет лето,
Долготы отстранились от широт,
И белого не существует цвета —
Остались семь его цветных сирот.
Природа подвергается разрухе,
Отливы превращаются в прибой,
И молкнут звуки —
По вине разлуки
Меня с тобой.
Я думала, что ты мой враг,
Что ты беда моя тяжелая,
А вышло так: ты просто враль,
И вся игра твоя — дешевая.
На площади Манежная
Бросал монету в снег.
Загадывал монетой,люблю я или нет.
И шарфом ноги мне обматывал там,
В Александровском саду,и руки грел,
А все обманывал,всё думал,
Что и я солгу.
Кружилось надо мной вранье,
Похожее на воронье.
Но вот в последний раз прощаешься.
В глазах ни сине, ни черно.
О, проживешь, не опечалишься,
А мне и вовсе ничего.
Но как же всё напрасно,
Но как же всё нелепо!
Тебе идти направо.Мне идти налево.
Она цеплялась за любовь,
Как за последнюю надежду,
Что омолаживает кровь
И носит модные одежды.
Она цеплялась за любовь,
Она счастливой быть хотела,
Пусть не хозяйкой, пусть рабой
Чужой души, чужого тела
Она цеплялась за любовь
Уже стареющей рукою.
Любовь, надменно хмуря бровь,
Китайский чай пила с другою.
Вот дура, дура ты, любовь!
Не с тем живешь, не тех целуешь, —
Тебя как чудо ждешь, а ты
Уже балованных балуешь!Эх, дура!
Дура ты, любовь!
Вот так умрешь, не зная Рая.
И правда — умерла любовь, —
Любовь ведь тоже умирает.
Танец белого снега
В танце белого снега, с замиранием сердца,
Тихо тают минуты в чьих-то теплых руках,
Вот и ночь опустилась, но душе не согреться,
И ковер серебристый заиграл в облаках.
Не спешите расстаться, может быть, что напрасно
Вы теряете счастье, по которому шли,
Ведь назад не вернуться, время нам неподвластно,
Вы друг другу шепните: «Только не уходи»
Сохраните, что было, и конечно, что будет,
И зима пусть подарит только яркие дни,
Пусть зажгутся огнями, фейерверками судеб,
Те пути и дороги, по которым идти.
Что такое судьба?..
Что такое судьба? Это жизни дороги,
Это то, что мы строим своими руками
А, быть может, ее написали нам Боги,
И пророчеством, свыше, послали за нами?
Как загадочно «завтра», и думаем часто —
Что готовит нам рок, приходящий с рассветом?
Сколько прожито дней — от печали до счастья?
Сколько прожито лет — от вопросов к ответам?
Промотать бы, по кадрам, судьбы, всей, сюжеты,
Заглянув за кулисы далекого века,
Только, как не пытайся — встречают запреты
Что такое судьба? Это жизнь человека.
Итак, у меня осталось четыре дня.
Первый — забыть тебя, а второй — меня,
Третий — забыть, как касаться твоей щеки,
Четвертый — под пальцами хрупкие позвонки,
И нежность холщовую джинс под моей рукой,
И счастье касаться тебя, возбуждать такой
Мазохизм: вспоминать и придумывать это как
Я могла бы ласкать тебя вишню рассыпать. лак
На кроваво-красных ногтях от ягод неотличим,
Выдохнем вместе, тихонечко помолчим,
И снова взбираться вверх по крутой скале,
Нет ничего прекраснее на земле,
Чем губами припасть изнутри к твоему бедру.
Четыре дня. а после себе совру
Что забыла, как пуговицы из петель выпрастываясь — скользят.
И как я тебя хочу. И как мне тебя нельзя.
Вырос в поле цветок и радовался: солнцу, свету, теплу, воздуху, дождю, жизни. А еще тому, что Бог создал его не крапивой или чертополохом, а таким, чтобы радовать человека. Рос он, рос и вдруг шел мимо мальчик и сорвал его.Просто так, не зная даже зачем. Скомкал и выбросил на дорогу. Больно стало цветку, горько. Мальчик ведь даже не знал, что ученые доказали, что растения, как и люди, могут чувствовать боль. Но больше всего цветку было обидно, что его просто так, без всякой пользы и смысла сорвали и лишили солнечного света, дневного тепла и ночной прохлады, дождей, воздуха, жизни Последнее о чем он подумал — что все-таки хорошо, что Господь не создал его крапивой. Ведь тогда мальчик непременно обжег бы себе руку. А он, познав, что такое боль, так не хотел, чтобы еще хоть кому-нибудь на земле было больно.
Вот, посмотри: будет все у тебя.
Побойся. Как бы тебе не повеситься от тоски.
Как прикрепить себя к правильному инвойсу,
Как не снимать кольцо со своей руки.
Вот, полюбуйся — это твоя программа:
Тачка, ребенок (дочка), сойти с ума упс,
Это вроде в твои не входило планы, только смотри:
Ты придумала так сама.
Утро, солярий, зал, диетолог, встреча,
Свежевыжатый барменом милым фреш
Господи, если б водки, то может легче?
Господи, ну пошли ураган мне, смерч
Чтобы снесло все крыши, и юной Элли
Я оказалась в выдуманной стране.
Господи, хоть на месяц, хоть на неделю,
Чтобы Тотошкой черным он был при мне
Вот посмотри на себя — улыбаясь (скалясь)
Ты демонстрируешь самый жизненный свой рефлекс:
Гладить его глазами, не прикасаясь,
И отрабатывать ночью с законным секс.
Вот посмотри — у тебя уже все, не бойся.
Выпей с собой за это — умерь свой пыл.
Он уже жив, хорошая, успокойся.
Он даже имя, слышишь, твое забыл.
Хватит — они голоднее волка,
Смотрят в глаза тебе, ищут правды.
Слушай, чужая невеста, толку в них —
Ни на грош не найдешь. Не надо
Скармливать им свою жизнь кусками,
Руку протягивая — укусят.
Впрочем, такое бывало ране,
И будет позже. Уж ты-то в курсе.
Каждый который в руках с любовью
Вдруг ненароком замрет у двери,
(Помни — потом отдираешь с кровью,
Все, во что так бы хотелось верить)
И говорит — я тебя целую.
Завтра — прости — уезжаю в лето.
Да он искал — вот точь-в — точь такую.
Но не тебя. Понимаешь это?
Я за то глубоко презираю себя,
Что живу, день за днем бесполезно губя,
Что я силы своей не пытав ни на чем
Осудил себя сам беспощадным судом,
Что лениво твердя: я ничтожен, я слаб,
Добровольно всю жизнь пресмыкался как раб,
Что доживши, кой-как до тридцатой весны
Не скопил я себе хоть богатой казны,
Чтоб глупцы у моих пресмыкались бы ног,
Да и умник подчас позавидовать мог
Я за то глубоко презираю себя,
Что потратил свой век никого не любя,
Что любить я хочу, что люблю я весь мир
А брожу дикарем, бесприютен и сир!
И что злоба во мне и сильна и дика!
А хватаюсь за нож-замирает рука!
Ей нравится прыгать с разбега в холодный северный водоём. Ей нравятся те, у кого тяжела рука. Она не боится боли; её болевой приём бодрит, как глоток воды из чистого родника. Где сыщешь того, кто хотел бы остаться с ней? Спроси, что ей нравится — будешь и сам не рад. Она не боится ни крыс, ни пиявок, ни пауков, ни змей, ни стаи голодных собак посреди двора. Она не боится быть замужем за никем: ей нравятся перемены, и ветер, и дрожь огней. Её одиночество бродит на поводке из дома в дом, прирученное, за ней. Она не боится силы, а силе метит в ученики; не боится, что небо однажды разверзнется над головой. А только того, что он просто придёт, и коснётся её руки, и скажет: «Ну ладно, хватит. Пойдём домой».
«Где твой мальчик, почему его голос больше тебя не греет, почему ладони твои холодны, как снег?Мальчик, который писал тебе письма о Дориане Грее и земле никогда, в которой видел тебя во сне. Мальчик, с которым танцевали вы перед стойкой, говоривший одними глазами, — давай, кружись! Где этот мальчик, вздыхающий: «Если б только можно было прожить с тобой рядом ещё одну жизнь»? Кто сжимал твою руку в кольцах на переходе, с кем из гостей вы вдвоём уходили вон; это ведь не он теперь говорит с тобой о погоде? Это ведь не он же, не он, не он? Это не он удивлялся — «зачем тебе эти войны», предупреждал — «осторожно, много летает стрел»; мальчик, который спрашивал: «Что же тебе так больно, кто же тебя вот так до меня успел?» Где он, который шептал тебе самой тяжёлой ночью «не забывай — моё сердце бьётся в твоей груди»? В очередь, сукины дети, в очередь, в очередь; следующий на забвение — подходи.»
Моё безумие — портрет без рамки
I у моего безумия — глаза из тёмного серебра,
Скверный характер и ласковые слова.
Если вижу я сны лоскутные до утра, —
Значит, он их со скуки за ночь нарисовал
Мы гуляем по звёздам и крышам, рука в руке;
Голод его до лунного света — неутолим.
У моего безумия — ветер на поводке;
Он ходит с ним, и тот танцует в земной пыли
И, куда бы я ни вела колею свою, —
В синем смальтовом небе, в холодной талой воде
Я безошибочно взгляды его узнаю,
Но никогда — почему-то, — среди людей.
И у него много вредных привычек — дарить цветы
Незнакомкам на улице, прятать в ладонь рассвет,
Безнадёжно запутывать волосы и следы,
Пить абсент с моей душой вечерами сред.
А я до сих пор не умею ему помочь,
А если он смотрит — то без жалости, без стыда;
А у него такая улыбка, что хочется то ли — прочь,
То ли — остаться с ним навсегда.
Я бываю покорнее стебля степного цветка,
Я бываю прочнее, чем серый шершавый гранит.
Я открыта тебе — изучай, вот моя рука;
Здесь написано всё - не пытайся меня изменить.
Я такая, как есть. Ты же знаешь, на что ты шёл,
Отпуская меня в непролазный внутренний лес;
Я бываю нежнее, чем белый шуршащий шёлк,
Я бываю мрачнее и глубже суровых бездн.
Я такой рождена. Столкновение двух миров
Не касается первооснов, моего ствола;
Аргументы-слова пусты, и сама любовь
Не изменит сути — такие мои дела.
Я бываю холодной, словно речная вода,
Обжигающе пламенной, словно открытый огонь, —
Я такая случилась. И это твоя беда,
Если ты пожелаешь увидеть меня — другой.
Я послезавтра уезжаю,
И это, кажется, к добру,
Я ничего не обещаю
И обещаний не беру.
Я послезавтра уезжаю;
Махни вдогонку мне рукой
Возьми, я снова возвращаю
Тебе твой будничный покой.
Живи, как все живут на свете
В привычной смене чинных лет
И не смотри, как ночью светит
Над спящим Норком красный свет.
Не слушай, как внизу клокочет
Неистребимая Зангу.
Она, как я, наверно, хочет
Век разбиваться на бегу,
Лететь, судьбу опережая,
Вслед за собой других маня
Я послезавтра уезжаю,
Не нужно вспоминать меня!
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Рука» — 5 967 шт.
